Пролог

Какой-то странный сегодня день.

Нам Сун остановился и поднял взгляд к небу. Снежинки медленно кружились в воздухе, но стоило им опуститься слишком низко, как они тут же, будто передумав, взмывали вверх и растворялись в морозной дымке. Он протянул руку и посмотрел на снежинку, которая успела приземлиться на ладонь и уже начала таять. Прикосновение было неожиданным и очень холодным.

Нам Сун вздохнул и сунул руки в карманы. Ему было некуда идти, и всё же… он двинулся с места и зашагал вперёд.

Стоял апрель, и всё же шёл снег.

Было всего три часа дня, но из-за хмурого неба казалось, что уже наступил вечер.

Солнце пряталось за свинцовыми тучами. Люди в лёгкой одежде торопливо сновали туда-сюда, съёжившись от холода. По растерянным взглядам, которые они то и дело бросали на небо, было видно: никто из них не ожидал снега.

А Нам Сун продолжал идти вперёд, даже не пытаясь уклонится от снежинок. Снег посреди весны, день без солнца – всё это казалось каким-то дурным знаком, который предвещал конец света. Хотя, конечно, никакого конца света не будет. Если этому миру и суждено рухнуть, то только из-за математики, которую он только что завалил.

С предметами, где всё зависело от зубрёжки, было проще: даже если он не был уверен в ответах, всегда находилось, что написать – так что бланк никогда не оставался пустым.

А вот математика…

Она была для него настоящим испытанием. Просто читая условия задачи, он с трудом понимал, что от него вообще хотят, а уж как их решать – не имел ни малейшего представления. Глаза бессмысленно скользили по строкам, усыпанным непонятными символами и знаками, названия которых он, если и знал когда-то, то уже давно забыл. Как было бы здорово, если бы ответы, выбранные им наугад, вдруг оказались правильными…

Хотя вряд ли.

Разве что мир внезапно встанет с ног на голову.

Всё указывало на то, что математику ему придётся пересдавать в августе. Что ж, по крайней мере не все предметы разом – и на том спасибо.

Когда же это было?.. Кажется, в средней школе учитель математики как-то сказал: «Нет науки яснее и логичнее, чем математика». Тогда это показалось ему полной чепухой, но теперь, оглядываясь в прошлое, он понимал, что учитель был прав.

Если бы математика не была такой логичной и предсказуемой, возможно, Нам Сун и счёл бы её достойной внимания. Он прожил всего шестнадцать лет, но за это короткое время уже успел убедиться: в мире было слишком много противоречий, которым просто нет объяснений.

Вот, например, апрель – это весна.

Но как тогда объяснить снег, который сыплется с неба?

Нам Сун снова поднял голову. Но взгляд его был устремлён не в небо, затянутое тучами, и не на снежинки, рассыпающиеся в воздухе туманным облаком. Он смотрел на дерево, на тонких ветвях которого дрожали, будто от холода, едва распустившиеся бледно-зелёные листья.

– Чёрт, скорее бежим! Всё из-за этого препода!

Чей-то раздражённый голос заставил Нам Суна обернуться. Вдалеке появилась группа школьников, торопливо бегущих к школе. Похоже, они сбежали с уроков и попались на глаза учителю.

Когда-то и он был таким.

Ходил по улицам в школьной форме вместе с ним…

Нам Сун посмотрел им вслед и невольно улыбнулся. Но улыбка тут же померкла.

Было слишком больно.

От этой мимолётной улыбки.

От воспоминаний.

От осознания, что тому, кого больше не было рядом, было ещё больнее, чем ему.

Каждый раз, когда на его лице появлялась улыбка, Нам Сун с изумлением осознавал, что в нём ещё осталось место для радости и смеха.

Выходит, я могу улыбаться и смеяться… даже без него.

А вместе с этой мыслью уголки его губ, поднявшиеся было вверх, замирали, словно сдавленные внезапным чувством вины.

Для Нам Суна ясной и безоговорочной истиной была вовсе не математика, а вера в то, что они всегда будут вместе. Но когда эта вера разбилась на осколки, он впервые задумался: а существует ли в этом мире хоть что-то чёткое и определённое?

Он пытался забыть. Пытался стереть из памяти, вычеркнуть из жизни, закопать как можно глубже. Но, к сожалению, ему так и не удалось перечеркнуть те десять лет, что они провели бок о бок.

Он был рядом с Нам Суном с шести лет – с его переезда в Сувон. Они вместе ели, спали и играли… Наверное, именно поэтому избавиться от этих воспоминаний оказалось невозможным.

Нам Сун вспоминал о нём, когда ел дома лапшу. Видел его силуэт на футбольном поле, у автомата перед супермаркетом и даже рядом со старой вывеской у входа в закусочную. Всё вокруг хранило отпечатки прошлого.

Когда Нам Сун бросил школу и уехал с отцом в Сеул, он почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение.

Он стремился туда, где не было следов их общего прошлого – туда, где можно было, наконец, почувствовать себя свободным.

Нам Сун остановился у входа на станцию метро. Ещё несколько шагов – и покажется автобусная остановка. Оставалось только дождаться автобуса, который отвезёт его домой.

Внезапно снег повалил ещё сильнее.

Действительно странный день. Очень странный.

Немного подумав, Нам Сун всё же зашёл в метро и, спустившись вниз, остановился у платформы.

И вдруг его взгляд зацепился за строчки, выгравированные на стеклянной двери:

Если присмотреться – открывается красота.Если смотреть долго – рождается любовь.С тобой – именно так.

Нам Сун вошёл в поезд, идущий в Сувон, и сел на одно из пустых мест.

Сквозь тёмное, запылённое стекло он смотрел в окно, а затем встретился взглядом с отражением напротив.

Шестнадцатилетний подросток с печальными глазами.

Нам Сун смотрел на это лицо, как на что-то чужое, внимательно вглядываясь и пытаясь понять: кто же он – этот парень?

А был ли в этом мире хоть кто-то, кто смотрел на Нам Суна так же долго и внимательно, как сейчас смотрел он сам?

Кажется, даже он никогда не смотрел на своё лицо вот так, по-настоящему.

С тех пор как Нам Сун начал прятаться в своей комнате, зеркало для него просто перестало существовать.

Каждую ночь он видел себя во сне – но не своими глазами, а как будто со стороны. И тот образ Нам Суна, который являлся ему во сне, был далёк от чего-то красивого и трогательного.

А это отбивало всякое желание смотреть на себя и наяву.

После того, как отец уехал в провинцию, Нам Сун остался в незнакомом доме в полном одиночестве. Иногда его мучили кошмары, иногда всё тело сковывало оцепенение, и он не мог ни пошевелиться, ни закричать. Бывало, он вскакивал с постели, испуганный собственными криками, похожими то ли на визг, то ли на отчаянный вопль. Иногда ему казалось, что земля рушится под ногами. Иногда он ощущал на себе чьи-то тяжёлые взгляды, словно бы кто-то следил за ним издалека.

Но несмотря на всё это, он снова и снова продолжал убегать в сон. Потому что реальность, в которой он жил, была страшнее и хуже любого кошмара.

Однажды, проснувшись после очередного тревожного сна, Нам Сун отдёрнул шторы, и тут же в комнату хлынул яркий солнечный свет. Он посмотрел на прохожих за окном, на листья, колышущиеся от лёгкого ветерка… А потом вышел на улицу и отправился в путь.

Ему никогда не удастся забыть.

Даже если у него вдруг получится, воспоминания всё равно будут всплывать из глубин сознания, принимая форму кошмаров.

Каждую секунду они будут тянуть его обратно – в тот самый момент, к нему… к тому, кто когда-то был рядом.

Это невозможно стереть.

Но может быть…

Получится хотя бы спрятать?

Если бы в сердце можно было завести маленький ящик, сложить в него всё, что было связано с ним, и, захлопнув крышку, закрыть на крепкий замок… Быть может, тогда жить стало бы хоть капельку легче?

Нам Сун попытался представить внутри себя этот ящик.

Но ничего не вышло.

Нам Сун знал, что всё это было невозможно. Он по-прежнему нёс своё наказание – то, что назначил себе сам.

Он не может быть счастлив.

И, что самое главное, не хочет этого.

Ведь человеку, который сам посадил себя в клетку, счастье не к лицу.

И всё же, несмотря на то, что он давно не ждал ничего хорошего, в глубине души всё ещё шевелилось тихое, едва заметно желание – жить, как все.

Сдать экзамены. Вернуться в школу.

У него не было ни мечты, ни цели. Он не знал, кем хочет стать и чего хочет добиться. Но и продолжать жить так, как сейчас, он тоже не мог.

Единственное, чего он по-настоящему хотел, это выбраться из этого замкнутого круга воспоминаний, в котором он застрял, и просто… двигаться вперёд.

Поезд остановился, и Нам Сун вышел. Пройдя сквозь станцию, он побрёл вперёд, не задумываясь о направлении. Памятью пользоваться даже не пришлось – ноги сами знали дорогу. Он оказался на знакомом склоне, по которому когда-то спускался и поднимался почти каждый день.

Снег уже перестал идти.

А может, это был вовсе не снег, а дождь? В любом случае, асфальт в переулке был мокрый. В небольших выбоинах стояла вода – мутные лужи с тусклым отражением серого неба.

Нам Сун зашагал вверх по влажному склону.

Он шёл к его дому.

Но его там больше не было.

Говорили, что вскоре после того, как Нам Сун уехал из Сувона, он тоже переехал.

И всё же, даже зная, что его там нет, Нам Сун время от времени возвращался к этому месту.

В тот первый день, когда он проснулся от очередного кошмара и, дрожа, вышел из дома, он тоже поднялся по этому склону…

На полпути Нам Сун заметил идущего впереди школьника. На нём была та самая форма, которую когда-то носили они.

Высокий рост. Коротко остриженные волосы.

Нам Сун едва не окликнул его по имени. Всё произошло слишком быстро. Почти автоматически.

Но, конечно же, это не мог быть он.

Он больше не носит эту школьную форму. Да и, кроме того, он больше здесь не живёт.

Нам Сун застыл, глядя, как школьник открывает знакомую калитку – ту самую, что вела в его дом.

Дом, где когда-то жил он.

Наверное, это тот, кто переехал сюда после него?

Сотни, тысячи раз Нам Сун представлял себе, как они случайно столкнутся здесь, на этом склоне.

И каждый раз задавался вопросом: что сказать? Как себя повести?

Может, просто бросить: «Ну наконец-то!» – как будто они расстались только вчера? А может, сказать «прости» – то самое слово, которое он должен был произнести ещё тогда, но так и не смог?

Но сколько бы он ни думал об этом, даже в своих самых смелых фантазиях он так ни разу и не решился заговорить с ним первым. А знаете, чем всегда всё заканчивалось? Он – просто стоял и молча смотрел, а тот – отворачивался и уходил прочь. Вот и всё.

Он исчезал, а Нам Сун оставался на месте, так ничего и не сказав, и медленно разрушался изнутри.

Вот он – его сон, который преследовал его каждую ночь. 

Разве может человек, отказавшийся от радости в реальности, позволить себе счастье хотя бы во сне?

Прошлой ночью он снова пришёл к Нам Суну. И впервые за всё это время улыбнулся ему…

– Ты где пропадал, придурок? – спросил он с той самой интонацией, с которой раньше частенько обращался к нему.

Когда Нам Сун проснулся и понял, что это был всего лишь сон, он тихо заплакал. А потом в голову вдруг пришла мысль…

А что, если он действительно встретит его сегодня?

И тот скажет всё точно так же, как во сне?

Вот такая вот глупая, странная мысль.

Но ведь и день сегодня был довольно странный.

«Ты где пропадал, придурок?»

Тогда Нам Сун бы ответил, что видел очень странный и грустный сон. Рассказал бы ему, что по пути сюда встретил школьника в форме, который напомнил ему о прошлом, а точнее – о нём.

А потом признался бы, что решил снова вернуться в школу.

И как было бы здорово, если бы после всего этого он просто сказал:

– Молодец!

Нам Сун остановился и молчаливо уставился в небо.

Продолжение следует☘️