ГЛАВА 3 — ПРЕДАЛ КУЛЬТ?

ГЛАВА 3 — ПРЕДАЛ КУЛЬТ?

Молча следуя за своим наставником, Лука не отрываясь смотрел на затылок Онисима, вглядываясь в его крепкие плечи, медленные, уверенные шаги и напряжённую спину. Он пытался угадать — за что? Что он сделал не так? Что могло так разозлить Творца Зимы?

Будучи молодым сектантом и учеником одного из четырёх Лиц Культа Освобождение Мира, он знал, что каждый его шаг находится под пристальным наблюдением. Ответственность, возложенная на подростка, была почти непосильной. Ошибки здесь не прощали. Особенно — в его случае.

«Может, я отстаю от других? И он по этому злой? Кажется, позиции Онисима слабеют... другие Лица набирают силу...» — его мысли были беспорядочными, цепляясь за догадки и страх.

В К.О.М, «Творцами» назывались вторые по значимости фигуры после лидера секты. Эти Лица, символизирующие времена года, избирались путём благословения предшественника. Роль не передавалась по крови — только по воле избранного. Лицо Секты олицетворяло божество своего сезона. Оно обладало почти священным авторитетом, особенно во время своего времени власти.

Весной — это была мать-плодородие, летом — солнцеподобный хранитель, осенью — строгий жрец жатвы, а зимой... зимой — холод, контроль и чистка — в образе Онисима.

Во время сезона каждое Лицо проводило особые ритуалы, получало дары, принимало поклонение. Эти фигуры — боги на земле. Или, по крайней мере, именно так их видели сектанты.

...

Наконец, Лука и Онисим подошли к небольшому деревянному домику. На его крыльце валялась пара пустых ящиков, старые вёдра и пыльное стекло отражало лагерь.

— Простите, зачем мы пришли к вашему домику, вожатый? — спросил Лука, стараясь говорить уважительно, но голос всё равно дрогнул. Он знал — за закрытой дверью не будет свидетелей. Никаких ограничений. Только он и Онисим. И возможно — боль.

Не ответив ни слова, Онисим отворил дверь и скрылся внутри. Лука колебался секунду — и вошёл следом. Запах старого дерева, ударил в нос.

Комната была тускло освещена одной лампой под потолком. На полу — лежали куски грубого каната, пара книг, стопка документов. У стены — два сектанта в повседневной одежде. Они стояли молча, как статуи. Но главное — посреди комнаты стоял привязанный к стулу подросток с мешком на голове.

Шорты. Синяя футболка. Потёртые кеды. Лука узнал одежду сразу. Сердце сорвалось с ритма.

Это был он. Мальчик, с которым он подружился. Не сектант. Просто обычный парень, отбывающий наказание. Он, кто рассказывал про города, про шум улиц, про вкус настоящей свободы о котой так мечтал Лука.

— ПАРШИВЫЙ ЩЕНОК, ТЫ РЕШИЛ ПРЕДАТЬ МЕНЯ И КУЛЬТ?! — рявкнул Онисим, резким движением схватив Луку за волосы и дёрнув назад, заставив выгнуться.

— АААА! ЭТО НЕ ТО, О ЧЁМ ВЫ ПОДУ... — заикаясь от страха, начал было он, но не успел. Рука Творца Зимы с глухим шлепком опустилась на его щёку. Боль вспыхнула ярким пламенем.

— ЗАКРОЙ ПАСТЬ! — рыкнул Онисим, его глаза горели злобой.

Следующее, что ощутил Лука — это удары. Живот. Рёбра. Плечо. Снова живот. Колено в бедро. Подзатыльник. Удар в висок. Мгновения слились в мутный, кровавый поток.

Он почти не кричал. Только всхлипы. Потому что крик бы всё только усугубил.

«Сколько ещё? Час? Два? Когда он устанет, меня продолжат бить эти двое? Почему меня? Почему я?» — мысли вспыхивали и исчезали под гнётом боли. Он пытался дышать. Пытался не потерять сознание.

Онисим наконец остановился. Его дыхание было тяжёлым, в груди клокотал гнев.

— Поднимите его, — бросил он.

Двое сектантов молча подошли, словно тренировались в этом. За пару секунд Луку подняли и усадили напротив мальчика с мешком. Тот не видел происходящего, но слышал каждый удар. Лука видел, как дрожат его плечи.

«Вот и всё. Сейчас убьют. Он не услышал меня. Не понял. Не захотел понять...» — он закрыл глаза. Но вместо страха — пришла странная тишина внутри.

Юный парень вспомнил, как друг рассказывал про парк в городе, где весной зацветают деревья. Где есть разные магазины и о всяких странных вещах о существование которых он узнавал впервые. Где не нужно никому поклоняться, проходить ритуалы, и быть игрушкой в руках кого то.

Он открыл рот, собирая остатки сил:

— ОН ХОЧЕТ ВСТУПИТЬ К НА...

Но не успел. Что-то ударило по голове. Не кулак. Твёрдое. Резкое. Боль вспыхнула с новой силой.

Темнота в глаз. Пустота. Тишина в ушах. Он потерял сознание.

...

— ПОДЪЁМ! ПРИЕХАЛИ! — грубый, режущий ухо голос ворвался в сознание Анюты. Она открыла глаза, с трудом фокусируясь на происходящем.

Автомобиль стоял. За окном — высокая металлическая ограда, рассыпанный гравий под ногами. Было прохладно.

— Сколько прошло времени?.. — прошептала она себе под нос. Казалось, что вечность. Она засыпала, просыпалась, снова терялась в дреме весь путь.

— ВЫХОДИ! — милицейский вытащил ключ и отпер заднюю дверь.

Она послушно вылезла. Под ногами поскрипывал гравий. Прямо перед ней — неприметное здание регистрации, с облупленной табличкой и ржавой дверью.

— Прижмись к машине. — прозвучал приказ.

Она подошла к кузову, развернулась и прижалась всем телом к металлу. Через секунду ощутила прикосновения. Сначала руки скользнули по бокам, потом — под кофту.

«Что?.. Он трогает меня? Сейчас?..»

— Если вы хотите меня изнасиловать, знайте, у меня ВИЧ, — прошептала она почти без эмоций, но достаточно отчётливо. Это всегда помогает от не нужного внимания.

Пауза. Руки отпрянули.

— Суки заразные... — прошипел он, брезгливо отступая. — Разносят всякую гадость... отстреливать бы вас, как бешеных.

Он сдёрнул с неё наручники и толкнул в спину:

— Пошла.

Они двинулись к зданию регистрации. 100 метров. Ветер трепал её волосы, прикасался к грязной ткани худи. Впереди уже виднелась охрана.

— ГДЕ ТЕБЯ ЧЕРТИ НОСЯТ, СТАРЫЙ ХРЫЧ?! — заорал милицейский.

Из будки вылетел охранник, лет сорока пяти, со взглядом, будто он только что проснулся от пожара.

— Ты совсем охренел? — процедил он, смерив того взглядом. — Успокойся.

Он посмотрел на Анюту. Синяки, порванная одежда, измученное лицо.

Милицейский ничего не ответил. Его уже раздражало всё. Он быстро подписал бумаги и выскользнул на улицу.

Охранник, ворча, вытащил из коробки у стены небольшой пакет и протянул ей:

— Здесь сменка. На сегодня хватит. Позже у вожатых возьмёшь ещё. Пошли, покажу, где твой корпус.

Он развернулся, не дожидаясь ответа.

Анюта посмотрела на его спину. Потом на небо. Солнце ещё не поднялось высоко.