У меня нет времени

Последнее, что помнил Рэн Сато, — это личное ощущение от перечитанной главы.

Усталое удовлетворение.

Тепло смартфона в ладони.

Мягкое свечение экрана, выхватывающее из темноты только его лицо. Он заснул далеко за полночь, под ровное гудение системного блока.

* * *

Он открыл глаза.

Что-то сразу пошло не так. Даже вдох казался чужим.

А затем — свет.

Не тусклый рассвет большого города, а яркий, почти осязаемый солнечный поток, наполненный звенящей тишиной.

Он сел на кровати одним плавным движением. Привычка, вбитая годами в HR-отделе.

Она сработала раньше, чем успела зародиться паника.

Сначала анализ. Потом реакция.

Взгляд методично «просканировал» пространство.

Компактная комната, около десяти квадратных метров. Стены — бледно-голубые, спокойные.

Справа — односпальная кровать, заправленная с армейской педантичностью.

Слева — стол из светлого дерева. На нём — идеально сложенная стопка учебников. Рядом — раскрытый альбом.

На странице — набросок котёнка, наивный, но трогательный. Он пытался поймать собственный хвост.

"Линии неуверенные, но старательные. Высокая добросовестность, низкая самооценка".

Прямо — платяной шкаф. Сбоку — большое, чисто вымытое окно.

Уютно. Опрятно. Идеально до стерильности.

Словно не жилая комната, а демонстрационный макет.

И при этом — чужое.

"Вывод первый: это не моя комната".

Он встал. Суставы в коленях согнулись без скрипа. Тело ощущалось легче. Моложе.

Он распрямился в полный рост.

И только тогда понял: привычная, ноющая боль в пояснице исчезла. Та самая боль, верная спутница 25-летнего офисного работника.

Её не просто не было — само воспоминание казалось чужим.

Рэн подошёл к окну. Внизу раскинулась тихая улочка с двухэтажными домами, утопающими в утренней дымке.

Типичный японский пригород.

Никакого гула машин. Только шелест листьев и далёкий крик птицы.

"Вывод второй: это не мой район".

Взгляд снова упал на стол. Поверх стопки учебников лежала тетрадь. Верхняя строчка, выведенная аккуратным почерком, заставила его замереть:

[Рэн Сато]

Его имя. Здесь. В чужом мире. Написанное чужой рукой.

Позвоночник стянуло ледяным обручем.

"Невероятно реалистичный сон?" — мысль пронзила его, но тут же была подавлена логикой.

"Нет. Осознанное сновидение исключено. Фокус стабилен. Детализация избыточна".

Это было не нарушение логики. Это было построение новой.

Нестыковки требовали данных. А главный источник данных — отражение.

Он пересёк комнату и открыл дверцу шкафа. На внутренней стороне — зеркало.

Из него на Рэна смотрел незнакомый юноша.

— Или я сошёл с ума.

Шёпот прозвучал слишком громко.

Лет восемнадцать. Гладкая кожа. Лицо без следов усталости. Тёмные, растрёпанные после сна волосы.

Он не узнавал это лицо.

Но глаза говорили иначе. В них жил его собственный, спокойный, цепкий взгляд. Взгляд человека, который видел слишком много резюме и слишком мало искренности.

Этот взгляд был аномалией.

Он медленно поднял руку. Отражение повторило движение. Он коснулся щеки — под пальцами упругая, непривычная гладкость.

Мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Нужны были подтверждения.

Вешалка на дверце шкафа.

Школьная форма.

Рэн снял пиджак. Плотная, немного шершавая ткань. На грудном кармане — вышитая эмблема школы Асахигаока.

Он знал этот логотип по десяткам фанатских сайтов.

"Первое подтверждение. Косвенное".

Он повесил пиджак и взял учебник. Глянцевая обложка. [История Японии]. Под названием — тот же герб.

"Второе подтверждение. Документальное".

Оставался последний шаг.

Бумажник на углу стола. Простой, кожаный, потёртый на сгибе.

Руки действовали автоматически. Внутри, в прозрачном кармашке — ученическое удостоверение.

На фото — тот самый юноша из зеркала.

А под ней — имя:

[Рэн Сато]

Он опустился на край кровати.

Три независимых источника. Гипотеза подтверждена.

Теперь — финальный фрагмент. Время.

Смартфон. Он, 25-летний, никогда не клал его под подушку.

Но 18-летний парень? Вполне.

Рэн запустил руку под подушку. Пальцы наткнулись на гладкий корпус.

Экран загорелся.

Белые цифры:

[7 апреля. Понедельник. 8:15 утра.]

В этот миг аналитическая машина в его голове остановилась.

Абсолютная, внутренняя тишина.

А затем сердце, сорвавшись с места, ударило в рёбра. Глухо. Тяжело. Один раз.

7 апреля.

День вступительной церемонии. Отправная точка всей новеллы.

Меньше чем через час Хана Сузуки столкнётся с оригинальным главным героем. С этой «судьбоносной» встречи начнётся её история безответной любви.

В его сознании, где обычно царил порядок цифр, всплыло иррациональное, болезненно-яркое воспоминание.

Финальный арт: Хана, идущая по заснеженной улице.

Ссутулив плечи в пальто цвета топлёного молока.

И пустота в её глазах.

Рэн посмотрел на свои незнакомые, сильные руки. Потом — снова на время.

"Я знаю финал этой истории. И теперь у меня есть шанс его переписать".

— У меня нет времени.

Он произнёс это вполголоса. Первая точная мысль в этом новом мире.

* * *

[Примечание автора]

Спасибо, что начинаете этот путь вместе со мной!

В этой главе было важно показать нетипичную реакцию героя на «попаданчество» — холодный анализ вместо паники, чтобы сразу задать тон всей истории.

Как вам такой главный герой? И какие у вас теории о таинственном «предшественнике», который оставил после себя идеальный порядок и рисунок котёнка?

Буду рад вашим мыслям и теориям в комментариях! Ваша активность очень помогает в продвижении истории.