Хорошая Семья

– Чёрт... Снова...! – прошептал он.

Проснувшись в холодном поту, Юноша хотел встать на ноги, но почувствовал острую боль в голове и звон в ушах.

Проснулся он из-за кошмара, который показался ему до безумия реальным. Настолько, что по спине пробежали мурашки.

Во сне он был неким Аратой, который ждал сестру, чтобы извиниться, но пришла не она. Неизвестный, столкнувший парня вниз, кажется был ему не знаком. Юноше же напротив лицо убийцы показалось до ужаса знакомым. Несмотря на то, что в тот момент оно скрывалось за тенью.

И даже так, воспоминания о том человеке были скрыты.

Его лицо было слишком знакомым, несмотря на то, что Парня редко выпускали из дома.

Боль, боль, боль, в области шеи сходила его с ума. Острая, жгучая, до безумия невыносимая. Каждое движение – выстрел в висок из ружья.

Всякий раз открывая глаза, комната будто уменьшилась. Конечно, это было не так, но ему отчего-то казалось иначе. Часы висели дальше, а дверь вообще была с другой стороны. Понемногу, Парень словно терял память, а ему ведь нужно работать, чтобы семья была довольна и улыбалась.

Юноша приподнялся со скрипучей кровати и натянул белую рубашку и штаны, словно на два, или даже три размера больше самого. Довольно странно видеть его с такими вещами в этой старой и пыльной комнате, в которой разбросаны кости.

У него есть семья: брат, мама и отец. Они очень добрые. Они стараются помочь ему вспомнить все с того самого дня...

Когда-то, брат спросил его:

– Помнишь, любил курить?

В его руках дымился окурок. Или точнее свернутые листья, внутри которых дымилось нечто.

Юноша помотал головой и брат опустил взгляд. Парню стало невыносимо тоскливо, ведь абсолютно все говорили:

«Раньше ты был по-лучше. Жаль, конечно, что всё забыл». Они постоянно выделяли слова «Раньше» и «Забыл», словно они имели большее значение. Он захотел все вспомнить. Все запахи. Все испытанные ощущения. Наконец, всех этих людей, всю семью.

В итоге взял у брата окурок и поднёс его ко рту. Запах такой, словно мгновение и ты больше не жилец. Улыбка на лице Юноши не заставила долго ждать.

– Спасибо, Брат, – и Парень обнял его.

Он верит, что очень счастлив, у него ведь такая добрая семья!

Всю оставшуюся дорогу в груди, сдавливали лёгкие, будто личинки ели его изнутри. Это ощущение было схоже с когда-то испытанным им. Воспоминания о том событии, как кассета перешли в режим показа.

За окном были сумерки, дождливая ночь. Казалось, уже пара спать, но Юноша не мог. Женский визг проникал в череп... Даже в мозг, не давая глубокой фазе настать.

Родители твердили что ночью выходить запрещено. Опасно для него самого, но в этот раз Он ослушался и последовал крику. Такому отчаянному и громкому, что уши словно заливались кровью, не желая его замечать. Тогда в мыслях, он подумал о родителях, которые почему-то не слышат это.

В старой конюшне был источник этого отчаяния. Там спиной к входу стоял Отец. У ног же его бормоча лежала девушка. Причём не известная. И скорее всего не воровка, ведь одежда на ней неплохая, подумал тогда Юноша.

На улице была кромешная тьма. Он бы вряд ли дошёл, не посылали бы его в это место по сотню раз. И даже так, Парень видел буквально все, благодаря Отцу, который вышел с лампой, стоящей сейчас рядом на сене.

В руке у мужчины был хлыст. Кажется из кожи, знакомый ему не понаслышке.

«Он бил её...?» – подумал тогда Парень.

Почувствовал ли отец его присутствие или нет – неважно. Он всё равно посмотрел на вход. Гигант с бородой и очками, блеснувшими, словно глаза вампира, повернулся. А затем зашагал в сторону обомлевшего и испуганного Юноши. Небольшие шаги. Медленная походка.

– Что ты здесь делаешь, Сын?

Врать было бесполезно, даже бессмысленно.

– Крики... я не мог заснуть.

А затем тяжелый, как камень удар... Тысячи камней, которые летят с неба, и приземляясь ломают кости. Некоторые пролетают насквозь делая из тела решето.

Мужчина выглядел довольным, словно ему чем-то нравилась сложившаяся ситуация.

В темноте на его руках ничего не было, но стоило бы ему выйти на свет, как оно тут же проявится. А что-то так и останется в той темноте до первых лучей.

Боль... боль... в плече сводила парня с ума. Он бил. Бил. Внезапно отряхнулся, взял лампу и пошёл в дом, словно время приема закончилось. Девушки к тому моменту уже не было. Убежала? Или увёл с собой?

Почему-то именно тогда ему вспомнился один случай. Парень не помнил, был ли он на самом деле, а лицо собеседницы вообще выветрилось из головы. Но разговор их отчётливо отпечатался в памяти.

– А имя у тебя есть? – спросила она.

Тогда вопрос показался ему очень странным. Ведь даже у животных есть свои клички. И поэтому он ответил без капли сомнений:

– Да, конечно. Меня зовут... Я... я...

Постепенно голос девушки выходил из головы. А конец их диалога вспомнить уже не получится.

С того момента, кажется, прошло немало времени, но Юноша до сих пор помнил лицо той вопящей от страха девушки. Её светлые волосы и глаза, в которых отражался свет. Наполненные слезами.

Отец уже, кажется, забыл тот случай, и смотря на парня ткнул в сторону тарелки на столе.

– Убери, – и показал на дверь.

Голос его был, как всегда, властным. На круглой тарелке лежали кости, предназначенные псу семьи.

«Видимо, олень», – подумал он.

Юноша взял её. Где-то в плече тут же отдалось болью. Пришлось взять в обе руки и пойти на улицу.

Ночь. Холод. Луна. Парень поставил огромную тарелку на пол и, кажется, собирался передохнуть. Затем встал на колени и схватил кость. Мяса мало, но достаточно, чтобы заполнить желудок.

Пар из носа. Первая, вторая и третья. Он обгладывал кости, словно именно он был их псом. Кажется, вот-вот и он начнёт вилять хвостом. Четвёртая, пятая... Хруст костей заглушил скрип. Шестая. И...

– Что ты делаешь? – отразился сверху голос Отца-великана.

В выражении мужчины не было ни раздражения, ни даже гнева, он просто был расстроен, что его пёс остался без ужина. Юноша не смотрел на него... точнее не мог. Страх проник в череп, мозг и все органы.

– Я разве не говорил, что это достанется Скопье?

Дыхание. Удар. Тишина. Удар. Ещё один.

Можно подумать, что в мире нет никого кто мог их выдержать. Отец никого не боялся, был сильнее всех. Парень мог бы гордиться, что именно он его сын.

Челюсть сломана, а мычанья Отец не понимал. И бил ещё сильнее хлыстом. Кажется, из кожи, знакомый Парню не понаслышке.

Выбежавшая мать остолбенела в ужасе. На лице застыла гримасса страха, словно во всей этой семье именно её заботил непутевый сын. Но этот страх был каким-то не таким. Она попыталась что-то закричать, но не смогла.

– Он жив, – отрезал Отец-садист. – Не переживай, я не позволю ему умереть.

Глядя на улицу, в окне кухни виднелась неподвижная фигура.

Смотря на луну, глупый сын все никак не мог понять, почему все сложилось именно так? Почему он не мог донести эти кости псу и спокойно пойти спать?

Парень привстал, упёрся ладонями в пол и посмотрел в сторону Отца. Боль. Дыхание. Боль.

– Про-сти я... м-мне очень ж-ж-жаль.

Каждое слово уходило в мозг и рассеивалось. Он говорил, но не слышал и даже не видел кому они предназначались. Лишь чувствовал, что вот-вот останется без челюсти и рук.

Мать набросилась на Отца и начала орать. Громко. Но разговор их он уже не слышал. Ведь свалился на землю и чувствовал лишь как она дрожит от топота.

Парень словно был в другом мире. Без тех криков и нелепой ситуации. В мире, где везде стоит множество домов друг на друге. Люди не ходят пешком, а семья не ссорится из-за съеденных остатков Скопье. Это был мир без него.

Боль. Очнулся он уже в доме. Семья сидела за столом и молчала, смотря друг на друга. И вот, их взгляды упёрлись в лежащего, в его глаза.

– Не пугай нас так, – Сказал Отец с улыбкой на всё лицо.

Это были странные слова для Отца-Садиста, который некоторое время назад избивал собственного сына.

– Скопье... – вспомнил Юноша. – Я вроде его не покормил, да?

Непонимающие взгляды отца и матери направились на дверь.

– Скопье? – озадачилась мать. – Нет, ты потерял сознание, пока мы готовили.

Или это была их игра, или он действительно не выходил кормить пса. Почему-то Юношу охватило чувство животного страха. Семья казалась одним организмом, живущим вне парня-чужака.

– Нельзя так без предупреждения, – захохотал Отец.

Поведение всех, включая брата, сидящего молча – казалось ему странно-пугающим. Парень привстал и ощутил боль, словно сквозной прокол через все тело. Челюсть не на месте. А посиневшие руки будто оторвали и пришили обратно. Боль.

– Что происходит, Мам...? – встал и зашагал к семье.

Маленький, почти не заметный нож лежал на окне. Он, кажется, привлекал к себе. Отдавал блеском от света алой луны, как сокровище.

Брат заметил, что Парень пристально всмотрелся в него и ужаснулся. Мать вскочила со стула. Шаг. Выдох. Ещё шаг в его сторону и слова:

– Что ты собираешься сделать?

Юноша схватил нож и окинул взглядом семью. Мать тут же замерла. Умоляющий взгляд, просьба положить. Поранишься же! Даже вставший с места гигант пошатнулся, будто от страха. Но он ведь ничего не боялся, тем более стоящего напротив сына.

– Что происходит, Мам?.. Что?

Вдох. Отец, мать и брат, стояли в метре от него. В глазах проносились страх, отчаяние и гнев. Можно подумать, что, сделай Отец шаг, уже бы придушил сына, но он лишь молча смотрел. Был ли это страх, что они могут прямо сейчас все умереть? Ведь рядом стоял обезумивший ребёнок с ножом... Но нет, это было что-то иное. Вдох. Выдох. Они поняли, что скоро придёт конец.

– Пап... почему ты молчишь?

Парень смотрел на них и не понимал, что происходит... Почему он должен это делать? Словно развитый инстинкт за долгие годы. Мгновение спустя, по ножу текла кровь, а горло его было перерезано. Он не мог больше выносить их. Теперь, это был мир без него. Алая луна смотрела на это из окна, и словно кричала в агонии.

Конец. Юноша мёртв.