Сомнения/Последствия принятого решения

Нордис собрался и направился в школу, будучи погруженным в свои мысли об Элине. Элина вообще стала частым гостем в его голове, но сам Нордис этого не замечал или же не хотел замечать.

“Интересно, что он ответит?”, – думал Нордис о том, что будет, когда он расскажет свою недавнюю идею Эрвину. Предполагать было достаточно глупо, ведь он практически не общался с ним и, соответственно, толком не знал его.

Он дошел до школы и зашел в класс, бросил свой портфель у входа и начал разыскивать Эрвина.

– Кого ищешь? – спросил его Эрвин откуда-то сзади.

Нордис повернулся на звук.

– Тебя, собственно.

– Я тебя слушаю, – сказал он с важной миной, приподняв голову.

– Пойдем, – Нордис потянул его за собой и повел его на крышу школы. Ему нравилось это место потому что там практически всегда никого не было и можно было поговорить о чем угодно без посторонних.

Они дошли до туда, открыли дверь уже вставленными в них ключами и вышли на крышу.

– Как думаешь… Может стоит рассказать всем об Элине?

– О том, что вы с ней встречаетесь?

– Болван! – крикнул Нордис, ударив его по правому плечу. – Я говорю вполне серьезно и, вообще-то, я просил тебя не шутить в таком ключе.

– И-извини… – ответил Эрвин, неловко улыбнувшись и поглаживая свое плечо. – Просто иначе зачем ты постоянно спрашивал разных людей о ней? Почему она не пришла в школу и где она живет.

– Ты сам прекрасно знаешь почему.

– Я-то да, но другие нет. Я показываю тебе то, как все это выглядит со стороны, для тех, кто не в курсе всего происходящего. А не в курсе всего происходящего практически все, за исключением тебя, меня и еще дай бог пары людей.

– Думаю, ты прав… Но, во-первых, мне на это плевать. А во-вторых, я хотел поговорить с тобой о другом. Как думаешь, стоит рассказывать всей школе о родителях Элины?

– Спрашиваешь еще, – Эрвин посмотрел на него с лицом, полным непонимания. – Думать нужно было изначально, когда ты узнал всю правду. Сейчас же, если ты выбрал путь справедливости – будь добр заверши все это до конца и помоги Элине.

– А иногда даже ты можешь сказать что-то умное… – удивился Нордис, явно насмехаясь над ним.

– Даже я?!

– Н-ну, тогда я расскажу все на сегодняшнем классном часу, – Нордис совсем не слушал Эрвина и уже собрался уходить. – Спасибо за мнение.

Он ушел, не дожидаясь своего одноклассника, и вернулся в класс. Нордис резко вспомнил о брошенном у входа портфеле и попытался найти его, но на том самом месте его не оказалось. Он оглядел весь класс, нашел его на своем стуле и пошел к своему месту. Портфель был перевернут вверх тормашками, а все его содержимое в виде учебников и канцелярских принадлежностей валялось прямо под партой на полу.

Одноклассники еле сдерживали свои злые улыбки и смех, которому так не терпелось выбраться наружу и превратиться в громкий хохот на весь класс.

– Наверное, это снова Рейнард… – предположил Нордис, сделав вид, что все в порядке и что он не знал о том, кто это сделал. Он начал скрупулезно подбирать все свои вещи с пола.

– Я? – удивленно переспросил Рейнард, находящийся неподалеку.

Нордис не стал отвечать на эти выпады, ибо ему все было и без того очевидно. Он вернул все свои вещи в портфель, оставив из них лишь часть нужных, и сел за парту. 

Через минуту начался урок.

“А Элина-то вообще здесь?”, – внезапно опомнился Нордис, посмотрев на последнюю парту второго ряда и увидев Элину. – “Да… Значит она мне не соврала.”

“Возможно, это даже к худшему, учитывая, что я хочу рассказать на классном часу. Но я доведу это дело до конца и помогу ей, даже если она сама против и уже привыкла к своей семье. Мне даже тяжело назвать это семьей, скорее родители-тираны, хер пойми за что и хер пойми почему избивающие свою дочь. Так я себе их представляю, хоть никогда и не видел их в лицо”.

Урок закончился и Нордис вышел из кабинета, начав искать своего классного руководителя. После неудавшихся поисков он, недолго думая, зашел к нему в кабинет и увидел его.

– З-здравствуйте…

– Здравствуй., ты чего-то хотел?

Это была добрая женщина лет 40 с русыми волосами средней длины и с выделяющимися очками. Выделялись же они своей куда более толстой, нежели обычно, оправой.

– Могу ли я рассказать кое-что об Элине на классном часу?

– Кое-что об Элине? Я, конечно, могу предоставить тебе немного времени для этого, но мне нужно знать об этом конкретнее.

Нордис подошел к ней в упор, так как в кабинете были другие люди.

– О родителях Элины, постоянно избивающих ее, – сказал он довольно тихо. – Я своими глазами видел множество синяков на ее руках, но сама она никогда ни на что не жаловалась и считала, что нахождение в богатой и престижной семье стоит того.

– Какой ужас! – громко ответила она и привлекла тем самым внимание нескольких человек рядом.

– Что такое, Ливия Эдуардовна? – спросил ее парень из старших классов.

– Ничего, занимайтесь своими делами, – ответила она, после чего все снова вернулись к своим прежним делам и разговорам.

– На это мне хватит и пяти минут, – продолжил Нордис. – Вы позволите мне?

– Да. В начале классного часа я позволю тебе рассказать об этом.

– Спасибо вам.

Он вышел из кабинета и вернулся обратно в класс.

Когда прошло пять уроков и остался последний – классный час, руководитель сделал небольшое отступление:

– Перед тем как мы начнем. Нордис вам кое-что расскажет, – она посмотрела прямо на него, ожидая его выхода к доске.

Он медленно вышел и повернулся лицом к классу.

– Я-я п-понимаю, что сама Элина может быть против… – неловко и взволнованно начал Нордис, посмотрев на нее. – Н-но я считаю нужным рассказать всем об этом, чтобы придать делу куда большую огласку.

Класс начал перешептываться, старательно предполагая то, о чем он им хотел рассказать.

– Родители Элины жестоко избивают ее.

Часть одноклассников удивленными глазами смотрела на него, ожидая продолжения от Нордиса, а часть на Элину, ожидая ее комментариев, но она лишь молчала и понурым взглядом смотрела вниз.

– Я видел своими глазами кучу синяков на ее руках и считаю, что это не должно оставаться незамеченным, – дополнил он, замолчав и начав смотреть на реакцию класса.

В классе началась неразбериха и все начали громко обсуждать только что услышанное. Класс разделился на две группы: те, кто верили и те, кто нет. Вне зависимости от их мнения, каждая из сторон хотела услышать саму Элину.

– Элина, это правда?! – спросил ее один из сидящих рядом с ней одноклассников, но она продолжала молчать и не обращала ни на кого внимания.

– ВСЕМ ТИХО! – попыталась успокоить всех Ливия – Элина, ответь честно. Это правда? – спросила она, резко переключившись на спокойный тон.

Элина медленно подняла свою голову, посмотрела на нее, решаясь ответить на поставленный вопрос.

– Д-да… Это правда.

Все были шокированы ее ответу, ведь никто кроме нескольких человек даже не догадывался об этом. Они смотрели на нее вылупленными глазами и не могли проронить ни слова. В классе повисла мертвая тишина.

Нордису тоже было не по себе, ведь он прекрасно знал, что Элина не хотела никому об этом рассказывать, но и поступить иначе он не мог. Ему было тревожно жить от осознания того, что родители его одноклассницы избивают ее.

– Садись, Нордис, – сказал руководитель, прервав неловкое молчание.

Он вернулся за свою парту.

– В таком случае… – продолжил учитель. – Мы напишем коллективное заявление на родителей Элины.

– Стойте… – тихо и неуверенно сказал один из одноклассников.

– Что, Рикард?

– Вы считаете, что это правильно? Быть может, она не хочет этого…

– Правильно что? Наказывать родителей, избивающих своих детей?

– Н-ну…

– Я не знаю, почему Элина может быть против, – сослалась Ливия на слова Нордиса. – Но насилие, тем более над своими детьми, я не приемлю. У кого-то есть еще какие-то возражения?

В ответ класс лишь молчал и вскоре они все вместе составили основу заявления.

– Готово, – сказал руководитель, закончив писать. – Нужно будет потом ее немного поправить, перенести на соответствующий бланк и отнести в полицию.

Нордис не стал рассказывать о том, что уже подавал свое заявление в полицию вместе с папой. 

“Тогда их легко могли подкупить, но сейчас, когда я придал этому делу такую огласку – у родителей Элины не получится выйти сухими из воды”, – думал Нордис, предполагая как сильно все это разлетится по школе.

Урок закончился и он наконец-то мог идти со спокойной душой домой. 

– Молодец, что рассказал, – сказал Эрвин, пожав руку перед уходом. 

Нордис быстрее чем обычно собрал свои вещи и хотел уже было уйти, но случайно посмотрел на Элину. Она сидела за партой и никуда не торопилась, смотря прямо на Нордиса без каких-либо эмоций. Он логически связал все это с произошедшим на классном часу, но решил не подходить к ней и просто уйти.

На выходе из школы его ждала уже знакомая толпа гопников: Рейнард, Ройк и два все также незнакомых ему парня.

– Кого ждем? – спросил Нордис первым, заметив их и уже прекрасно понимая, ради чего они здесь.

– Тебя, – ответил Ройк, резко подойдя к нему и ударив его ладонью по лицу. Это было настолько быстро и внезапно, что Нордис тут же свалился на спину и сильно приложился. Остальные подошли ближе, начав пинать его ногами с разных сторон и в разные части тела.

– НУ ЧТО НА ЭТОТ РАЗ?! – злился и недоумевал одновременно Нордис. 

Он немного поднялся и перед очередным ударом схватился за чью-то ногу и потянул за нее. Тот не рассчитал равновесия и тоже свалился вниз, ударившись спиной и затылком об асфальт. Оставшиеся же продолжили избивать Нордиса ногами, не давая ему и шанса на то, чтобы он встал.

– Ты оклеветал родителей Элины и надеялся на то, что тебе хоть кто-то поверит, – ответил Ройк, смотря на него свысока.

– Оклеветал? – Нордис рывком встал на ноги и замахнулся на него правой рукой.

Ройк моментально среагировал и взял его за руку, остановив его удар прямо перед своим лицом и не шелохнувшись даже на миллиметр.

– О, – Нордис удивленно посмотрел на него в последние мгновения перед тем, как Ройк сильно ударил его и он снова упал на асфальт. Он чувствовал, как из его носа текла кровь и как он постепенно терял сознание.

– Т-ты кто такой? – удивленно спросил кого-то Ройк, посмотрев в сторону. В его словах было куда больше испуга, нежели удивления, но Нордис и понятия не имел о том, что там происходило на самом деле. Он мог всего лишь лежать с практически закрытыми глазами и догадываться.

Кто-то быстро приблизился к ним и присоединился к уже было заканчивающейся драке. Были слышны удары кулаков, а также следующие после этого звуки падения на жесткий бетонный асфальт. Нордис на какое-то время потерял сознание и уже был не в силах следить за происходящим даже краем своего уха.

В моменте он начал приходить в себя и медленно открыл глаза, осматриваясь по сторонам. Нордис все также лежал на асфальте, а рядом с ним было четыре, как могло показаться на первый взгляд, бездыханных тела: Рейнард, Ройк и двое неизвестных.

– Э-эй, вставай, – сказал ему Дрейм, смотря на него и водя руками перед его лицом.

– Ч-что произошло? – тихо спросил Нордис, начав приходить в себя.

– Я со всеми справился, – нарциссично ответил Дрейм, улыбнувшись так, будто избивать людей для него было каким-то достижением и так, будто избиения приносили ему огромное удовольствие. – Я уже ни раз видел как они тебя избивали, вот и решил ввязаться. Просто ненавижу таких людей как ты, которые не могут постоять за себя, – он с презрением посмотрел на него. Дрейм всегда был прямолинейным и очень грубым человеком, но даже осознавая все это, Нордису было очень неприятно слышать подобное в свою сторону.

– Я-то не могу? – разозлился Нордис, не желая признавать этого. Он медленно встал и отряхнул с себя всю грязь, а также вытер уже подсохшую кровь со своего лица.

– Ну да.

– А ничего, что их было четверо?

– Ничего. У меня же получилось в одиночку их уложить, значит и у тебя бы тоже вышло… Только, если бы ты был чуть-чуть сильнее, – явно подтрунивал над ним Дрейм.

– Да ты пришел тогда, когда они все уже были наполовину побиты! – все еще сопротивлялся Нордис. – И, и…

– Да-да, думай как хочешь, – пофигистично ответил ему Дрейм, не желая продолжать этот горе спор. – Сейчас ясно одно – из-за сегодняшнего поражения они на какое-то время отстанут от тебя, а если будешь общаться со мной – сможешь забыть о них раз и навсегда.

– Пфф… Еще чего, – ухмыльнулся Нордис, не став отвечать на его предложение. Вернее, это был намек, но намек настолько толстый и очевидный, что в голове Нордиса он, скорее, походил на самое, что ни на есть, предложение.

– Тебя проводить?

– Как хочешь… – с хмурым лицом ответил Нордис, после чего они направились в сторону его дома.

Они шли молча несколько минут и затем Нордис спросил его:

– Ты чем вообще занимаешься?

– Ты о чем это?

– О том, как ты уложил всех тех парней.

– А-а… Ты об этом… – он встал в позу и начал выпендрежно показывать разные удары. – Я занимаюсь боксом, но лишь как любитель и в боях я не участвую, – Дрейм ударял то правой, то левой рукой и изменял удары. – Хочешь, могу и тебя потренировать?

Нордис смотрел на это и пытался скрыть свое удивление.

– Нет, спасибо… – моментально отказался он, даже не раздумывая над его предложением.

Нордис был слишком стеснительным и боялся пробовать что-то новое. Как только он начинал думать о новом занятии – в голову сразу приходили мысли о том, что у него ничего не получится, но он, в отличие от любого другого человека, воспринимал все это как самый, что ни на есть, провал. Провал, из-за которого он упадет в грязь лицом перед другими. В этом-то и заключалась его странность, ибо сам по себе он был одиночкой и считал, что не зависит от чьего-либо мнения, но на самом же деле зависел от мнения окружающих куда больше чем кто-либо другой. Также Нордис в силу своего возраста и упертости не понимал, что без провалов не может быть успеха, а без успеха не может быть и провала.

– Ну, как хочешь. Мое дело предложить, – Дрейм тут же прекратил свой бой с тенью и продолжил идти вместе с Нордисом. – А чем занимаешься в свободное время ты? 

– Сижу за компьютером, читаю книжки, размышляю о разном.

– О чем? – только и спросил он, зацепившись за последнюю часть его ответа.

– О смерти.

– О смерти? А почему именно о ней?

– Потому что мне интересно и непонятно, что будет после.

– После? Тоже самое, что было и до твоего рождения – ничего.

– Если это так, тогда все еще хуже, но это всего лишь одна из причин моих размышлений. Меня пугает тот факт, что вне зависимости от твоего пола, возраста и прочих характеристик твоя жизнь может прерваться в любую секунду по самым неожиданным причинам.

– Ты прав… Но что ты можешь поделать с этим?

– Ничего.

– Тогда нет никакого смысла засорять всем этим свою голову, болван! – Дрейм захватил локтем шею Нордиса, пытаясь отвлечь его от дурных мыслей.

– Отпусти, – Нордис убрал его руку и нахмурился, ибо совсем не любил внезапные прикосновения к себе.

– Поэтому живи и не забивай свою голову этой чепухой, – добавил Дрейм, отпустив его.

– Мы с тобой совсем разные, Дрейм, – начал Нордис, посмотрев ему в глаза. – Это тоже самое, что я скажу тебе: “бросай свой бокс и займись уже чем-то нормальным”.

Он понимал, что сравнение было не самым удачным, но надеялся, что Дрейм его поймет.

– Э? Я не буду бросать бокс, – Дрейм резко поменялся в лице.

– Вот и я со своими мыслями о самой странной дребедени точно такой же, понимаешь? Это уже две взаимосвязанные вещи, которые не могут жить друг без друга. Часть меня, как рука или нога, но, конечно же, по своей важности с ними она не сравнится.

– Понял…

– Ты куда идешь? – Нордис остановился у калитки своего дома. – Мой дом здесь, – он показал на него рукой. – Мы дошли.

– А-а… Да. 

– Завтра увидимся, – он открыл калитку и зашел на территорию своего дома. 

Нордис зашел домой, быстро разделся и заперся в своей комнате, чтобы родители не заметили его новые синяки на лице и не начали расспрашивать его об этом. Ему не хотелось тратить на это время, тогда он хотел лишь повторять удары Дрейма один за другим по памяти.

“Боксер, значит, – вспомнил его слова он, ухмыльнувшись и начав тренировать разные удары. – Может, мне действительно стоит у него поучиться…”

Хоть Нордис и не ответил на его предложение дружбы, на самом деле Дрейм его заинтересовал и в глубине души он был не против общаться с ним. Они действительно были разными: Дрейм – легкомысленным, общительным и прямолинейным, в то время как Нордис – рефлексирующим, закрытым и зачастую предпочитал свое мнение оставлять при себе. Но именно это, по итогу, и послужило основной причиной всей его заинтересованности в нем.