Битва двух миров

Рассвет над Ивадзаки был холодным и серым, как сталь, что лежала в ножнах воинов Куроганэ. Небо, затянутое тяжёлыми облаками, казалось, давило на землю, а ветер, резкий и колючий, приносил с холмов запах сосновой смолы и чего-то ещё — едкого, почти металлического, что заставляло собак в городе беспокойно лаять. Поместье Куроганэ, окружённое высокими соснами, стояло в напряжённой тишине, словно затаив дыхание перед бурей. После ночной атаки демонов, что отступили так же внезапно, как появились, клан был на грани. Воины, чьи лица были отмечены усталостью и свежими царапинами, чинили баррикады, точили мечи и шептались о том, что грядёт нечто большее.

Хироси стоял во дворе, его кимоно, всё ещё испачканное грязью и кровью от ночного боя, слегка колыхалось на ветру. В руках он держал меч, выданный Рюдзи — не освящённый клинок, как у Кэндзи, но острый и надёжный. Его глаза, тёмные и внимательные, скользили по воинам, что готовились к новому дню. Он заметил Такэо, перевязывающего рану на плече, и Рюдзи, проверяющего запасы стрел для луков — новшество, которое клан неохотно принял после долгих споров. Хироси чувствовал, как внутри него борются два мира: тот, что он знал в Токио, полный идей и прогресса, и этот, где долг и традиции были всем. Ночная атака показала, что демоны сильнее, чем он думал, и слова Саюри о «источнике» их силы не давали ему покоя.

Кэндзи вышел во двор, его фигура в чёрном хакама казалась высеченной из камня. Его лицо, изрезанное морщинами, было суровым, но в глазах горела решимость, что вдохновляла даже самых молодых воинов. Он остановился в центре, его меч, в ножнах, лежал у пояса, а голос, когда он заговорил, был твёрдым, как удар молота.

— Мы выстояли ночь, — сказал он, его слова разносились по двору, заглушая шёпот ветра. — Но это не победа. Демоны вернутся, и их будет больше. Мы должны быть готовы. — Его взгляд скользнул по воинам, задержавшись на Хироси. — Каждый из вас — часть клана. Забудьте страх. Забудьте сомнения. Сегодня мы сражаемся за нашу землю, за наших людей.

Хироси почувствовал, как слова Кэндзи пробуждают в нём что-то древнее, почти забытое. Он вспомнил рассказы деда о подвигах Куроганэ, о воинах, что стояли против тьмы, даже когда надежды не было. Но теперь он видел трещины в этом идеале: пустые места во дворе, где должны были стоять другие воины, усталые лица тех, кто остался, и его собственные сомнения, что грызли изнутри. Он шагнул вперёд, его голос был спокойным, но твёрдым.

— Мастер Кэндзи, — сказал он, чувствуя, как взгляды воинов устремляются на него. — Я видел демона в городе. И следы у леса. Они не просто атакуют. Они что-то ищут. Саюри говорила о «источнике». Мы должны найти его, пока они не стали сильнее.

Кэндзи нахмурился, его рука сжала рукоять меча. — Саюри, — произнёс он, и в его голосе мелькнула тень раздражения. — Её слова — загадки, Хироси. Они не помогут нам в бою. Мы сражаемся так, как всегда сражались: сталью и верой.

Хироси стиснул зубы, чувствуя, как старый спор вспыхивает снова. — А если этого недостаточно? — спросил он, его голос стал громче. — Мы теряем людей. Барьеры слабеют. Может, пора посмотреть дальше? Использовать то, что предлагает новый мир? Пушки, стратегии, знания?

Воины зашептались, их взгляды метались между Хироси и Кэндзи. Рюдзи, стоявший рядом, скрестил руки, его лицо было непроницаемым, но Хироси заметил, как его пальцы сжались. Такэо смотрел на Хироси с тревогой, будто боялся, что спор разорвёт клан изнутри. Кэндзи шагнул ближе, его глаза сузились, и Хироси почувствовал, как воздух между ними сгущается.

— Ты всё ещё думаешь, как токийский, — сказал Кэндзи, его голос был холодным, как утренний воздух. — Пушки? Они разлетятся под когтями демонов. Знания? Они не остановят тьму. Только долг, только честь держат нас вместе. Если ты этого не понимаешь, ты не один из нас.

Хироси почувствовал, как слова Кэндзи режут, как лезвие. Он хотел возразить, сказать, что долг без разума — это путь к гибели, но что-то остановило его. Может, взгляд Кэндзи, полный не только гнева, но и боли. Может, осознание, что старик потерял больше, чем Хироси мог представить. Он опустил голову, не из покорности, а чтобы собраться с мыслями.

— Я здесь, чтобы сражаться, — сказал он наконец, его голос был тише, но в нём была сила. — Но я не слеп. Мы должны найти способ. Любой способ.

Кэндзи промолчал, но его взгляд смягчился, почти неуловимо. Он повернулся к воинам, подняв руку. — Готовьтесь, — сказал он. — Сегодня мы укрепляем барьеры. Сегодня мы молимся. И если демоны придут, мы встретим их, как Куроганэ.

Воины кивнули, их лица были мрачными, но решительными. Хироси смотрел, как они расходятся, каждый к своим задачам, и чувствовал, как внутри него растёт напряжение. Он знал, что Кэндзи прав — бой неизбежен. Но слова Саюри, её намёк на «источник», были как заноза в его разуме. Он решил найти её, поговорить снова, но сначала ему нужно было подготовиться. Он направился к оружейной, где хранились мечи, луки и несколько аркебуз — новшество, которое клан принял с неохотой. Может, это был его шанс показать, что новый мир может помочь старому.

Хироси вошёл в оружейную, где воздух был пропитан запахом масла, металла и старого дерева. Помещение было тесным, с низким потолком, поддерживаемым потемневшими балками, и полками, уставленными мечами, копьями и луками. На одной из стен висели свитки с изображениями древних битв, где воины Куроганэ сражались с демонами, их клинки сияли в лунном свете. Но в углу, почти незаметно, стояли аркебузы — тяжёлые, неуклюжие, с длинными стволами, покрытыми ржавчиной. Их привезли из портового города несколько лет назад, но клан использовал их редко, считая недостойными оружия. Хироси подошёл к одной из них, его пальцы скользнули по холодному металлу. Он вспомнил Токио, где видел, как солдаты тренировались с винтовками, их выстрелы гремели, как гром. Может, это было ответом?

Такэо вошёл следом, его лицо было всё ещё бледным от ночного боя, но глаза горели любопытством. — Ты правда думаешь, что эти штуки помогут? — спросил он, кивнув на аркебузы. — Рюдзи говорит, они громкие, но бесполезные против демонов.

Хироси пожал плечами, поднимая одну из аркебуз. Она была тяжёлой, неудобной, но в его руках чувствовалась сила — другая, не та, что в мечах. — Пули, может, и не пробьют их шкуру, — сказал он, — но они могут замедлить их. Дать нам время. Если мы используем их с умом, это может изменить бой.

Такэо нахмурился, его рука невольно коснулась вакидзаси у пояса. — Мастер Кэндзи не одобрит, — сказал он тихо. — Он говорит, что только освящённая сталь работает. Что это… дело чести.

Хироси посмотрел на него, чувствуя, как старый спор с Кэндзи эхом отдаётся в словах Такэо. — Честь не спасёт нас, если мы все погибнем, — ответил он, его голос был твёрдым, но не резким. — Мы должны попробовать. Если не ради нас, то ради тех, кто зависит от нас. Ради Акико, ради её брата, ради города.

Такэо кивнул, хотя в его глазах всё ещё была неуверенность. Он помог Хироси выбрать аркебузу, которая выглядела наименее изношенной, и они нашли несколько мешочков с порохом и пулями, спрятанных в сундуке. Хироси знал, что убедить клан будет трудно, но он был готов попробовать. Он вспомнил лекции в Токио, где профессора говорили о стратегии, о комбинировании сил. Может, это был его шанс — соединить старое и новое, как он мечтал.

Они вышли из оружейной, но Хироси остановился, заметив Саюри, стоявшую у входа в сад. Её кимоно, теперь алого цвета с узором из падающих листьев, выделялось на фоне серого утра, а глаза, подведённые чёрной тушью, смотрели на него с той же проницательностью, что и ночью. Она держала веер, её пальцы слегка постукивали по его краю, и Хироси почувствовал, как воздух вокруг стал тяжелее.

— Хироси-сан, — сказала она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая сила. — Вы ищете ответы. Но оружие, что вы держите, — она кивнула на аркебузу, — не даст их. Сила, о которой я говорила, глубже. Она в вас. В вашем сердце.

Хироси нахмурился, его пальцы сжали аркебузу. — Вы всё время говорите загадками, — сказал он, стараясь сдержать раздражение. — Если вы знаете, что вызывает демонов, скажите прямо. Что такое этот «источник»?

Саюри улыбнулась, но её улыбка была печальной, почти скорбной. — Источник — это рана, — сказала она. — Не в земле, не в лесу, а в людях. Жадность, страх, забвение. Что-то в этом городе разбудило его. Может, фабрика, что строят на реке. Может, люди, что забыли старые пути. Или, может, вы, Хироси-сан, и ваши сомнения. — Она шагнула ближе, её голос стал тише, почти шёпотом. — Найдите храм на холме. Там есть ответы. Но будьте готовы заплатить цену.

Хироси замер, её слова были как холодная вода, что пробуждает ото сна. Храм на холме — место, где хранились барьеры, о которых говорил Такэо. Он хотел спросить больше, но Саюри повернулась и ушла, её шаги были бесшумными, как тень. Такэо, стоявший рядом, смотрел на неё с благоговением, но и с тревогой.

— Она пугает меня, — признался он, когда Саюри скрылась за углом. — Но… я думаю, она права. Храм — это место, где всё началось. Может, там мы найдём, как остановить их.

Хироси кивнул, его мысли кружились. Храм, источник, барьеры — всё это было связано, но как? Он посмотрел на аркебузу в своих руках, затем на меч у пояса. Два мира, два оружия, два пути. И он должен был найти способ объединить их.

День прошёл в лихорадочной подготовке. Воины клана, под руководством Кэндзи, укрепляли баррикады вокруг поместья, расставляли факелы и проверяли запасы масла, чтобы держать двор освещённым ночью. Хироси присоединился к группе, что готовилась к ритуалу обновления барьеров — древнему обряду, который, как говорил Такэо, не проводился уже много лет. Ритуал должен был пройти в храме на холме, и Хироси чувствовал, как слова Саюри о храме эхом отдаются в его голове. Он решил, что поможет с обрядом, но также попробует внедрить свои идеи — не ради спора с Кэндзи, а ради выживания клана.

Они собрались во дворе перед походом к храму. Кэндзи, одетый в белое кимоно, символизирующее чистоту, держал свиток с молитвами, его лицо было сосредоточенным, почти отрешённым. Рюдзи и несколько старших воинов несли подношения: рис, соль, ветви священного дерева сакаки. Хироси, с аркебузой за плечом и мечом у пояса, чувствовал себя неуместно среди этой процессии, но Такэо, шедший рядом, подбодрил его лёгкой улыбкой.

— Ты выглядишь, как будто собрался на войну, — шепнул он, кивнув на аркебузу. — Кэндзи это не понравится.

— Пусть не нравится, — ответил Хироси, его голос был спокойным, но твёрдым. — Если демоны нападут, я хочу быть готовым.

Путь к храму был нелёгким. Тропа, извивающаяся через лес, была узкой, заросшей корнями и покрытой опавшими листьями. Воздух был влажным, с запахом земли и хвои, но Хироси снова уловил тот едкий, металлический привкус, что чувствовал утром. Он заметил, как Кэндзи, шедший впереди, то и дело останавливался, его рука сжимала меч, а глаза внимательно осматривали лес. Демоны были близко, и все это знали.

Храм стоял на вершине холма, окружённый старыми кедрами, чьи ветви сплетались над крышей, создавая естественный купол. Его деревянные стены, потемневшие от времени, были покрыты мхом, а черепица, местами треснувшая, блестела от утренней росы. Каменные фонари, выстроенные вдоль тропы, были холодными, их огонь давно погас. Хироси почувствовал, как по спине пробежал холод. Это место было священным, но оно казалось… заброшенным, словно боги, которым оно служило, отвернулись.

Ритуал начался с молитвы. Кэндзи, стоя перед алтарём, читал древние слова, его голос был низким и ритмичным, как барабанный бой. Воины, опустившись на колени, повторяли за ним, их голоса сливались в единый хор. Хироси стоял в стороне, наблюдая. Он видел, как подношения — рис, соль, ветви — укладывали на алтарь, как Кэндзи зажигал священный огонь, чей дым поднимался к небу, растворяясь в облаках. Но он также видел, что ритуал был неполным. Свитки, о которых говорил Такэо, должны были быть обновлены, но Кэндзи не упомянул их. Почему?

Хироси шагнул вперёд, чувствуя, как взгляды воинов устремляются на него. — Мастер Кэндзи, — сказал он, его голос был громче, чем он ожидал. — Свитки. Они должны быть частью ритуала. Почему мы не используем их?

Кэндзи замер, его рука, державшая ветвь сакаки, дрогнула. Он повернулся, его глаза были холодными, но в них мелькнула тень боли. — Свитки утратили силу, — сказал он, его голос был тихим, но тяжёлым. — Последний ритуал… он не сработал. Мы потеряли слишком много.

Хироси почувствовал, как его сердце сжалось. Он вспомнил свитки в архиве, их предупреждения о барьерах. Если они не работают, что держит демонов? Он хотел возразить, но его мысли прервал далёкий рёв, низкий и утробный, что эхом разнёсся по холму. Воины вскочили, их мечи сверкнули в слабом свете. Хироси поднял аркебузу, его пальцы сжали спусковой механизм.

— Они здесь, — сказал Кэндзи, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Готовьтесь.

Хироси отступил к алтарю, его разум метался между ритуалом и боем. Он вспомнил детство, когда Кэндзи учил его держать меч, стоя на этом же холме. Тогда старик был строг, но добр, его голос был тёплым, как огонь в очаге. Хироси был мальчишкой, полным мечтаний, и Кэндзи был для него всем — отцом, учителем, героем. Но потом пришёл день, когда Кэндзи изгнал его, сказав, что он «не готов». Та боль всё ещё жила в Хироси, но теперь он видел её иначе. Кэндзи не хотел его сломать — он хотел, чтобы он нашёл свой путь. И, может, этот путь был здесь, в храме, среди старых ритуалов и нового оружия.

Рёв стал громче, и Хироси увидел их — тени, мелькающие между кедрами. Демоны, больше и сильнее, чем те, что атаковали ночью, двигались с ужасающей скоростью. Их глаза горели, когти сверкали, а воздух наполнился запахом гари. Хироси поднял аркебузу, его сердце колотилось, но разум был ясен. Он знал, что должен соединить два мира — старый и новый, — чтобы спасти клан.

Демоны вырвались из леса, их рёв сотрясал холм, как раскаты грома. Их тела, покрытые чёрной чешуёй и густой шерстью, двигались с неестественной скоростью, оставляя за собой следы когтей на земле. Глаза — жёлтые, алые, зелёные — горели, как факелы, а пасти, полные острых зубов, раскрывались с шипением, от которого кровь стыла в жилах. Хироси стоял у алтаря, аркебуза в его руках была тяжёлой, но он держал её крепко, чувствуя, как порох в мешочке у пояса ждёт своего часа. Кэндзи, впереди, поднял катану, его белое кимоно сияло в слабом свете, как маяк в ночи. Рюдзи и Такэо заняли позиции по бокам, их мечи были наготове, а лица — напряжёнными, но решительными.

Хироси быстро оценил ситуацию. Демонов было больше дюжины, и они не атаковали хаотично, как ночью. Они двигались слаженно, словно стая, ведомая невидимым разумом. Он вспомнил слова Саюри о «источнике» и почувствовал, как внутри загорается искра. Эти твари не просто звери — кто-то или что-то направляло их. Но сейчас не время для размышлений. Он повернулся к Такэо, его голос был резким, но ясным.

— Стреляйте первыми! — крикнул он. — Аркебузы — на больших. Замедлите их, дайте мечникам шанс!

Такэо кивнул, хотя в его глазах мелькнула неуверенность. Он и ещё двое воинов, державших аркебузы, заняли позиции за каменными фонарями, используя их как укрытие. Хироси прицелился в самого крупного демона — тварь с алыми глазами и рогами, что торчали из её головы, как кривые ветви. Он выстрелил, и грохот аркебузы разнёсся по холму, эхом отражаясь от кедров. Пуля ударила в плечо демона, не пробив чешую, но заставив его споткнуться. Тварь взвыла, её движения замедлились, и Рюдзи, воспользовавшись моментом, бросился вперёд, его меч вонзился в шею демона, оставив дымящуюся рану.

— Ещё! — крикнул Хироси, перезаряжая аркебузу. Его руки двигались быстро, несмотря на усталость, и он вспомнил уроки в Токио, где он изучал механику, разбирая простые машины. Порох, пуля, спуск — всё это было логично, предсказуемо, в отличие от демонов. Второй выстрел попал в другого демона, заставив его отступить, и Такэо, последовав его примеру, выстрелил, целясь в ноги твари. Воины с мечами ринулись в бой, их клинки сверкали, оставляя голубоватые вспышки при каждом ударе.

Кэндзи, сражавшийся в центре, был как буря. Его катана двигалась с такой скоростью, что казалась размытым пятном, каждый удар был точным, смертельным. Но даже он не мог остановить всех. Хироси заметил, как один из демонов, меньше, но быстрее, проскользнул мимо Рюдзи и бросился к алтарю. Хироси отбросил аркебузу, схватив меч, и встретил тварь. Его удар был не таким изящным, как у Кэндзи, но сильным, и он вонзил клинок в бок демона, чувствуя, как лезвие встречает сопротивление чешуи. Тварь взвыла, её когти задели его плечо, оставив жгучую царапину, но Хироси не отступил. Он повернул меч, углубляя рану, и демон растворился, оставив за собой облако едкого дыма.

Бой был хаотичным, но Хироси видел, как его план работает. Аркебузы замедляли демонов, давая мечникам шанс нанести решающие удары. Он крикнул Рюдзи, указывая на группу демонов, что пытались окружить Такэо: — Огонь туда! Загони их к центру! — Рюдзи, хоть и с недовольным взглядом, кивнул, и ещё один выстрел грянул, заставив демонов отступить.

Но победа была далека. Хироси заметил, как один из воинов упал, его кровь хлынула на землю, а другой, раненый, отступал, прижимая руку к боку. Клан сражался отчаянно, но демонов было слишком много, и их ярость казалась бесконечной. Хироси чувствовал, как усталость накатывает волной, его плечо горело от царапины, но он не останавливался. Он вспомнил Акико, её слёзы, её брата, пропавшего в лесу. Он сражался не только за клан, но за неё, за город, за всех, кто зависел от них.

В разгар боя Хироси заметил нечто странное. Один из демонов, стоявший в стороне, не атаковал. Его глаза, зелёные и холодные, смотрели не на воинов, а на алтарь. Хироси почувствовал, как по спине пробежал холод. Он вспомнил слова Саюри: «Найдите храм. Там есть ответы». Этот демон искал что-то, и Хироси знал, что должен остановить его. Он бросился к алтарю, уклоняясь от когтей другой твари, и оказался лицом к лицу с зелёноглазым демоном. Тварь была меньше, но её аура была другой — тяжёлой, почти осязаемой, как тень, что давит на грудь.

— Что тебе нужно? — крикнул Хироси, его меч был наготове. Он не ожидал ответа, но демон зашипел, его голос был низким, почти человеческим: — Ключ… он здесь…

Хироси замер, его сердце заколотилось. Ключ? Что это значило? Он не успел подумать — демон бросился вперёд, его когти метили в грудь. Хироси уклонился, его меч ударил в бок твари, но лезвие скользнуло по чешуе, оставив лишь царапину. Демон рассмеялся, его шипение было как насмешка, и Хироси понял, что этот враг сильнее, чем другие. Он отступил, пытаясь найти слабое место, но бой вокруг становился всё яростнее, и он знал, что времени мало.

Хироси стоял перед зелёноглазым демоном, его меч дрожал в руках, но не от страха, а от напряжения. Тварь двигалась медленно, её когти слегка касались земли, оставляя чёрные следы, что шипели, как угли в воде. Её глаза, холодные и проницательные, смотрели на Хироси, словно видели не только его, но и всё, что он скрывал — его сомнения, его надежды, его прошлое. Бой вокруг продолжался, мечи клана сверкали, аркебузы гремели, но Хироси чувствовал, что этот демон — ключ к разгадке. Он вспомнил слова Саюри: «Истина ранит глубже, чем меч». И он был готов найти эту истину, даже если она сломает его.

— Что за ключ? — крикнул Хироси, его голос был хриплым от усталости, но твёрдым. — Что вы ищете?

Демон не ответил, но его шипение стало громче, почти осмысленным, как шепот на грани слуха. Он бросился вперёд, его когти сверкнули, метя в грудь Хироси. Тот уклонился, его тело среагировало быстрее, чем разум, и он нанёс удар мечом, целясь в шею твари. Лезвие вошло в мягкое место под чешуёй, глубоко, и демон взвыл, его тело сотряслось. Но вместо того чтобы раствориться, как другие, он отступил, его глаза сузились, и Хироси заметил, как из раны вытекла не чёрная кровь, а что-то другое — тёмная, почти сияющая субстанция, что испарялась, оставляя запах озона.

Хироси замер, его сердце колотилось. Это было не просто демоном. Он вспомнил свитки в архиве, где говорилось о «хранителях» — демонах, что служили чему-то большему, чем их собственный голод. Он шагнул вперёд, готовясь к новому удару, но демон заговорил, его голос был низким, как эхо из пещеры: — Ключ… в храме… ты не остановишь её…

— Её? — переспросил Хироси, но демон не ответил. Он бросился к алтарю, его когти вонзились в каменную плиту, и Хироси увидел, как трещины побежали по поверхности, словно паутина. Он крикнул, бросившись за ним, но тварь была быстрее. Она сорвала плиту, открыв тайный отсек, где лежал маленький свиток, перевязанный чёрной нитью. Демон схватил его, но Хироси, вложив всю силу, ударил мечом, на этот раз целясь в голову. Лезвие вошло глубоко, и тварь рухнула, её тело начало растворяться, но свиток выпал из её когтей, упав на землю.

Хироси подбежал, схватив свиток, и спрятал его в рукав, не успев рассмотреть. Он обернулся, чтобы проверить бой, и увидел, что демоны отступают, их тени растворяются в лесу, как дым. Клан стоял, тяжело дыша, их мечи были опущены, но лица — полны боли. Хироси оглядел холм: трое воинов лежали неподвижно, их кровь пропитывала землю, а ещё несколько были ранены, их стоны смешивались с шёпотом ветра. Кэндзи, стоявший у алтаря, опирался на меч, его белое кимоно было испачкано кровью — не его, но тех, кто пал рядом. Рюдзи, с глубокой царапиной на груди, поддерживал Такэо, чьё плечо кровоточило.

Хироси подошёл к Кэндзи, его голос был тихим, но твёрдым: — Они искали это. — Он достал свиток, показав его старику. — Что это?

Кэндзи посмотрел на свиток, его лицо стало ещё мрачнее. — Печать, — сказал он, его голос был едва слышен. — Она держит источник в узде. Если они заберут её… — Он замолчал, его глаза встретились с глазами Хироси, и в них была не только усталость, но и страх.

Хироси почувствовал, как слова Кэндзи оседают в нём, как камень. Он посмотрел на свиток, его чёрная нить казалась живой, пульсирующей. Он вспомнил слова демона — «её» — и понял, что бой был только началом. Источник, о котором говорила Саюри, был реален, и он был ближе, чем они думали.

Клан вернулся в поместье, неся тела павших. Хироси шёл последним, его плечо горело, но боль была ничем по сравнению с тяжестью в груди. Он смотрел на воинов, на их усталые лица, и знал, что они заплатили слишком высокую цену. Но он также знал, что его план — аркебузы, тактика — помог. Без них бой мог закончиться хуже. Он посмотрел на Кэндзи, шедшего впереди, и впервые почувствовал, что старик, возможно, видит в нём не только токийского мальчишку, но и воина.

В своей комнате Хироси развернул свиток, его пальцы дрожали. Иероглифы, выведенные красной тушью, говорили о «хранителе тьмы», запечатанном в недрах холма. Но последняя строка была самой пугающей: «Когда печать падёт, она восстанет». Хироси закрыл глаза, чувствуя, как холод пробирает до костей. Два мира — традиции Кэндзи и прогресс, в который он верил — столкнулись в этом бою, и он знал, что должен найти способ объединить их. Ради клана, ради города, ради себя.

Он вышел во двор, где луна освещала хризантемы, их лепестки сияли, как серебро. Где-то в лесу раздался далёкий рёв, слабый, но зловещий. Хироси сжал меч, его решимость росла. Битва двух миров была не только на холме — она была в нём самом. И он был готов встретить её.