Глава 3.0

Треск костра затих, уступив место зловещему шепоту ветра, когда я открыла глаза. Бездонное небо, усыпанное звёздами, взирало на меня с ледяным равнодушием. Низкий и хриплый голос, разорвал тишину.

— Проснулась?

Я поднялась, ощущая, как тело сковала легкая дрожь, и увидела его. Мужчина, около тридцати, волосы черные, а глаза — серые, как сталь. Шрам, пересекающий щеку, словно отметина чужой, трагичной жизни. Он затягивался сигаретой, и дым, как вуаль, окутывал его фигуру. Я молча кивнула, пытаясь собрать мысли. Он с силой затушил окурок о сапог, и последние языки пламени погасли, погружая нас в непроглядную тьму.

— Нам нужно идти, — его слова прозвучали спокойно, но в этой тишине чувствовалась сдержанное напряжение. Лес вокруг дышал жизнью, но эта жизнь казалась враждебной. Каждый шорох, каждый звук ветра в деревьев отдавался тревожным эхом в сердце. Инстинктивно я ухватилась за край его рукава, ощущая под пальцами грубую ткань. Он не произнес ни слова, лишь едва заметно наклонил голову, словно давая разрешение. Мы шли в тишине, его шаги были уверенными, но неспешными.

Когда мы достигли городских ворот, первые лучи рассвета уже окрашивали горизонт в нежные розоватые тона. Стражники, одетые в доспехи, преградили нам путь. Обменявшись с ними несколькими короткими фразами, он добился пропуска. Город обрушился на нас множествами звуков, запахов и красок. Шумная толпа на рыночной площади бурлила. Разные голоса, крики торговцев, звон монет, смех — все это болезненно врезалось в уставшую голову. Я, словно потерявшийся ребенок, шла за ним, все еще цепляясь за краешек его рукава. Его взгляд скользил по сторонам, словно он выискивал что-то или кого-то в этой большой толпе.

— Тебе нужно поесть, — его голос прозвучал почти неслышно, заглушенный шумом толпы, но я услышала. Он указал на лавку, где старая старушка с лицом, множествами морщинами, жарила мясо на открытом огне. Аромат был пьянящим. Я кивнула, но прежде чем я успела сделать шаг, он резко схватил меня за запястье. Его пальцы были холодными и леденящая тревога пронзила меня.

— Не отходи далеко, — прозвучал глубокий голос мужчины, и в его серых глазах мелькнула тень угрозы. Я не стала спрашивать, что он имеет в виду. Здесь вопросы, казалось, были опаснее, чем молчание.

Я ела быстро, чувствуя, как тепло от еды разливается по телу, но мой взгляд неотрывно блуждал по толпе. Люди вокруг казались такими… обычными. Смеющиеся, торгующиеся, спорящие. Но была ли эта обычность лишь искусно натянутой маской? Я повернулась, чтобы что-то сказать, но он оборвал меня на полуслове:

— Не смотри на них слишком долго. Здесь нет ничего такого, что тебе нужно видеть.

Я хотела возразить, спросить, что он имеет в виду, но он уже отвернулся, натягивая капюшон на голову.