Золотая клятва и тень престола

Траурная карета, украшенная гербами дома маркиза, медленно въезжала в ворота императорского дворца. Пятилетняя Элизия сидела неподвижно, глядя в окно на бесконечные сады. Она уже понимала, что больше никогда не вернется в родное поместье. Смерть родителей оставила в её душе рану, которую не могли залечить никакие утешения.

Когда двери тронного зала распахнулись, девочка зажмурилась от обилия золота и света. В конце зала на возвышении стоял Император. Он выглядел величественно и сурово, но когда Элизия подошла ближе, она заметила, как дрогнули его руки. Он был младшим братом её отца, и эта потеря была для него личной.

Император медленно спустился к ней. Он не склонился — величие короны не позволяло этого, —но положил свою ладонь на её плечо, и этот жест был полон тяжелого, молчаливого сочувствия.

— Элизия, — его голос эхом разнесся по залу. — Отныне этот дворец — твой дом. Моя кровь течет в твоих жилах, и я клянусь памятью твоего отца, что никто не посмеет обидеть тебя здесь. Ты —часть нашей семьи.

Рядом с императором стоял мальчик её возраста. Его золотистые волосы казались отлитыми из того же металла, что и трон его отца. Это был Уильям, наследный принц. Он смотрел на Элизию с нескрываемым любопытством, в котором не было детской шалости — только серьезность будущего правителя.

— Элизия, — позвал он её, когда официальная часть закончилась и они остались в саду под присмотром служанок. — Отец сказал, что теперь ты будешь жить с нами.

Девочка молча кивнула, не зная, как себя вести с принцем. Уильям подошел ближе и решительно взял её за руку.

— Не стой так официально, мы ведь родственники, — он чуть улыбнулся, и в его глазах промелькнула теплота. — Раз уж мы теперь одна семья, называй меня просто «братом». Я буду защищать тебя, обещаю.

Элизия впервые за долгое время почувствовала себя нужной. Уильям стал для неё опорой в этом огромном, холодном мире интриг.

Однако на следующее утро эта идиллия дала трещину. Гуляя по южной террасе, дети увидели Королеву. Она сидела в беседке, окруженная свитой, а на её коленях смеялся трехлетний Стефан. Маленький принц с ярко-рыжими волосами был похож на херувима, и Королева смотрела на него с такой бесконечной нежностью, какой Элизия никогда не видела во взгляде Императора, обращенном на Уильяма.

Элизия почувствовала, как рука Уильяма, сжимавшая её ладонь, внезапно похолодела и напряглась. Она подняла голову и увидела, как его лицо исказилось от горькой, недетской обиды. Он смотрел на брата и мать, словно стоял перед запертой дверью, в которую ему никогда не позволят войти. Золотой принц, наследник империи, в этот момент выглядел самым одиноким ребенком на свете.

— Пойдем отсюда, Эли, — тихо, почти шепотом произнес он, отворачиваясь.

В этот момент сердце Элизии сжалось. Она увидела его боль и инстинктивно поняла: этот яркий, рыжеволосый ребенок на руках Королевы — причина страданий её брата. С того дня она дала себе негласный обет: она никогда не посмотрит в сторону Стефана. Она будет рядом только с Уильямом.

— Хорошо, брат, — ответила она, крепче сжимая его пальцы. — Пойдем.

Так началась их история — в тени чужой любви, скрепившей их.