Глава 12.

Атлантийский флот вернулся на Урт через три дня после своей решительной победы.

Жители Урта встречали «Харлам» и её флот радостными криками и песнями. Скорее всего, это объяснялось их пиратским прошлым — они с пониманием относились к тяжелой доле и обстоятельствам пиратов. И пусть те всадили нож в спину всему Авионскому морю, местные считали это поводом для гордости — заслуженной победой.

Возглавляя флот, с триумфом возвращающийся домой, Леди испытывала небывалое доселе упоение. И эту безграничную радость она во всей красе продемонстрировала на победном банкете, который состоялся вскоре после прибытия.

— Мы далеко продвинулись в нашей кампании по объединению Авионского моря! Мы нанесли сокрушительный удар по его силам, возможно, даже уничтожили половину их флота, а они до сих пор не поняли, что вообще произошло! Мы стоим на пороге величайшего свершения!

Леди обходила зал, осыпая словами восхищения и похвалы всех командиров своего боевого флота. А затем, разумеется, она наконец открыто заявила о своем намерении объединить всё Авионское море.

— Если мы и впрямь собрались объединять Авионское море, почему бы нам просто не рвануть прямиком на Тинайе или Шилафф? Сейчас мы раздавили бы любого из них. Да, нас могут назвать предателями, но после драки кулаками не машут, так ведь? — проворчал Дрейк. Он думал, что за всеобщим ликованием его никто не услышит.

— Адмирал…

Но его бормотание прозвучало громче, чем он ожидал, и его услышали все. Присутствующие устремили на него свои взгляды. Леди обратилась напрямую к Дрейку, который начал вжимать голову в плечи.

— Вы спрашиваете, почему мы просто не пошли на них войной? Ответ прост: у нас пока нет того, что для этого нужно.

— И чего же именно?

— Армии, адмирал. Видите ли, наш флот способен сражаться только с другими флотами, но у нас не хватит людей, чтобы подавить и подчинить целые государства. Именно поэтому мы немедленно начинаем набор рекрутов.

— А не поздновато ли для этого?

— Это не имеет значения, адмирал. Даже если наши враги начнут восстанавливать свои флоты прямо сегодня, они ни за что не управятся за месяц или два. Для нас ещё ничего не потеряно, даже если придется немного потянуть резину.

Командиры Леди согласно закивали. Дрейку же, напротив, хотелось рассмеяться ей прямо в лицо. Она мыслила как типичная сухопутная крыса. Если бы она рассуждала как человек, выросший в море, то понимала бы, что для подчинения морской державы армия не нужна. Всем известно: чтобы поставить морскую страну на колени, достаточно ударить её по самому больному месту — морским торговым путям.

— Хорош уже, лады, Дрейк? — Одиль не дала ему расхохотаться.

— Да-да, понял. Но вот что я тебе скажу: эта баба просто опьянела от всеобщих дифирамбов и всё такое. Она реально упускает идеальный шанс, — шепнул ей Дрейк.

Позже банкет наконец-то разгулялся вовсю. Слуги выходили толпами, подавая блюда, которые в корне отличались от всего, что они пробовали раньше.

— Какая вкуснотища! Да здравствует «Харлам»!

Блюда были приготовлены поварами королевского двора, но в их основу легли рецепты, созданные под чутким руководством Примеры. У пиратов, привыкших к резким запахам, свойственным атлантийской кухне, начало складываться впечатление, что королевский двор Атлантии охватила настоящая кулинарная революция. Но Дрейку, когда он отведал угощение, на ум пришла лишь одна мысль.

— Это… Это напоминает мне стряпню Токушимы…

Приглядевшись к разнообразным блюдам, он понял, что они чем-то похожи на то, что готовил Токушима, когда гостил на «Одиль». Конечно же, это было не случайностью: вкусы Примеры сформировались под влиянием Токушимы. И всё же они были лишь похожи на его еду — им было далеко до его кулинарных шедевров. Одиль, у которой, похоже, сложилось точно такое же впечатление, завела с Дрейком разговор о нём.

— Интересно, что сталось с той троицей…

— Понятия не имею… Им хотя бы хватило мозгов смыться до того, как нас повязали, так что, должно быть, они сейчас где-то задают жару на кухне. Если уж так хочешь узнать, просто найди какое-нибудь место, которое внезапно стало популярным из-за отличной жратвы.

— Хм… Интересно, как там сейчас Трова.

Лицо Дрейка внезапно скривилось, словно он раскусил лимон.

— Трова, значит?

Её обстоятельства совпадали с историей дочери Эдаджимы, да и внешне она чем-то походила на него, поэтому он был твердо уверен, что это его ребенок. Чтобы окончательно во всём убедиться, они из кожи вон лезли, чтобы посетить здешнюю гильдию, но потом гильдию подмял под себя королевский двор, и теперь все дети-маги — повбино, включая Трову — оказались в руках правительства. Должно быть, она сейчас терпит рабские условия на борту какого-нибудь корабля. От одной только мысли об этом Дрейк вскочил со своего места и пошел прочь.

— Эй, ты куда собрался, Дрейк?

— Сваливаю отсюда.

Одиль тоже поднялась и без лишних вопросов последовала за ним. Дарелл, сидевший за тем же столиком, погнался за ним.

— Эй, Дрейк! Какая муха тебя укусила, а? Решил свалить, когда самое веселье только начинается?

— Звиняй, но я, пожалуй, пас. Наверное, я не создан для этих светских раутов. Аж кости ломит от всей этой чопорности.

— Ха! Тут я тебя не виню. Мы, отбросы, не созданы для такой жизни. Но если хочешь и дальше быть адмиралом, рано или поздно придется привыкнуть.

— А может, я не хочу к этому привыкать. Улавливаешь мысль?

— Ого, так вот оно что, да?

— В смысле, разве ты сам так не думаешь?

Дарелл ухмыльнулся. Дрейк сразу понял, что у того на уме была совсем другая причина для всего этого.

— Серьезно? У такого вспыльчивого придурка, как ты?

— Вот что делают с человеком долгие дни в открытом море! Учишься выжидать свой час, и именно этим я сейчас и занимаюсь! И, честно говоря, я реально хочу продолжать ходить под атлантийским флагом. Это держит ту надоедливую летающую лодку на почтительном расстоянии!

— Значит, ты просто трусишь перед летающей лодкой, так что ли?

— А ты сам попробуй оказаться под её прицелом, придурок!

— Хех, так получается, что всемогущий Дарелл смирил свою гордыню ради того, чтобы носить цвета военного флота? — подметил Дрейк, на что Дарелл лишь пожал плечами.

В конце концов Дрейк остался при своем решении покинуть вечеринку, и тогда Дарелл поднял в его честь кубок с элем и осушил его.

Дрейк сошел с банкетного судна и направился к своему кораблю. Поскольку они находились в самом центре Урта, вокруг было полно стражи. Как адмиралу флота, ему нечего было бояться, но он всё равно чувствовал себя как на иголках. Возможно, он ещё не до конца сбросил с себя шкуру пирата, поэтому считал, что у него есть причины быть начеку. По пути к докам флота они проходили мимо квартала красных фонарей Урта. Там они наткнулись на шумную компанию морских пехотинцев. На самом деле это были бывшие пираты.

— Почему бы тебе не присоединиться к ним? — предложила Одиль.

Дрейк, однако, решил этого не делать. Если такой высокопоставленный адмирал внезапно ввалится к куче дурачащихся рядовых, это только испортит всем настроение.

— Пожалуй, не стоит.

Он решил идти дальше и продолжил путь к «Одиль».

— Эх, угораздило же тебя стать именно адмиралом!

— Ага, мой косяк.

— Да брось! Давай снова станем пиратами!

— Но разве сейчас Спуни не твой капитан?

— А, он-то? Говорю тебе, он не будет против. Ему вообще не нравится, когда его называют капитаном!

— Серьезно?

— Абсолютно.

— Ладно, так тому и быть, но нам всё равно нужно вернуть наших повбино.

В последнее время пушки стали для пиратов незаменимыми, а чтобы из них палить, на борту нужны повбино. Дрейк и впрямь подумывал о том, чтобы разыскать своих бывших малолетних канониров. У него теплилась надежда, что они захотят вернуться и служить под его началом. Но этому не суждено было сбыться: к этому моменту все повбино перешли под контроль королевского двора. Когда между ними и детьми стояла целая страна, они не могли даже приблизиться к ним.

— И что же делать…

Когда они вдвоем подошли к «Одиль», то заметили в темноте три фигуры, преградившие им путь. Судя по их виду, казалось, будто они специально их поджидали.

— Вы еще кто такие, черт возьми? — Одиль шагнула вперед, пытаясь встать между ними и Дрейком, но не почувствовала от незнакомцев никаких враждебных намерений.

— Давненько не виделись, капитан Дрейк, — поприветствовал его один из силуэтов, заставив Дрейка прищуриться, чтобы разглядеть говорящего. И точно: он узнал лица Токушимы, Эдаджимы и Мейбл.

— Ого! Ба, да это же Токушима и Эдаджима! Ха-ха, и Мейбл тоже здесь! Где вас носило, черт бы вас побрал?! А мы ведь только что о вас вспоминали!

— На самом деле, нам нужно с вами кое-о-чем поговорить. Выслушаете нас?

В отличие от Дрейка, лицо и тон Токушимы излучали предельную серьезность. Дрейк решил выслушать их, и троица повела двоих пиратов в более подходящее для разговора место.

Забегаловка, которую выбрала троица, не пользовалась популярностью у морпехов. И не потому, что это было какое-то шикарное заведение или что-то в этом роде; на самом деле это была просто скромная таверна, полюбившаяся местным жителям. Отсутствие братьев по оружию означало, что Дрейк и Одиль могли позволить себе расслабиться и не сидеть как на иголках.

— Так о чём таком важном вы хотели поболтать? — Дрейк сел прямо напротив Токушимы и, едва опустившись на стул, сразу перешел к делу.

— Ну, видите ли… — Токушима рассказал ему о том, на что они наткнулись. Его тон, выражение лица и манеры резко контрастировали с оживленной атмосферой в таверне. Но вскоре подавленным выглядел уже не только он.

— …Чё?!

Кулаки Дрейка задрожали, а глаза остекленели и налились кровью от ярости.

— Вы ведь мне не заливаете, а?

— Вы можете убедиться в этом сами, но именно так сейчас обращаются с повбино.

Когда Токушима и Эдаджима пробрались на плавучую казарму, они наткнулись на помещение, где держали повбино. Его превратили в настоящий наркопритон. Мальчиков и девочек заставляли курить магические наркотики, чтобы притупить их чувства — включая рассудок — и держали их там взаперти неизвестно сколько времени. Эдаджима добавил:

— Мы проникли туда без какой-либо подготовки, поэтому этот наркопритон застал нас врасплох. Я сам надышался этой дрянью и едва не потерял сознание прямо на месте. Если бы не Токушима, я бы, наверное, не выбрался. Мы пришли туда, чтобы попытаться спасти их, но еле унесли ноги сами…

Даже то, что они подожгли часть корабля, чтобы выиграть время для побега Шуры, потребовало от них нечеловеческих усилий.

Одиль попыталась осмыслить услышанное.

— Значит, королевский двор пичкает бедных детишек наркотой, но на кой черт? Чтобы они всегда были у них на коротком поводке?

Токушима кивнул, на что Дрейк хлопнул в ладоши, словно его осенило.

— Теперь всё встало на свои места. Так вот почему они продолжают палить из пушек, даже если это значит, что они сдохнут… Бедняжки ведь изначально не обладают большим запасом маны. Они должны были знать — им говорили то же самое! Они должны были знать, что работа на износ загонит их в могилу раньше времени. Для меня это было полной бессмыслицей… Но раз уж эти магические наркотики лишают их воли, теперь пазл сложился…

— Блин, если королевский двор опускается до таких сутенерских замашек, то мир окончательно покатился к чертям собачьим, да? — цинично усмехнулась Одиль.

— Да пошло оно всё… Душа к такому не лежит… Меня от этого аж, мать его, воротит! — процедил сквозь зубы Дрейк.

Тогда Токушима спросил его:

— Так что же вы намерены делать, капитан?

— Вытаскивать бедняжек, что ж еще, мать вашу?!

— Я так и знал, что вы это скажете, — произнес Эдаджима, и на его лице наконец засияла широкая улыбка.

— Какого хрена? Если вы знали, что я соглашусь, могли бы сказать мне с самого начала…

— Так, давайте проясним ситуацию: вы же не вешаете нам лапшу на уши, верно? Вы говорите правду? — спросила их Одиль, бросив слегка подозрительный взгляд.

Токушима ответил ей:

— Если хотите, мы можем отвести вас на плавучую казарму. Какой нам смысл вам лгать?

— Ага, но как, черт возьми, мы их вытащим?.. Сказать «пробраться туда» куда проще, чем сделать, — пробормотал Дрейк, начиная осознавать, насколько сложной на самом деле была спасательная операция.

— Сейчас дети сидят на наркотиках, так что даже если мы скажем им идти за нами, они вряд ли послушаются.

— Тут ты прав… — пожала плечами Одиль. Она объяснила, что даже если человек клянется, что ненавидит дурь, как только она попадает в организм, он сам начинает её искать. Когда это происходит, им становится безумно трудно отказаться от своей зависимости, и в особенности от тех, кто снабжает их дозой.

— Если мы реально хотим спасти детишек, нам придется силой вытащить их оттуда, забросить на какой-нибудь остров у черта на куличках и присматривать за ними, пока эта дрянь не выйдет из их организмов.

— Звучит так, будто вы сами через это прошли, — подметил Эдаджима, на что Одиль со смешком признала, что так оно и есть.

— Ну, меня как-то раз опоили дурью, когда давным-давно кто-то подмешал мне кое-что в выпивку.

— Эй, я впервые об этом слышу… — Дрейк повернулся к ней с обеспокоенным видом, но она лишь отмахнулась, сказав, что теперь это уже не имеет значения.

— Да не, я давно через это перешагнула. Повезло, что ничего не случилось… но с тех пор мне стало любопытно, что было бы, если бы я не вывела эту гадость из организма. Я знаю, что сутенеры и прочие отбросы всегда используют эту дрянь, чтобы заманить девчонок в ловушку и заставить их работать шлюхами, дабы набить монетами свои кошельки. Но знаете что? Оказывается, бывает дурь и похуже, особенно на черном рынке. Есть такие дикие грибы, от которых у людей едет крыша, всякие штуки из ячменя, и то варево, которое бодяжат маги для получения самых разных эффектов. У них даже есть кое-что, способное наделить мелкого человечка грубой силой орка, хотя я слышала, что после этого он тут же откидывает копыта.

Одиль показала, насколько хорошо она разбирается в этой теме.

— Но наша главная проблема в том, как мы вытащим оттуда больше двух тысяч детей и где мы их спрячем. Вы же об этом подумали, не так ли?

Эдаджима кивнул, сказав, что эту часть плана продумать было проще всего.

— Уступаю тебе честь, Токушима.

— Есть, сэр… — Токушима рассказал Дрейку о первоначальном плане, который он придумал.

— Звучит как масштабная операция. Ты уверен, что это ты её разработал?

— Нет, я бы ни за что не смог продумать всё в одиночку! Именно Эдаджима отшлифовал все рабочие детали.

— К чему такая скромность? Всё, что я сделал — это довел до ума твою идею, которая от начала и до конца принадлежала тебе! Если бы не ты, мы бы не дошли до этого этапа.

Дрейк решил для себя, что Токушима был генератором идей, в то время как Эдаджима сделал план осуществимым.

— Теперь осталось только подтянуть наши людские резервы. Как минимум, у нас нет одного корабля. И само собой, атлантийцы бросятся за нами в погоню. Полагаю, вы всё это тоже продумали, а?

— Разумеется, у нас продумано всё до мельчайших деталей. Всё, что мне от вас нужно — это гарантия того, что вы сможете работать и импровизировать под жестким давлением.

— Считайте, дело в шляпе. А теперь давайте перейдем к сути: что от меня требуется? — Дрейк подался вперед.

Затем Токушима и Эдаджима посвятили его в детали своего плана.

С того самого дня, как Шура и Одетта привели в исполнение свой план по силовому сближению с Примерой, «Одетта II» и весь её экипаж находились под арестом. Корабль заставили пришвартоваться к одному из плавучих пирсов, а на его борту разместили отряд морской пехоты, чтобы те следили за командой. Шуре, Одетте и всем членам экипажа было строжайше запрещено ступать за пределы судна. Военные корабли Атлантийского флота выстроились вдоль «Одетты II», пресекая любые попытки прыгнуть в воду или хотя бы спустить шлюпки. В общем и целом, их судно превратили во временную тюрьму.

Но, учитывая все обстоятельства, это была, пожалуй, лучшая участь, чем просто пойти на дно. Шура понимала, что даже Атлантия, вероятно, не хотела настраивать Примеру против себя. Это означало лишь одно: её полное содействие было жизненно необходимо для того, что задумала «Харлам». Был также и тот факт, что информация, которую Одетта получила от Примеры, имела ценность лишь до поры до времени. Всё, что требовалось сделать «Харлам», — это дать своим планам идти своим чередом, и тогда все их усилия пошли бы прахом.

— Если мы в скором времени отсюда не выберемся, всё это было зря… — пробормотала Шура, меряя шагами капитанскую каюту. Чем больше времени они теряли, тем вероятнее было, что флот Тинайе — нет, весь коалиционный флот Авионского моря — будет стёрт с лица земли. Ей нужно было найти способ передать эту информацию союзникам, и притом как можно скорее. Но ей в голову не приходило ни одного подходящего решения.

— Эй, Оди, а ты не можешь снова использовать эту свою вжиу-штуку, чтобы прорвать блокаду? — Она имела в виду реактивные двигатели, встроенные в протезы ног Одетты. Шура надеялась, что Одетта сможет использовать их для прорыва, но та в ответ на это предложение лишь покачала головой.

— Не хватит горючего…

Использование столь мощных приспособлений требовало огромного количества топлива. У неё ещё оставалось немного, но она сказала, что его едва хватит на один колокольный интервал (примерно 30 минут) полета. Она также думала о том, чтобы просто использовать двигатели для прорыва блокады и пролететь оставшуюся часть пути своими силами, но ни один Ави (крылатый) не смог бы преодолеть такое расстояние, требующее многодневного непрерывного полета без отдыха.

— Проклятье… — Шура в отчаянии схватилась за голову.

Каждый божий день на протяжении следующих четырех суток у них происходил один и тот же разговор.

На пятый день атлантийские военные корабли, блокировавшие «Одетту II» в порту, внезапно снялись с якоря и начали передислокацию в другое место.

— Что происходит? — На самом деле ей не нужно было спрашивать — причина была вполне очевидна. Их отпускали на все четыре стороны. Но командир морпехов Токкар, руководивший передислокацией, всё же ответил ей:

— Ее Величество, «Харлам», вчера вернулась.

— «Харлам» вернулась?

— Ага, там был парад и всё такое. Все высыпали на улицу, чтобы поглазеть на неё, разве вы не слышали?

— …Нет.

— А, ну да, парад проходил на севере, так что не могу вас винить. Она заявила, что мы одержали победу.

Что, по сути, означало, что коалиционный флот был стерт в порошок. Если «Харлам» вернулась вчера, то битва, скорее всего, произошла много дней назад. Иными словами, информация, добытая Одеттой, уже много дней как потеряла всякую актуальность. Это также означало, что отпала необходимость держать вокруг них столько охраны. Теперь они, пожалуй, могли даже уплыть, если бы захотели.

— И что это значит для нас? — тем не менее спросила Шура.

— Ну, мы не получали никаких особых приказов, так что, вероятно, всё будет как обычно. Мы не можем позволить вам выкинуть то же, что вы учудили в королевском дворце, поэтому всё еще будем за вами присматривать, но вы можете отпустить свою команду в увольнительную на берег.

— Усекла.

В итоге за все свои мытарства они получили лишь горькое послевкусие.

— Ради чего тогда всё это было?.. — плечи Одетты разочарованно поникли.

В этот самый момент к ним подошел старпом.

— Капитан! Прибыла суточная норма пресной воды.

Нахождение под надзором вовсе не означало, что их собирались морить голодом или пытать. По крайней мере, у Атлантии, похоже, не было таких намерений, поэтому им разрешалось закупать необходимый минимум провизии и воды. Обычные портовые грузчики наконец-то подошли к докам с сегодняшними запасами и ждали разрешения подняться на борт.

— Добро. Пусть поднимаются, — раздраженно бросила Шура.

Отстраненное выражение её лица тяжелым грузом легло на сердце немолодого старпома. Но он и сам понимал, что в свете последних событий это была вполне естественная реакция, поэтому вернулся к своим обязанностям и впустил рабочих на борт.

— Давай, братва! Поднимайтесь!

— Спасибо!

Грузчики потащили бочки с водой по трапу на корабль.

— Эти тащите в носовые кладовые. А, и вот эти — на корму…

Даже будучи разочарованной произошедшим, Шура всё равно продолжала выполнять свои обязанности, когда работа уже шла полным ходом. Но в процессе она вдруг наткнулась на знакомые лица, заставившие её резко сбавить обороты.

— Ну, здравствуйте, капитан Шура…

— Ась–??? — Она потерла свой свободный левый глаз и, убедившись, что ей не мерещится, уставилась на лица Токушимы, Эдаджимы и Мейбл — все трое тащили бочки с водой. Она уже готова была взвизгнуть от восторга, выкрикивая их имена, но вовремя осеклась. До неё дошло, почему они пробрались на борт под видом грузчиков — за ними всё еще велась слежка, и у них, вероятно, были вести, о которых атлантийцам знать не полагалось.

— Старпом!

— Да, капитан? — Старпом подошел к ней.

— Позже отведи эту троицу ко мне в каюту. — Она указала на Токушиму, Эдаджиму и Мейбл.

— Эти люди проявили неуважение?

— Нет, но мне нужно с ними перетереть. Речь пойдет о том, что не должно дойти до чужих глаз и ушей.

— Ааа, вот оно что… Тогда всё ясно! — Он заметил, как в глазах Шуры вновь загорелся огонёк, и это вселило в него надежду.

Когда Шура вернулась в свою каюту, старпом пожаловался грузчикам, что их накладная не сходится с заказом, и поэтому он выбрал этих троих, чтобы они объяснили капитану причину расхождений до того, как можно будет подписать бумаги.

— Рада вас всех снова видеть. — Как только троица оказалась в капитанской каюте, Шура поприветствовала их. Одетта, которая тоже находилась внутри, подбежала к Токушиме и сжала его в объятиях.

— Я так по тебе скучала!

— Отвяжись! — Мейбл попыталась втиснуться между ними, чтобы оттащить её.

— Вы знакомы с этими людьми, капитан? — вздохнул старпом, глядя на возню Одетты, Токушимы и Мейбл.

— Ах, да. Мой косяк. У меня не было времени всё тебе рассказать, но, если вкратце, я перед этими ребятами в неоплатном долгу… — Шура объяснила своему старпому, через что им пришлось пройти, пока Одетта и Мейбл наконец-то не успокоились, решив вместо драки просто встать по обе стороны от Токушимы.

Когда всё прояснилось, старпом кивнул, словно всё наконец-то встало на свои места.

— Так это были вы трое? Герои баек, о которых без умолку трещит капитан? Те самые, что устроили ей экскурсию по Японии?

— В этом не было ничего особенного.

— Вы ведь Токушима, не так ли? Я наслышан о вашей превосходной стряпне и о том, как вы сражались под водой. Это объясняет, почему наша защитница так к вам льнет. А вы Апостол Мейбл… И кто тут у нас? Тот самый легендарный Эдаджима, во плоти? Знаете, я должен сказать вам пару ласковых: это из-за вас мне приходится рвать на себе жилы и вдвое больше стараться, чтобы оправдать ожидания капитана! Она вбила себе в голову, что я должен быть таким же крутым парнем, как и вы! — Эдаджима криво усмехнулся и пожал плечами.

— Но ближе к делу, что заставило вас троих завалиться сюда в маскировке?

Токушима ответил ему:

— Я полагаю, вы все в курсе, что Тинайе грозит смертельная опасность, так?

— Тут мы и сами с усами, но, как вы, наверное, понимаете, мы ничего не можем с этим поделать, — вздохнула Шура.

— Вполне вероятно, что флот Тинайе был разбит, но мы не можем просто пустить всё на самотёк. Мы должны найти способ дать Тинайе время на восстановление.

— Но как?

— Именно поэтому мы и здесь. — Токушима вкратце обрисовал им суть операции.

— Э-это просто чертовски дерзкий план, скажу я вам! Но вы уверены, что это выиграет нам время?

Эдаджима ответил:

— Да. Если бы «Харлам» решила развить свой успех и перенести войну прямиком на земли других государств, было бы уже слишком поздно что-либо предпринимать, но вместо этого она решила вернуться домой. Если мы успешно провернем это дело, то дадим остальным странам достаточно времени, чтобы восстановить свои силы.

— Но сможем ли мы это провернуть?

— Полагаю, что да. Бывшие пираты, ныне находящиеся под её командованием, не до конца ей доверяют, и именно поэтому она контролирует повбино и пушки, чтобы держать их в узде. Она даже использует наркотики, чтобы дети оставались покорными.

— Наркотики, значит? Да она та еще мерзкая тварь.

— Раз вы так говорите, капитан, значит, мы всё еще можем положиться на ваше здравомыслие, — заметил старпом, с чем Эдаджима согласился.

— В любом случае, сейчас для нас главное то, что все они содержатся в одном месте. Если мы заберем всех детей одним махом, то подорвем боеспособность атлантийцев. Без повбино пушки бесполезны, а это значит, что они также лишатся рычагов давления на подчиненных им пиратов. Атлантии придется заново копить силы, а значит, «Харлам» будет вынуждена отложить свои планы в долгий ящик. И за это время другие страны должны будут в спешном порядке восстановить свои флоты раньше, чем это успеет сделать Атлантия.

— Всё это звучит логично, но я хочу спросить еще кое о чем.

— Внимательно слушаю.

— А какой вам с этого профит, ребята? — спросила Шура Токушиму и Эдаджиму. Поскольку они были офицерами ССО (Сил самообороны), выполнение этого плана означало, что здесь должен быть какой-то японский интерес. Выгода Японии не обязательно совпадает с выгодой Тинайе — на самом деле, вполне возможно, что их интересы и вовсе противоречат друг другу. Шура хотела убедиться в их истинных мотивах, даже если во всем остальном операция звучала безупречно.

Эдаджима дал ей ответ:

— Наша миссия здесь состоит в том, чтобы найти человека или группу лиц, пытающихся внедрить в этот мир незаконные технологии и знания из нашего мира. До сих пор расследование указывало нам на место, где удерживают этих повбино, и весьма вероятно, что именно там мы найдем тех, кого ищем. Мы рассчитываем, что эта операция наконец-то выведет этих дельцов на чистую воду.

— Ладно, теперь я наконец-то догнала, к чему вы клоните, но тут до меня дошло: а как же Прим? Я даже не слышала, чтобы вы её упоминали.

Токушима подал голос:

— Мы бы хотели, чтобы на этот раз вы отказались от её спасения.

— И оставить её с той, кто не гнушается использовать наркоту на детях? Вы же знаете, что я ни за что на это не подпишусь! — Получив эту новую информацию, Шура стала еще более непреклонной в своем желании вытащить Примеру с Урта. Ей казалось, что Леди силой накачает её наркотиками, чтобы заставить плясать под свою дудку.

— С ней всё будет в порядке, — заверил её Эдаджима.

— Как, черт возьми, вы можете так говорить?

— Леди хочет, чтобы Примера стала не просто марионеткой. Она хочет, чтобы та добровольно вышла на сцену и поручилась за неё. Для этого ей жизненно необходимо, чтобы Примера находилась в ясном уме, а применение наркотиков в долгосрочной перспективе приведет к прямо противоположному результату.

— А что, если «Харлам» поступит не так, как вы думаете?

— Судя по тому, что я видел, Леди склонна к эмоциональным вспышкам, но она отнюдь не глупа. В её характере скорее предпочесть контролировать Примеру с помощью угроз, а не стимуляторов. Например, она может просто сказать Примере, что не пощадит её народ, если та не будет ловить каждое её слово… Уверен, вы понимаете, о чем я говорю. А зная Примеру, если Леди скажет ей это, она подчинится в мгновение ока.

— Ага, это и впрямь её больное место.

— Вот именно, и мы можем быть абсолютно уверены, что пока она будет столь податливой, ей ничего не угрожает.

— Можете считать, что вы меня убедили, — Шура прислушалась к голосу разума и задвинула свои тревоги на задний план.

— Пожалуйста, поймите: невозможно одновременно спасти и повбино, и её. Решать вам, капитан: мы спасаем Примеру или спасаем Тинайе?

— Э-э-э, мне что, нужно решать прямо сейчас? И вообще, я не могу принимать такое решение в одиночку: я должна рассказать об этом Амаретт. — Шура посмотрела на Одетту, которая немедленно выскочила из каюты и привела Амаретт.

— Вы правы. Это очень важное решение, и вам нужно всё время, которое только можно получить, — кивнул Эдаджима и дал им возможность посовещаться.

— Что?!?! Вы же знаете, что я не могу согласиться на подобный план! — Амаретт, безумно переживающая за Примеру, категорически воспротивилась этой затее. Она понимала все плюсы плана во благо Тинайе, но настаивала на том, что они не имеют права бросать Принцессу на произвол судьбы.

Шура привела ей те же доводы, что и Эдаджима.

— Я тебя понимаю, но, к сожалению, у нас тупо не хватит силенок, чтобы провернуть и то, и другое!

Токушима наблюдал, как они втроем обмениваются криками. Затем Эдаджима потянул его за рукав.

— Давай пока оставим их одних. Наверняка у них есть то, что они хотели бы высказать, но не могли из-за нашего присутствия. — Эдаджима объяснил, что им нужно личное пространство, чтобы в полной мере дать волю своим истинным чувствам.

— Понял.

Токушима вслед за ним и Мейбл вышел из капитанской каюты.

Спустя некоторое время за ними пришел старпом.

— Капитан хочет вас видеть.

Они снова вернулись в капитанскую каюту.

— Вы приняли решение? — У Шуры, Одетты и Амаретт были красные глаза и мокрые от слез щеки.

— Мы решили… поставить благополучие Тинайе выше судьбы Прим, — заявила Шура, поднимаясь с места и подходя к Эдаджиме. Было невооруженным глазом видно, как её разрывает на части внутренняя борьба между голосом разума и чувствами.

— Это нелегкое решение. — Эдаджима сжал руку Шуры, что придало ей достаточно сил, чтобы двигаться дальше. Она крепко стиснула его ладонь в ответ.

— Но мы сделали свой выбор, старпом. Надеюсь, он окажется верным. — Услышав, как Шура назвала Эдаджиму «старпомом», её настоящий старпом с мученическим видом повернулся к Токушиме.

— Ладно. Сделаем это. Давайте спасем повбино, а затем и Тинайе. Однако… У нас есть одно условие, которое вы обязаны выполнить, иначе мы умываем руки.

— Какое же?

— Мы должны передать Прим, что в конце концов обязательно за ней вернемся… Что она должна дождаться нас и ни в коем случае не терять надежды. Она сказала, что поддержит любое моё решение, но я должна дать ей знать, что мы не опустим руки и не бросим её.

— Вполне закономерно. Что ж, тогда давайте обсудим операцию более детально.

Эдаджима начал доставать всевозможные документы и пергаменты. Он позаботился о том, чтобы внести в план некоторые коррективы с учетом условия Шуры.