Пролог

Ангар Цитадели «Рассвет» гудели привычным грохотом вечной ремонтной суеты. Воздух был густым от запаха раскаленного металла, озона, синтетической смазки и пота. По стенам, покрытым копотью бегали тревожные тени от сварочных аппаратов. Техники, похожие на грязных потных демонов, копошились вокруг стальных хищников – тяжелых ударных истребителей «Молния MK-IV». Их угловатые корпуса, когда-то сиявшие на парадах Прайма, теперь были исцарапаны, пробиты и залатаны в десятках мест, покрыты наспех нанесенными номерами и мрачными граффити.

У подножия такого истребителя, самого избитого, но все еще грозной машины сидела кучка пилотов. Капитан Брукс, он же «Жало», он же «Шершень-1», опирался спиной о шасси. Его лицо, изрезанное шрамами и усталостью, было похоже на рельефную карту этой проклятой войны. В руках он сжимал термостакан с синткофе – бурой, маслянистой жидкостью, больше похожей на отработанное топливо.

Его взгляд скользнул по лицам: «Шершень-2» – молчаливый и надежный парень; «Шершень-4» – вечно нервно подрагивающая девушка; «Шершень-5» – философ; новенький «Шерешнь-12» – слишком уж прямая осанка, слишком чистый комбез. Щенок.

— …и вот этот новобранец, — хрипло бубнил «Шершень-3», коренастый пилот с лицом боксера, хлопнув плечо «Шершня-12», — спрашивает у стармеха: «А где тут туалет с видом на Прайм?» Стармех, не глядя, махнул гаечным ключом в сторону шлюза: «Воооон туда. Там вид бесподобный, и очередь меньше».

Хриплый смех прокатился по группе. Даже Брукс хмыкнул уголком рта.

«Шершень-7», молодой пилот с еще не до конца стертым юношеским румянцем, фыркнул.

— Это ещё нормально, вот у нас тут синткофе с таким «ароматом», что после него вакуум кажется курортом. Думаю, они специально его из отходов реактора делают. Для бодрости духа.

— Бодрость, — процедил «Шершень-5», — это когда тебя не размазали по броне Древнего после первого захода. А кофе… кофе просто напоминает, что ты еще жив. Пока что.

— Опять ты со своей философией... — недовольно ответил «Шершень-7» — не начиная, атмосферу убиваешь

— Да он постоянного так, ты вот лучше скажи, слышал, что на Прайме опять парад? — спросил «Шершень-5», закуривая самокрутку — «Рассвет» наш, мол, неприступная твердыня, щит человечества — Он плюнул в сторону лужи масла — Щит, с дырами размером с крейсер. И щитом этим, похоже, только по морде лупить можно. По своей же.

— Ага, — добавил «Шершень-7», — «непобедимые герои». Вот только герои эти воняют потом, пьют дерьмо и каждую смену жрут таблетки, чтобы не сойти с ума от прекрасных видов на Прайм — Он кивнул головой в сторону огромного иллюминатора ангара.

За толстым бронированным стеклом, на черном бархате космоса, пульсировала мерзопакостная рана – Разлом Пандора. Фиолетово-черные сполохи бежали по его краям, словно гной по краям язвы. Оттуда всегда приходила смерть. И ждали ее здесь, в этом вонючем, грохочущем чреве «неприступной твердыни», попивая синткофе и шутя над собственной гибелью.

Резкий, пронзительный вой сирены разрезал воздух ангара, заглушая грохот. Красные аварийные огни замигали, заливая все кровавым светом. Смехи и разговоры умерли мгновенно. Лица пилотов застыли, мышцы напряглись до каменной твердости. Даже новенький «Шершень-12» побледнел, но вскочил одним из первых.

— ВСЕ ПО КОРАБЛЯМ! БЫСТРО! — рявкнул Брукс, его голос, привыкший к грохоту, перекрыл сирену. Он швырнул термостакан, брызги бурой жижи разлетелись по грязному полу. Пилоты разбежались как ошпаренные, карабкаясь по стремянкам к кабинам своих «Молний». Техники отпрыгивали от машин, срывая кабели питания.

Брукс втиснулся в кокпит своего истребителя. Знакомый запах горячей электроники, пота и страха. Руки сами нашли ремни, шлем. Системы оживали под его пальцами. На главном экране вспыхнули данные. Брукс недовольно поморщился.

> «УГР&ЗА: МАССИРОВАННЫЙ ВQБРОС ИЗ РАЗЛОМА»

> «&ЕЛЬ: ПЕРЕХВАТ И УНИЧТ*ОЖЕНИЕ ПЕРЕДО%ЫХ СИЛ Д#ЕВНИХ»

> «СТАТ&С ЭСКАДРИЛ&И: БОЕГО&ОВНОС&Ь 7003%»

— ЦКП – Шершням. Вражеский рой выходит на вектор Альфа-Гамма. Курс на сектор 20. Летят быстро, готовятся к тарану. Встреча через пять минут — голос оператора был ровным, но Брукс уловил скрытую дрожь.

— ЦКП, понял. Шершни, строй клином, стандартное построение. Салага, следи что делаем! Зажигаем движки! — его голос в шлемофоне звучал твёрдо, без эмоций.

Рев двенадцати пар плазменных двигателей слился в один оглушительный гул, сотрясающий ангар. Створки шлюза перед ними начали медленно расходиться, открывая черноту космоса и зловещее мерцание Разлома. За кормой «Рассвет» выглядел не щитом, а гигантским, израненным зверем. Пламя горело в разбитом секторе, силуэты поврежденных кораблей маячили у стыковочных портов как призраки.

— Шершни, вперед! Соблюдать дистанцию! Сканеры на максимум, эта сволочь любит выныривать из слепых зон!

Истребители один за другим вырвались из ангара в ледяную пустоту. Сразу за шлюзом их встретил хаос. Пространство уже было прошито лазерами с «Рассвета» и ответными зелеными сгустками плазмы Древних. Рой вражеских машин – сотни стремительных, угловатых силуэтов – несся прямо на них.

— ВОТ ОНИ! КЛИН, СЖИМАЙСЯ! ОГОНЬ! — скомандовал Брукс, вдавливая штурвал вперед.

Ад начался мгновенно. Экран тактического дисплея «Шершень-1» превратился в мелькающий кошмар красных значков. Его собственные плазменные пушки завыли, выплевывая сгустки смерти. Рядом «Шершень-2» виртуозно увернулся от смертоносной очереди. «Шершень-4» прошил одного Древнего вдоль корпуса – он вспыхнул короткой, яркой звездой.

— Прямо по курсу! Плотная группа! — крикнул «Шершень-5».

— Бей по центру! Не дай им сомкнуться! — кричал в ответ Брукс, поливая огнем сгусток врагов.

— Я подбит! Левый движок! Стабилизаторы… — искаженный крик «Шершня-12». Его новенький истребитель, еще пахнущий краской с Прайма, кувыркался, из левого двигателя хлестал огонь и шлейф обломков. Один из Древних рванулся добивать.

— «Шершень-7», прикрой щенка! Тяни его к «Рассвету»! — заорал Брукс, сам едва уворачиваясь от града зеленых лучей. Он видел, как «Шершень-8» попал в перекрестный огонь – его «Молния» просто сложилась пополам в огненном шаре. Где-то ниже горел патрульный корвет «Страж», разваливаясь под градом попаданий.

— ЦКП! Где тяжелая поддержка?! Где «Громовержец»?! — Брукс в ярости бил по прицелу, расстреливая очередного Древнего.

— «Громовержец» перехватывает прорыв у сектора «Зета»! Держитесь! — ответ был полон отчаяния.

Они держались. Минуту. Пять. Десять. Ценой «Шершня-8» и еще одного фрегата. Ценой ревущих перегрузок и трещащих стальных нервов пилотов. И постепенно, неумолимо, волна Древних стала редеть. Поток из Разлома на время иссяк. Последние корабли были добиты огнем Цитадели и уцелевших «Молний».

Тишина в эфире, нарушаемая только гудением двигателей, шипением поврежденных систем и тяжелым дыханием пилотов. На экране Брукса мигали иконки погибших: «Шершень-8», «Шершень-10»... «Шершень-12» чудом дотянул до доков «Рассвета», его машина была похожа на решето.

— Шершни, отбой. Возвращаемся на «Рассвет». — Голос Брукса был пустым, как космос вокруг. — Поврежденные – на буксир. Остальным… стандартная проверка. Хорошая работа. Выжили.

Он развернул свою «Молнию» к гигантской, израненной станции. Клубы дыма все еще валили из сектора «Зета». Мимо проплыл корпус уничтоженного Древнего, медленно вращаясь. Брукс бросил последний взгляд на пульсирующую черноту Разлома. Эта штука никогда не спит. Она только переваривает. И щенок «Шершень-12» сегодня узнал, что такое настоящий «вид на Прайм».

***

Гул станции, запах дезинфекции, пытающейся перебить вонь гари и пота. На стене мерцал экран. Шла трансляция с Прайма. Идеальная, сияющая Цитадель «Рассвет» парила в чистом космосе. Торжественный голос диктора:

— «…и снова доблестные соколы Альянса доказали свое превосходство! В стремительном и победоносном бою у Разлома Пандора, наша легендарная эскадрилья «Шершень» сбила рекордное количество вражеских машин, надежно защитив Цитадель «Рассвет»! Их мастерство и отвага – образец для всех защитников человечества! Слава героям!»

Камера показала строй безупречных «Молний MK-IV» на параде, улыбающихся пилотов в белоснежных комбинезонах. Ни царапин, ни копоти, ни крови. Ни обгоревшего «Шершня-8». Ни «Шершня-12» с вырванным двигателем.

Брукс, уже со свежим стаканом синткофе, стоял перед экраном. Рядом молча курил «Шершень-2». «Шершень-7» тупо смотрел на свои дрожащие руки.

Брукс негромко хрипло рассмеялся. Он поднял стакан в сторону экрана.

— За победу, суки. За нашу «легендарную» потерю двух парней и горы металла. Заплатили за… еще один день в этом аду — он опрокинул стакан. Вкус был все таким же – смесь мочи, пепла, смазки и ещё чего-то — Просто отсрочка...