О, сердце камня...

Наконец гора вновь пришла в движение. Растрескалась и разошлась в стороны у самой вершины, раскрыв маленький каменный кокон, свитый им для себя ещё так давно.

Конечно же, для него лично не так и давно, но здесь, в срединной реальности, явно прошли годы. Вопрос лишь в том, как много.

Ужасная жертва, к несчастью. Так много драгоценного здесь времени приходилось отдавать.

Но без этих коконов, разработать которые ему помог Ксандер, было бы ещё хуже. Смягчение разницы в скорости течения времени сделало эти походы возможными. Откровенно говоря, он до сих пор поражался тому, что им удалось провернуть это дело настолько хорошо. На протяжении лет, пока он наблюдал за тем, как его собственный учитель борется с проблемой, она начала казаться по-настоящему непреодолимой.

Однако теперь бороться с врагом было проще, чем когда-либо в истории.

Наконец-то можно было и отвоевать себе немного земли.

Временами он уходил в мысли о том, что подумали бы его предшественники об этом. Были ли бы они горды.

И благодаря невероятной удаче ему удалось получить пару прямых ответов на этот вопрос. До сих пор это были весьма приятные встречи. Напоминания об их великой цели. О единстве человеческого духа. Даже сквозь целые эпохи.

Но этого было недостаточно. Он всё ещё надеялся встретить других и услышать их мысли. Просто не знал, следует ли на это сильно надеяться. Сейчас уже казалось очевидным, что да, многие древние мастера пережили свою «смерть» в срединной реальности, но это не означало, что они пережили походы в высшие реальности.

Пока он находил только следы.

Юнсо, например. Этот человек, несмотря на все свои прегрешения, вряд ли заслуживал ужасающей судьбы, доставшейся ему в Непроходимом Каньоне.

Превратиться в парализованную оболочку себя, над которой десятилетиями пировали вызывающие кошмары пожиратели душ. Если не столетиями.

Серман не знал, заслуживал ли этого хоть кто-то. Но ему хотя бы удалось окончить его страдания.

Более того, не удалось ему избежать и мыслей о том, что та же судьба может однажды постигнуть его самого. И как много времени пройдёт, прежде чем кто-то другой наткнётся на него и сделает то же одолжение.

Тенебрач, конечно же, уверял, что никогда не позволит этому случиться – что он просто отпустит его душу раньше, чем подобная угроза нависнет над ним. Что, естественно, было классическим способом жнеца его успокаивать. Ну, Серман всё же был благодарен.

Тем не менее, жнец Юнсо тоже ведь наверняка пытался. А от него не осталось никаких следов. Даже слабейших нитей ауры.

Нужно было перестать думать об этом. Плохая привычка.

Оставайся сосредоточенным – напоминал он себе. Несколько мыслительных процессов, если за ними не следить – настоящее проклятие. Сейчас ему казалось гораздо эффективнее придерживаться одного и распыляться на остальные только при необходимости.

Эффективно. И спокойно.

В эти дни ему определённо требовалось и то, и другое, и настолько много, сколько только можно достать.

К несчастью, он сомневался, что возвращение домой будет спокойным хоть в малейшей степени.

Несомненно, нужно было многое наверстать. И к своему удивлению, он заметил, что ни Ксандер, ни кто-либо ещё его не ждал.

Разве не Ксандер послал сигнал? Призвать его могли лишь очень немногие – если только не произошёл какой-то великий катаклизм, конечно.

Вечно он этого боялся. Что вернётся в очередной раз и увидит лишь обломки развалившегося Авангарда. И празднующее Избавление на останках разрушенной планеты.

С исторической точки зрения это всегда было их главной целью. Но со временем Серман понял, что Моргунов и Дозер в этом отношении немного отличались. Не такие, как большинство их предшественников. Да, они всё ещё отдавали дань этой идее, особенно перед своими людьми; и да, они всё ещё давали приют множеству поистине смертоносных монстров в своих рядах. Но они не преследовали эту программу так активно, как в дни давно минувшие.

Если только что-то не изменилось.

Он подошёл к краю обрыва и вгляделся в просторы гор Вейрэс.

Центр континента Элоа. Высокогорные ветры были ледяными и жестокими, но они ничуть его не беспокоили. С этой высоты он мог видеть так далеко, что на горизонте становилась очевидной кривизна планеты. А у края окружающей горной гряды клубилось море облаков, редко прорываемое брешами, позволявшими разглядеть затопленную землю внизу.

Эта вершина, к которой он был так близко, принадлежала второй по высоте горе в мире — Ниноре. Самая высокая, Винайоака, находилась в той же горной цепи, хотя и на несколько сотен километров севернее.

Она подошла бы так же хорошо, как и Нинора, но в целом подходящих мест в мире было не так и много. Для каменных коконов география была ключевым атрибутом. И резонанс, и высота имели значение, наряду со множеством других тонкостей. Ксандер, конечно, объяснил ему всё до мучительных подробностей, но в итоге Серман смог охватить разумом лишь процентов восемьдесят.

«Достаточно неплохо», — решил он.

Однако Серман знал, что эти вершины хороши ещё для кое-чего.

Наблюдение за душами и аурами. Они тоже текли по всей планете. И в таких местах, если знаешь как, то можно увидеть гораздо больше, чем просто физические аспекты срединного мира.

А для него был ещё один аспект. За свою долгую жизнь, путешествуя по всему этому миру, он усеял земли Элега кристаллами – и сверх того научился чувствовать те, что возникали естественным образом.

Сделав глубокий вдох и сильно сосредоточившись, он получил доступ к волне информации. Именно здесь находили пользу дополнительные мыслительные процессы. И Тенебрач, конечно. Иначе просеивать всё это было бы значительно сложнее.

«Посмотрим-ка. Что этот мир может рассказать мне отсюда?»

Затопленные земли внизу действительно были встревожены. Страх и ярость бушевали вовсю. Агония. Боль. Жажда крови тоже.

Но всё это стекалось на северо-запад. Неужели Избавление? След казался достаточно знакомым. Он чувствовал подобное много раз.

«Хм. Есть ли там крупные игроки?»

Возможно. Он ощущал там Хаос, маскирующий конкретные присутствия. Маловероятное совпадение. Неужели они развили прямую связь с ним? Досадно, если так. Глупцы, играющие с силами, которые не могут постичь.

Но это было не ново, не так ли? Стандартное поведение для Избавления.

Где же все? Кого он мог почувствовать? Дозер? Моргунов? Сай-хи? Та. Все скрывались, конечно же. Как обычно. Все они давно научились ненавидеть его привычку сваливаться как снег на голову. Хотя было бы приятно застать кого-нибудь из них врасплох. Он любил их удивлять.

Кто-нибудь ещё? Хм. Ни Говиса, ни Джеркаша, ни Гюнтера, ни Ивана, ни Данхаузера тоже. Куби – все либо прятались, либо были слишком далеко, чтобы их почувствовать.

А его собственные люди?

Та же история, видимо. Что ж, по крайней мере, они сохраняли бдительность. Однако кто-то должен был оставить для него знаки. Что-то, что мог уловить только он, на случай, если он захочет их найти.

Да. Он почувствовал их. Метки. Приглашения. Готовые принять его в любой моме...

Что это?

Присутствие огромной силы. Даже не пытающейся скрываться. Буквально бросающей вызов всем и каждому, кто осмелится приблизиться. И от неё веяло чем-то знакомым. То, что он чувствовал и раньше, хотя, возможно, не совсем в таком виде.

...Неужели это Изначальный Охотник?

О нет.

Если он на свободе, тогда Иона...

Серман принялся искать. Его чувства протянулись сквозь всю землю. Дальше, дальше, дальше. Где же этот мальчик? Не на континенте?

Он нахмурился, не желая признавать то, что почти наверняка было правдой. Он закрыл глаза и вздохнул, продолжая поиски, но уже без особой надежды.

Что ж.

Это всё меняло.

Серман кое-что знал об Изначальном Охотнике. Великом Волке. Он знал, что жертвы Коха часто не умирали, когда он их пожирал. Вместо этого они попадали в плен на столетия – или даже дольше. Так что шанс, пусть и небольшой, что Иона ещё жив, существовал.

Но освободить его... это уже совсем другое дело.

Любая уважающая себя тюрьма должна была находиться в Высшем мире. Ничто меньшее не смогло бы удержать Изначального. А это значило, что время там будет течь медленнее, относительно говоря. Так что если Серман отправится выручать Иону, он снова потеряет время. Возможно, непростительно много времени.

Плюс, ему сперва нужно было найти это место. Возможно, Кох мог бы помочь, но Серман сомневался.

И даже если бы ему удалось совершить такой подвиг, это было бы не тем, чего хотел Иона. Более того, вполне возможно, что Иона сам организовал события, приведшие к такому исходу. Маловероятно, но возможно.

Такая жестокая судьба для мальчика.

Очередной пример. Слишком многие, чтобы счесть.

Его мыслительные процессы споткнулись. Замешкались. Засомневались. Хотят ли они вообще знать больше? О бесконечном страдании, пронизывающем мир?

В том и была проблема со знанием, не так ли? Сколь бы сильно оно ни давало силу, оно же открывало разум бездне.

Сейчас Серман в этом не нуждался. Это был враг, которого он не был готов встретить снова. Возможно, никогда не будет.

Ему казалось, что чем ты старше, тем уязвимее для неё становишься.

Безумие. Отчаяние. Две стороны одной монеты, как он убедился. Иногда Серман задавался вопросом, не подбросили ли её уже. Не крутилась ли монета в воздухе прямо сейчас. Возможно, оставалось лишь дождаться, какой стороной она упадёт.

Глупость, конечно. Смертельная, глупая и чересчур упрощённая мысль.

Ах. Он снова рассердил Тенебрача.

«Оставайся сосредоточенным. Продолжай искать. Сохраняй внимание».

Охотник был близко. Серман мог навестить его. Может, это бы ни к чему и не привело, но, по крайней мере, было бы познавательно. И ему всегда было любопытно увидеть полную силу древнего зверя. Раньше у него не было такой возможности.

Да. Не стоит упускать шанс. Теоретически они были союзниками.

С другой стороны, если же встреча каким-то образом перерастёт в битву, то... последствия могут быть...

Серман взвесил варианты в уме. Посоветовался с воспоминаниями Тенебрача.

Возможно, сперва стоило заняться другими делами.

Отсюда, сверху, он чувствовал столь большую часть континента. Так много душ в бедствии. Безмолвно взывающих.

Он не видел такого очень давно.

Действительно. Прежде чем навещать волка и, возможно, делать положение этих измученных людей ещё хуже, ему следовало хотя бы что-то сделать, чтобы помочь им.

Где очаги страданий?

Остаточные следы сохранились в землях прямо внизу. Ужасные последствия. Работа Избавления, вне всяких сомнений. Теперь он был в этом уверен. Они вторглись в Саир, да? А теперь движутся в Интар.

Ах. Он чувствовал так много там, в Интаре. Интар был гигантской нацией – и, безусловно, не чуждой смут. Но когда он уходил, там было мирно. А теперь...

Теперь там было хуже, чем когда-либо. Сама земля взывала к нему. Ко всем. Разрывала себя на части, даже когда прибывали захватчики. Пользуясь хаосом.

Злобные ублюдки. Их ауры были так очевидны. Облака злого умысла, движущиеся с наслаждением.

Хм.

Если он выступит против них, они разбегутся. Тогда ему придётся довольно долго охотиться на их перепуганные остатки. Лучшее ли это использование его ограниченного времени?

«Вероятно, нет», — сказал ему Тенебрач.

«Но это было бы чертовски приятно, — возразил Серман. — Да и не усвоили ли мы с тобой уже? Зацикленность на максимальной эффективности никогда ни к чему хорошему не приводит. Она ведёт только к разочарованию. Главное – оставаться гибким, не так ли?»

«Хм. Делай как знаешь. Немного снисхождения к себе ты заслужил», — подумал Тенебрач.

Серман улыбнулся про себя.

«Спасибо, приятель»

«Только проследи, чтобы они пожалели о том, что вообще родились, пока ты этим занят»

«Ладно, ну это, возможно, чересчур»

«Обрати их в прах. Не знай пощады. Их страх перед тобой будет ключевым в будущем, когда тебе снова придётся уйти. Так что ты должен сделать этот страх максимально сокрушительным»

«Хм. Разумно. Но в том же духе: если они все станут прахом, то страх передо мной распространять не смогут, так ведь? Плюс, это Избавление. Драматичная демонстрация силы скорее взволнует их, чем внушит страх»

«Хватит быть разумным и просто делай, как я говорю. Врубели скорректируют любые психологические ошибки, которые мы допустим»

«Может, мы слишком долго были слиты, Тенебрач. Ты снова перебарщиваешь»

«Только потому, что ты снова себя недооцениваешь. Ты сильнейшее существо в мире. Веди себя соответственно, хоть раз»

«Я предпочёл бы вести себя соответственно себе, если ты не возражаешь». — И он прыгнул со скалы.

«Так случилось, что я возражаю»

«Что ж, уверен, ты это переживёшь»

Давненько он не ощущал вокруг себя небо. Ветер на лице и в волосах. Мир, простирающийся вокруг. Только облака внизу и слабый отблеск звёзд вверху по мере приближения вечера. В последнее время он слишком долго торчал в той или иной каменной форме.

«Важно ценить такие моменты, пока они длятся, — сказал он себе. — Жить настоящим. А не просто зацикливаться на будущем – или иногда на прошлом»

Облака внизу быстро надвигались – но недостаточно быстро. Как бы сильно он ни хотел ещё немного насладиться открытым воздухом, время уходило.

Доспехи с треском возникли вокруг него. Кристально-прозрачные, но с мерцанием, они покрыли всё его тело и в одно мгновение увеличили скорость падения, оставив за собой громыхнувший хлопок.

Они были не обязательны. Не в пан-розуме. Он мог просто превратить своё тело полностью в кристалл и стать буквально летающим кирпичом. Он делал так много раз.

Но это была более старая техника. Одна из тех, что он разработал рано, а затем усовершенствовал благодаря своим старым наставникам. Многие из них выросли в тех или иных рыцарских традициях – как и он сам, – и потому всегда отдавали ей предпочтение, даже когда другие техники начинали набирать популярность среди новых поколений воинов.

И у неё всё ещё были свои применения, конечно. В некотором смысле она даже казалась лучше. К тому же, как обнаружил Серман, чрезмерная зависимость от пан-розума была для старых слуг подлинной угрозой. За столетия он повидал так много великих воинов, что пришли и ушли, и он не мог не заметить, как они часто, казалось, внезапно «забывали» многое из того, что когда-то делало их великими, как только получали возможность регулярно использовать пан-розум.

Это было похоже на наблюдение за великим мечником, который полностью бросает клинок только потому, что заполучил в руки пистолет. В этом было нечто трагическое, даже если в каком-то смысле и понятное.

Он камнем пронёсся сквозь облака, позволяя своим чувствам вести его к цели на горизонте.

Телепортация была бы быстрее, конечно, но он хотел воочию увидеть эту тропу страданий.

Да и эта способность всегда несла свою угрозу. Была приглашением для подглядывающих угроз. Он не хотел пока оповещать их о своём присутствии.

Чем дольше ему удавалось держать свои передвижения в тайне, тем лучше. Это было тем, что он оттачивал много лет: подавление собственной ауры. Его время в высших реальностях напомнило, что даже сейчас учиться есть чему. Некоторые из древних мастеров, которых он повстречал, были почти неузнаваемы для Тенебрача, хотя в своё время он знал большинство из них лично.

Это была ещё одна серьёзная угроза для старых слуг, он знал. Гордыня. Ощущение, что ты достиг мастерства во всём.

Не бывает такого, решил Серман. Поэтому уверенность Тенебрача традиционно была безосновательна.

«Ладно, ты уже задеваешь мои чувства».

Земля вечных дождей стала поистине жалким зрелищем. Боль покрывала всё. Тлеющая и взывающая. Что могло случиться с Повелителями Дождей? Ничего хорошего, уж точно. Иначе они никогда бы не допустили такого.

Но у них также была долгая история выживания вопреки всем обстоятельствам. Как и у их подданных.

И, похоже, он опоздал. Тропа страданий, хотя и очевидная для его чувств, не была прямо сейчас активной. У неё не было того палящего жара, который всегда пронизывает коллективные ауры зон боевых действий.

Избавление действительно уже двинулось дальше. Прямо в Интар?

Так смело.

Интар был не подарком, даже без помощи Авангарда. Спящий гигант, возможно, но всё же гигант. Исконное сердце Империи Моссиан.

Хотя, вероятно, в этой стране не нашлось бы воинов, способных в одиночку противостоять армии, у неё было преимущество технологического прогресса, какого можно было достичь лишь в одной из самых богатых и густонаселённых наций мира. Даже Моргунов, при всём его хвастовстве, вряд ли мог соперничать с такой массивной машиной научного прогресса.

Более того, в прошлом это было предметом немалых разногласий и вызывало немалый гнев Безумного Демона, которого, конечно же, любое уважающее себя научное сообщество держало на расстоянии вытянутой руки.

Даже Ксандер был часто ими разочарован. Они много требовали, много обещали, но в конечном итоге очень мало давали. Некоторые в Авангарде полагали, что это некомпетентность интарианцев, но Серман знал лучше. Он проникал в их учреждения на протяжении многих лет и собственными глазами наблюдал за некоторыми их проектами.

Они выжидали своего часа. Возможно, однажды эти машины даже будут обращены против Авангарда.

Это, конечно, всегда было предметом беспокойства, и было принято много мер предосторожности на случай такого развития событий. Но, разумеется, никогда нельзя принять все меры разом.

В конечном счёте, Авангарду не пристало предпринимать превентивные действия против сил не-слуг. И они не будут их предпринимать, пока Серман остаётся жив – и, хочется надеяться, дольше, если он правильно воспитал своих преемников. По крайней мере, он прочитал им немало лекций. Услышали ли они хоть одну – вопрос открытый.

Как и то, кто будет ему преемником.

Тема эта издавна была предметом спекуляций, даже для него самого и Тенебрача. Бывало много раз, когда появлялся явный преемник, но всё рушилось как карточный домик. Трагическая смерть. Или внезапный конкурент, делающий ситуацию уже не такой очевидной. Или даже уход на покой.

Последнее, впрочем, случалось редко. Только один раз.

О. Серман почувствовал активность. Какие-то отставшие силы Избавления вдоль тропы страданий.

Он сосредоточился. Задействовал несколько мыслительных процессов для ускоренного принятия решений. Использовал и помощь Тенебрача. На такой скорости полёта ему требовалась вся сенсорная помощь, какую только можно получить, иначе весь мир пронесётся мимо, прежде чем он успеет хоть что-то оценить.

Это был маленький городок. Взвод злобных точек рыскал по коридорам большого здания. Больницы?

Кто были агрессоры? Их ауры были густы от злобы. Откровенные и безрассудные. Беспощадные и радостные. Узнал ли он кого-то?

Нет, но что это? Линия. Связь. Тянущаяся далеко за горизонт. Аж до Интара?

Психическая связь? Или что-то вроде того.

Скорее всего, миньон, отмеченный своим боссом. Значит, если с ним что-то случится, босс узнает об этом немедленно.

Стоит ли жертвовать фактором внезапности, чтобы остановить этих случайных ублюдков от того, чем бы они ни занимались?

Разумеется, стоит.

Он изменил курс и призвал свои чувства к ещё большей детализации. Испуганные ауры. Плач и крики. Трупы и кровь. Страх и веселье.

Ему пришлось замедлить снижение, чтобы не расплющить всё здание. Но затем он был быстр. Отработал одновременно все источники угроз. Их было ровно семнадцать на десяти разных этажах. Нейтрализовать их кристальными гробами было достаточно просто, но он хотел оставить одного для допроса. Информация была сейчас ключом.

Всё кончилось так же быстро, как и началось. Всех агрессоров он запечатал в камень. Очень немногие на этой планете могли сами выбраться из укреплённого душой алмаза. Вот почему защитная аура так важна. Она обычно была порождением плотности поля души, но для большинства слуг одного этого было недостаточно, чтобы защититься от Сермана. Только те, кто достиг почти идеальной синхронизации души со своим жнецом, обладали бы необходимой плотностью. Любой помоложе нуждался в чём-то дополнительном, подпирающем его ауру. В чём-то гораздо большем.

Что, в конечном счёте, объясняло, почему у Сермана много лет не было настоящих сражений в этом мире. Иногда это заставляло его беспокоиться, что он потерял форму. Заржавел.

Но бои в высших мирах с лихвой это компенсировали, без сомнения. Единственной загвоздкой было то, насколько странными они были. Эти пожиратели душ, пировавшие на Юнсо, не были подарком. Они не только могли сплетать карманные измерения и искажать восприятие, заточая разум в кошмарную психическую тюрьму, но и оказались неожиданно сильны физически, а также способны создавать свистящие клинки, уменьшающиеся и увеличивающиеся в пути, кромсающие любой материал, как рой остро заточенных ос, даже разрубающие целые горы пополам.

Впрочем, признаться, было весьма приятно, когда ему удалось заставить горы дать сдачи.

И дать им попробовать их собственное лекарство было, несомненно, кармически правильно. Благодаря Тенебрачу, способному помогать ему с созданием психически-отражающих кристальных тюрем, эти извращённые монстры теперь будут пожирать души друг друга до скончания времён. Или до схлопывания измерений.

Идкины тоже могли быть весьма проблематичны, в зависимости от того, на какую расу он натыкался. Здоровенные особенно трудно поддавались, но, вероятно, существовали и другие, с которыми он ещё не сталкивался.

И ещё были великие черви, разумеется. Их кишмя кишело в высших реальностях – и в некоторых случаях они пожирали миры целиком. Серман очень не хотел снова встречать пожирателя измерений. Пробиваться с боем из того безумия было одним из самых неприятных переживаний в его жизни.

Но тот опыт был ещё и весьма высвобождающим – по крайней мере, момент, когда ему наконец удалось изогнуть ту конкретную реальность под свою волю и должным образом убить зверя. Полезная встреча на тот случай, если кто из этих ублюдков попытается снова наведаться в Срединный мир. Серман знал, что некоторые жнецы беспокоятся об этом, поскольку прошлый визит был отбит королевскими врубелями, которые теперь находились на грани вымирания.

И, конечно, были ещё Изначальные. К счастью, сражаться с ними было не всегда необходимо, и некоторые были значительно сильнее других, но в любом случае они не облегчали задачу. Они были самим воплощением сложностей. Делали труднее всё, к чему они прикасались.

Ещё сложнее приходилось с Элементальными Верховными Королями, их Избранными Чемпионами, и их бесконечными армиями. Казалось, в тех мирах была самая высокая концентрация силы Хаоса. Места, где бесконечность сгущалась сильнее всего. И каждый из Изначальных был им чем-то обязан, по крайней мере, отчасти.

Потребовалось очень много времени, чтобы это узнать – и даже сейчас они с Тенебрачем не были до конца уверены во всех деталях. То, что в этом мире называли Изначальными, в их родных мирах чаще всего было чем-то вроде особых магистров. Высокопоставленных советников при своих королях. Обладающих невероятной свободой по сравнению со всеми остальными. Ценимых за глубину знаний о чужих мирах и силах.

Но не всегда, естественно. Некоторые, похоже, были в весьма плохих отношениях со своими королями.

А Элементальный Верховный Король Тьмы был в плохих отношениях со всеми вообще, независимо от их происхождения. Именно поэтому он давным-давно отправил своего Чемпиона в этот мир, чтобы провести Изначальную Охоту.

Или, по крайней мере, так Серман понял их внутренние распри за время своей миссии. Проблема высших миров была в том, что там всегда есть чему учиться и никогда не хватает времени, чтобы всё выучить.

Несомненно, именно поэтому его наставник решил покинуть срединный мир так, как он это сделал. Потому что он уже отчаялся когда-либо вернуться. Когда он понял, что Ужас может служить вратами в те невозможные пространства, он позволил себя сожрать и унести прочь.

«Прости, Каида. Теперь мир в твоих руках»

И, позволив своему преемнику убить Великого Ужаса – того самого зверя, который «отнял» его жизнь, учитель планировал сохранить наследие Авангарда, несмотря на своё внезапное исчезновение.

Так ушёл Осгар, Несокрушимый Рыцарь Андиала.

К сожалению, это заслуженное прозвище изрядно высмеивали после его «смерти», и теперь, казалось, его почти никто не помнил.

Но Серман никогда не забудет. Осгар Несокрушимый, возможно, был пронырливым и полубезумным ублюдком, в котором духу было больше, чем здравого смысла, но даже со всеми знаниями, приобретёнными с тех пор, Серман не мог представить себе никого другого в качестве своего учителя.

Он вздохнул, пока случайный избавленец извивался в его хватке. Когда этот парень вообще оказался здесь? Что ж, это не имело значения. Угроза миновала. Он действовал на автопилоте, и, как обычно, это никак не повлияло на исход ситуации. Всё улажено проще простого.

Он даже задавал нужные вопросы, не прилагая усилий. Выпытывал имена. Связи. Планы. Сроки. Общие новости мира. Почему бы не использовать возможность начать вникать в дела. Без сомнения, это займёт некоторое время.

Как всегда.

Столько простоев для такой простой вещи. Возможно, поэтому некоторые Изначальные отточили свою способность вчитываться в глубины сознания и ауры. Чтобы предотвратить именно такую медлительность.

Хм. Но не в этом же для него была проблема, верно? Медлительность не была бы проблемой, если бы он просто лучше умел оставаться наедине со своими мыслями. Лучше чувствовал настоящее. Не зацикливался так на прошлом.

Он надеялся встретить Осгара больше, чем кого-либо другого, но пока не везло. И мысли об этом всегда его доставали. Возвращали старую усталость.

Меланхолию.

Одно из многих возможных напоминаний. Ему пришлось сделать паузу и потереть глаза, понимая, что сейчас нет времени.

Но разве оно хоть когда-то есть? В этом-то вся проблема. Постоянно отталкивать всё на потом. Притворяться, что этого нет. Занимать себя делами. Всегда находилась какая-нибудь удобная катастрофа, чтобы на неё отвлечься, верно же?

«Серман. Прекрати. Ты снова уплываешь. Слушай мой голос»

«Я знаю, — сказал он Тенебрачу. — Мне не нужно ещё одно напоминание»

«Судя по всему, нужно. Сосредоточься на ситуации в данный момент»

«Я сосредоточен. В этом и проблема. Этого недостаточно. Неужели ты не понимаешь? Мы могли бы делать прямо сейчас гораздо больше. Давай уже поторапливаться»

Кто-то говорил с ним. Одна из гражданских, которых он только что спас. Благодарила за помощь.

И он отвечал. Давал ей заверения и улыбку. Обнадёживая, чтобы она чувствовала себя в безопасности и тепле в его ауре. Это было так важно в таких ситуациях. Всем в здании это было нужно.

Он вспомнил много других случаев, когда это было невозможно. Когда его аура была слишком слаба. Или когда он вообще не знал о таких вещах.

Какие ужасы он повидал.

Слишком много, чтобы вспомнить всё сразу, даже для него. Бесчисленные преступления и катастрофы. Трагедии и лица. Улыбающиеся, а затем в агонии.

Эдрик. Цайнбалд. Элред. Эдмунд. Уинстан.

Рассечённый надвое. Сожжённый заживо. Задушенный. С разбитым черепом. Обезглавленный.

Ценхельм. Леофцильд. Хильда. Тата. Катберт. Вульфрик.

Утонувший. Умирающий с голоду. Истекающая кровью. Погребённая заживо. Пронзённый ножом в шею. Умирающий у него на руках.

Бада. Ценрик. Джонатан. Ричард. Нина. Марта.

Бесконечно.

Бесконечно.

Бесконечно.

Мыслительные процессы ускорялись от него прочь. Он чувствовал их. Чувствовал, как они бегут в разных направлениях. Пытался вернуть назад. Пытался видеть. Воспоминания и мир весь разом. Пытался видеть так много, как только возможно. Оценить всё сразу. И пусть меланхолия идёт лесом.

Он сдержал себя. Стянул всё назад. Слишком опасно. Слишком много.

Тенебрач что-то говорил. Ну конечно говорил. Снова его предупреждал. И он даже что-то отвечал. Уверял. Всё ведь в порядке.

Жнец знал, что это ложь, но это не имело значения.

Сейчас уже почти ничто не имело значения.

Нужно было сосредоточиться на том, что всё же имело. Сконцентрироваться. Ещё ненадолго.

Угх.

Какими бы ужасными они ни были, высшие реальности его странным образом успокаивали. Потому как в них было так много причин беспокоиться, так много потенциальных угроз, это мешало потеряться в мыслях так сильно.

Здесь же всё было слишком спокойным. Слишком безопасным. Слишком тихим.

Но это тоже лишь трюк сознания. Предвзятое отношение. Там тоже хватало безумств, с которыми приходилось бороться. Ему просто становилось слишком комфортно в родной реальности. Знакомство с ней было проблемой.

Медитация должна была помочь.

Но времени не было. Никогда.

Нет. Всегда оно было. Сосредоточить мыслительный процесс и всё. Придерживаться медитации. Спокойствия. Успокоить всё.

Расслабиться.

Просто расслабиться.

Серман выдохнул.

Он концентрировался и он дышал.