Глава 19

Прим. переводчика: Маг Aileen, которую я до этого переводила как "Айлин" в дальнейшем будет переведено как "Эйлин".

---

«Насколько же бесполезной может быть человеческая жизнь».

Бормотание, похожее на внутренний монолог.

Это моя оценка действий Джулиана до сих пор.

Этот чертов узкоглазый злодей не только пытался убить своего наставника, Хайдена Рейха, но ещё и оказался идиотом, который не умел как следует распоряжаться деньгами.

«Нет большего дурака, чем тот, кто, находясь в таком положении, собирает произведения искусства вместо того, чтобы откладывать деньги на чёрный день».

Конечно, от жалоб проку немного.

Я тут же взял несколько предметов искусства из особняка и направился в обещанный ювелирный магазин.

Работы известных художников, признанных во всей империи и даже на всём континенте.

Я подумал, что смогу обменять их на лунный камень.

«…»

— Сожалею, господин Джулиан, но мы не проводим сделки посредством натурального обмена.

Это была наивная мысль.

Хозяин ювелирной лавки излучал «страх», но всё равно вежливо отказал.

Купец не станет заключать убыточную сделку.

Они не будут просто так скупать искусство.

В конце концов, искусство остаётся искусством лишь для тех, кто может распознать его ценность.

Однако в любом мире есть места, где подобные вещи можно продать.

А именно — художественная галерея.

— Ах, добро пожаловать, господин Джулиан. Я — Пирсос, оценщик из галереи искусства «Id Cosmos».

— Приятно познакомиться.

Зайдя в «Id Cosmos», одну из галерей в столице империи, я был встречен оценщиком.

Обычно на организацию такой оценки уходят недели, но «Джулиану» удалось назначить встречу всего за один день.

— Могу ли я взглянуть на предмет, который вы хотите оценить?

По просьбе оценщика я достал картину, что висела у входа в особняк.

Масляный портрет, с кремовой текстурой, характерной для масла, отражающий уникальный внутренний мир художника.

— О…

Из уст оценщика вырвался вздох.

Очевидно, это была не обычная вещь.

Казалось, любой причастный к искусству человек стал бы пускать слюни.

Оценщик не мог скрыть улыбки, стал поворачивать картину под разными углами, достал увеличительное стекло, чтобы осмотреть её поближе.

Через несколько минут он натянуто улыбнулся.

— Это подделка.

— …Подделка, говорите?

— Да.

Оценщик кивнул в ответ на мой вопрос.

— Оригинальный автор этой работы — Корусиус Винсент. В мире искусства в своё время была мода подражать его уникальной технике…

В конечном счёте, это означало, что передо мной — подделка, имитирующая технику известного художника. А значит, ценности она не имеет.

Может, стоило принести что-то другое?..

Я подумал, что это достойная картина, раз она висела у самого входа в особняк, но, похоже, ошибался.

— Тем не менее, я впервые вижу настолько искусную подделку. Я хотел бы её купить. Как насчёт 1000 нар?

К счастью, оценщик выразил готовность купить картину.

Похоже, он предложил честную цену.

Я кивнул.

Учитывая, что мне срочно нужен был лунный камень, чтобы завершить несовершенный «Лунный меч», каждая монета была на счету.

Не было причин отказываться от 1000 нар.

— Тогда, господин Джулиан, позвольте мне принести договор?

— Да.

Я кивнул, и оценщик, извинившись, удалился вглубь галереи.

Оставшись один, я осмотрелся.

«Довольно людно».

В галерее было много посетителей, все они были поглощены разглядыванием произведений.

Особенно интересно было то, что большинство работ здесь выполнены в импрессионистской технике.

Учитывая, что сеттинг «Давайте убьём Повелителя демонов» находится где-то между средневековьем и современностью, это выглядело довольно прогрессивно.

С такой мыслью я стал рассматривать самую броскую картину.

Хм. Всё равно не понимаю.

Говорят, «знать» и «ценить» — это разные вещи, но по моим ощущениям, это просто хорошо нарисованная картина.

— Ценить искусство… довольно старомодное увлечение для вас.

Кто-то заговорил со мной — тот, кто, как и я, не мог постичь глубокий мир искусства.

Судя по знакомому тону, этот человек знал меня.

Я обернулся, чтобы увидеть, кто осмелился так запросто обратиться к печально известному Джулиану.

Тёмно-синие волосы.

И лицо, к которому тянется взгляд.

Эйлин де Донасьен.

Человек, чьи намерения с момента нашей первой встречи оставались неясными.

Её алые глаза будто втягивали в себя.

— Мисс Эйлин тоже пришли посмотреть на картины?

Я ответил с безразличием.

Я мог бы и проигнорировать её, но с таким непредсказуемым персонажем важно было собирать информацию при каждом удобном случае.

К счастью, над её головой не появилось «цвета отрицания».

— Разумеется.

Эйлин пожала плечами.

В конце концов, какая ещё причина может быть для визита в галерею, кроме желания посмотреть на картины?

Это я тут странный — пришёл продавать искусство за деньги.

— У одного моего родственника здесь выставлена работа.

Эйлин указала пальцем на картину, висевшую перед нами.

На ней был написан заголовок — «Прогулка», а в качестве художника значилось имя «Ферен де Донасьен».

Похоже, именно эту работу своего «родственника» она имела в виду.

— Знаете? — внезапно заговорила Эйлин, продолжая разглядывать картину.

— Знаю что?

— Сенат в последнее время пристально за тобой наблюдает.

Эта женщина с поразительной легкостью бросала такие фразы, будто говорила о погоде.

Делая вид, что меня это не задело, я тоже продолжал рассматривать картину. Эйлин тем временем продолжила:

— На самом деле, ещё во время вступительного экзамена в «Закрытые глаза» я примерно представляла, чего добивается Сенат.

— Именно поэтому экзамен был устроен так, как был. Потому что я хорошо понимала их намерения.

Я кивнул, изображая невозмутимость, но внутри всё бурлило.

То, что только что рассказала Эйлин, было для меня новостью.

Если бы я знал об этом заранее, я бы всеми силами отклонил роль инструктора на том испытании.

— Отчасти потому, что твоя стратегия тогда не сработала, а отчасти — из-за предложения, которое ты недавно подал в канцелярию, Сенат теперь скрежещет зубами. Они расценили это как посягательство на их власть.

Предложение, в котором я указал на недостатки вступительного экзамена в «Закрытые глаза», было воспринято как вызов?

— Понятно.

— Притворяешься, что тебя это не беспокоит, да? Просто будь осторожен. Можно не сомневаться, что они что-нибудь предпримут.

— Спасибо, леди Эйлин. Но... вы уверены, что вам стоит говорить такие вещи?

Эйлин прищурилась, глядя на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы же дворянка. Вам наверняка нужна поддержка Сената. Разве можно вот так свободно говорить о таких внутренних делах?

— Всё в порядке. Я хоть и дворянка, но в первую очередь — маг с Башни магов. И… —

Она замялась, взгляд её на миг потух, но затем снова стал твердым.

— Ты помог мне в Специальном округе Юлин. Я не люблю оставаться в долгу.

Будь то за добро…

Или за зло.

Эйлин добавила это с особым акцентом.

Старое выражение: «Отплачу добром за добро, злом — за зло».

— Хорошая привычка, — я едва заметно усмехнулся.

— Сэр Джулиан! Я принёс договор! —

Оценщик, ушедший было за документами, поспешно вернулся. Он аккуратно разложил бумаги на столе.

Я достал из кармана перо.

— Что вы делаете? —

Эйлин, стоявшая рядом и наблюдавшая за происходящим, спросила.

Я вкратце объяснил: пришёл посмотреть на картины и заодно продать одну.

— Эту картину?

— Да, леди Эйлин, — ответил вместо меня оценщик.

Эйлин медленно подошла к картине, лежавшей на столе в раме.

Её выражение стало серьёзным. Она внимательно всматривалась в изображение.

— Вы собираетесь так просто продать эту работу?

— Ах, леди Эйлин тоже узнали технику Корусиуса Винсента. Но, к сожалению, это подделка…

— Это подлинник. Я уверена, что в Империи нет ни одного художника, кто работал бы с маслом так же. И подпись в углу — точно Корусиуса.

— Простите?..

— Простите?..

Оценщик снова принялся изучать картину, особенно ту часть, на которую указала Эйлин.

Спустя какое-то время лицо оценщика побледнело.

— Э-этого не может быть… Это действительно подлинник… Такая редкость… Похоже, я допустил ошибку.

— При таком качестве это не может быть подделкой, — твёрдо заявила Эйлин.

Подлинник?

Услышав бормотание оценщика, я снова взглянул на картину, лежащую на столе.

— Это меняет оценочную стоимость?

Честно говоря, мне было всё равно — подделка это или нет.

Главное — чтобы цена была повыше.

А подлинники, естественно, ценятся больше.

— Простите, сэр Джулиан… Если это действительно оригинал, наша галерея не может позволить себе такую покупку.

Не может позволить?

Тогда сколько же на самом деле стоит эта картина?

— Я спросил, насколько изменилась оценка?

Сколько она стоит?

Оценщик с побелевшим лицом не мог вымолвить ни слова.

Зрачки дрожали, а над головой густо клубился «цвет страха».

— Д-дорогой Джулиан! В оценке ведь можно и ошибиться! Людям свойственно ошибаться!

— Простите, сэр Джулиан…!

Они, наконец, осознали, каким я, должно быть, им показался.

«Улыбающийся Палач», который вот-вот вынесет приговор оценщику за ошибку в оценке.

Похоже, в своём возбуждении я действительно случайно их припугнул.

Даже Джулиан не стал бы так поступать…

…Наверное.

— Я не собираюсь никого винить за ошибку. Как сказала леди Эйлин, людям свойственно ошибаться.

Я постарался говорить спокойно, давая понять, что им не о чем беспокоиться.

Но Эйлин, похоже, вовсе не была в этом уверена.

— Однако, теперь я в затруднении. Что же делать с этой картиной…

Если покупка лунного камня затянется, у меня начнутся проблемы.

Мне нужно как можно скорее завершить «Лунный Меч» ради хоть какой-то безопасности.

— Тогда, может, мне вас с кем-то познакомить? — Пока я размышлял, внезапно заговорила Эйлин.

— Я знаю одного человека, которому точно будет интересно купить картину Корусиуса.

— Правда?

Я невольно отреагировал на эту неожиданную удачу.

Такое везение, да ещё и помощь от непредсказуемой Эйлин — повод для подозрений.

— Но тебе придётся кое-что сделать для меня.

Как и следовало ожидать.

Она напомнила: в этом мире ничто не даётся даром.