Глава 3.0

Гиббон перевёл взгляд на Байболота. Его улыбка стала мягче — почти уважительной.

— А вот и ты… Искра среди пепла. Голос, от которого дрожит сама ткань реальности.

Над головой Байболота вспыхнул символ — яркий, переливающийся, словно пламя, ледяной вихрь и раскаты молний одновременно. Он был живым, пульсирующим. Вихрь, осколок льда, язык пламени.

— Ты не просто маг, — произнёс Гиббон. — Ты тот, кто ощущает стихии, как дыхание. Кто говорит с ними на языке, забытом смертными. Огонь, лёд, молнии… они будут слушаться тебя.

Символ медленно опустился и слился с телом Байболота. Тот вздрогнул, но не пошатнулся. Вокруг него воздух колебался — жаркий и ледяной одновременно. Плечи выпрямились, взгляд стал твёрже.

— Магия не только разрушает, — сказал он спокойно. — Она направляет.

— Именно, — кивнул Гиббон. — Ты — не пылающая сила. Ты — разум, который направляет бурю.

Позади Байболота на мгновение вспыхнули образы: огненный змей, ледяные копья, вихри, вырывающиеся из земли. Он стоял среди них спокойно, как дирижёр на сцене.

Стихии угасли, оставив за собой еле слышный гул — будто пространство продолжало шептать забытые заклинания. Байболот стоял в центре затихающего шторма, как дирижёр, закончивший симфонию.

Гиббон кивнул, удовлетворённо щёлкнул пальцами и перевёл взгляд на Элдияра. Он усмехнулся — на этот раз шире, с оттенком удивления и лёгкой насмешки.

— А теперь ты, Джентльмен.

Он прищурился, будто рассматривал не человека, а безумного зверя.

— Интересный ты… Вон тот раздаёт команды. Тот — говорит со стихиями.

…А ты — не говоришь. Ты действуешь. Говоришь ударами. Криком ярости. Весом стали в своих руках.

Над головой Джентльмена вспыхнул символ — неровный, словно вырезанный из раскалённого металла, окутанный багровым светом. Он напоминал кованый молот, испещрённый трещинами, из которых пробивалась ало-золотая энергия. Символ не просто горел — он жил. Бился в воздухе, как сердце, наполненное гневом.

— В тебе бушует сила. Не магия. Не техника. Сила в её первородной форме — грубая, необузданная, чистая. Ты — Берсерк. Мясник, кузнец боя, проклятие на поле битвы.

Символ с гулким звуком опустился и вонзился в грудь Элдияра. Волна жара прошлась по пространству, и всем стало тяжело дышать. Белизна вокруг словно затрещала от напряжения.

Вокруг него вспыхнули образы: он, сражающийся в окружении врагов, тело в шрамах, но шаги всё такие же тяжёлые, неумолимые. Топор в его руках — продолжение ярости. Каждый его удар рушил стены, ломал землю, рвал цепи.

— Твоя сила — в боли. Чем больше ты получаешь, тем больше возвращаешь. Ты не отступаешь. Не боишься. Ты идёшь, когда другие падают. Ты — последний рывок, последний удар, последний крик перед тишиной.

Гиббон выпрямился, его голос стал твёрже:

— Ты — карающая длань ярости. И тот, кто решит стоять против тебя, должен быть готов умереть быстро.

Он отпустил взгляд и посмотрел дальше.

Его взгляд пал на меня

—Ты у нас молодой человек последний

Когда он закончил свою фразу последний светящиеся шар устремился ко мне

Я не успел выкрикнуть

Светящийся шар вонзился в мою грудь, будто молот, кующий судьбу. Мир вспыхнул болью — и тут же замер. Я не упал. Я стоял. Ноги будто вросли в землю. Сердце забилось тяжелее, тело налилось свинцом, но не от усталости — от силы.

Надо мной вспыхнул символ. Огромный, грозный — щит, иссечённый в сражениях, и рука с кулаком, сжимающим землю. Он пульсировал тяжёлым светом — не сияющим, а давящим. Цвета стали тусклее вокруг, будто сама реальность отступила на шаг.

Гиббон посмотрел на меня с уважением.

— А вот и ты… Стена, что не упадёт. Кулак, что не знает пощады.

— Ты не просто танк, — его голос стал твёрже. — Ты — боец. Ты идёшь впереди не чтобы держать удар — ты идёшь, чтобы его нанести. Ты — первая линия. Первая кровь. Первое, что видит враг… и последнее.

Я чувствовал, как тело меняется. Мышцы наливались стальной тяжестью. Кожа словно покрылась невидимой бронёй. Каждое моё движение отзывалось грохотом внутри пространства.

Вокруг меня начали появляться видения: я в самом центре врагов, сокрушаю их, одного за другим. Мой кулак рушит кости, мои шаги дробят землю. Щит — не для защиты, а для удара. Мои друзья — за моей спиной. А передо мной… только враги. И страх в их глазах.

Гиббон улыбнулся, но уже без насмешки — с восхищением:

— Ты — опора. Ты — воля. Ты не просто защищаешь. Ты — сокрушаешь. Идёшь первым. Ломаешь барьеры. Ломишься сквозь тьму.

Он щёлкнул пальцами — и белый туман на мгновение разошёлся, обнажив пылающее поле битвы, где я — неукротимая ярость, неостановимая сила.

— Ты — Таран. Щит и меч в одном. Враг, увидев тебя, должен знать: теперь — его очередь падать.

Свет рассеялся, и я стоял в центре, сжимая кулаки. В груди гудела мощь, будто в меня влили грохот земли и вес гор. Я поднял голову — и увидел, как друзья смотрят на меня.

Омурбек нахмурился, но в глазах — уважение:

— Он будто стал скалой. Нет… крепостью. И я знаю одно — пока он впереди, мы дойдём.

Байболот прижал руку к груди, где ещё мерцала его магия:

— Его сила… она не просто физическая. Это дух. Непреклонный. Я чувствую, как пространство само давит, когда он идёт вперёд.

Чындолот ухмыльнулся, скрестив руки:

— Вот теперь я точно за него прятаться буду. Пусть сначала в него стреляют, а я потом добью тех, кто выжил. Если кто-то выживет вообще.

Они все усмехнулись, но в их взглядах была правда: я стал для них щитом. Камнем, на который можно опереться. Идущим первым, чтобы остальные дошли до конца.

Элдияр хлопнул меня по плечу:

— В следующий бой — я с тобой в авангарде. Пусть земля дрожит под нашими шагами.

Я почувствовал, как внутри пульсирует сила — не только моя, но и их. Мы стали

единым фронтом. И я — первый, кто примет удар