Глава 8.0

Глава 8

(Начало главы - Завод "Кристалл")

Тишина, наступившая после исчезновения Тени и Брута, была оглушительной, звенящей в ушах тяжелее, чем грохот боя. Пыль медленно оседала, смешиваясь с едким дымом от сигнальной ракеты и запахом гари, озона и… крови.

Ксения, стиснув зубы от дикой боли в простреленном плече, уперлась левой рукой в груду искореженного металла. Каждый вдох давался с трудом, в глазах плясали черные точки. Но сознание не подвело. Увидев бездыханную Ирину и согнувшегося у "Бурана" Диму, она собрала последние капли ярости и воли. Добравшись до внедорожника, ее окровавленные пальцы нащупали кнопку экстренной связи на приборной панели.

"Крепость… Код… Кровавый Рассвет…" – ее голос был хриплым, прерывистым, но сообщение ушло. – "Координаты… переданы… Вызов… всех… Много… раненых… Артем… Женя… исчезли…"

Силы оставили ее. Она сползла на холодный асфальт, прижимая рану, из-под пальцев сочилась алая струйка. Темнота сгущалась на краю зрения.

(Прибытие Помощи)

Сирены резали тишину заброшенного завода задолго до появления машин. Первыми примчались два бронированных вездехода "Границы". Двери распахнулись, высыпали люди в серой тактической форме – медики и бойцы прикрытия. Они действовали молниеносно, четко, как отлаженный механизм.

– Живые! Все четверо! – крикнул один из бойцов, осматривая Ирину. – Ирина без сознания, пульс слабый, но есть! Дыхание поверхностное!
– Дима – множественные ушибы, переломы ребер, вероятно, сотрясение! Дышит тяжело!
– Ксения – огнестрельное (энергетическое) ранение плеча, сильная кровопотеря, шок!
– Маша – полное истощение сил, вероятно, ментальное перенапряжение! Жизненных угроз нет!

Медики немедленно приступили к работе: кислородные маски, датчики, остановка кровотечения у Ксении, иммобилизация Димы, капельницы. Бойцы образовали периметр, оружие наготове, сканеры рыскали по руинам, выискивая угрозы.

Ирина очнулась под воздействием стимулятора. Глаза открылись, затуманенные болью и дезориентацией. Первое, что она увидела – лицо медика, склонившегося над ней.

– Где… – ее голос был слабым, как шелест. – Остальные… Дима? Ксения? Маша? – Она попыталась приподняться, но резкая боль в спине и головокружение пригвоздили ее к носилкам.

– Живы, Ирина, – быстро ответил медик, мягко, но настойчиво удерживая ее. – Тяжело ранены, но стабильны. Эвакуируем. Дима – переломы ребер, Ксения – ранение, Маша – истощение. Они в сознании, вроде.

Облегчение сменилось новой волной тревоги. Ирина схватила руку медика.

– Артем? Женя? – Ее взгляд стал острым, требовательным. – Где они? Что с ними?

Медик обменялся взглядом с коллегой. Тот покачал головой.

– Их нет, Ирина. Когда прибыли – только вы четверо были на площадке. Никаких следов. Сканеры пустые. Как… сквозь землю провалились.

Ирина закрыла глаза.

– Ничтожные… черви… – прошипела она себе под нос, сжимая кулак, несмотря на боль. – Весь план… коту под хвост. Игроки вышли на поле… раньше срока. – Открыв глаза, она посмотрела на медика. – Срочно в "Крепость". Максимальная скорость. И передайте… Код "Темный Шторм". Повторяю, "Темный Шторм". Для всех.

(Пустыня. Неизвестная Локация)

Сознание вернулось к Артему как удар. Он вскинулся, задыхаясь, словно вынырнув из глубины. В легких – раскаленный песок, в голове – тупой гул и обрывки кошмара: синяя вспышка, железная хватка на горле Жени, ледяные глаза Тени…

Женя!

Он огляделся, дискомфорт сменился шоком. Бескрайнее море раскаленного песка под безжалостным солнцем, упирающееся в линию дрожащего горизонта. Ни деревца, ни тени, лишь редкие, изможденные солнцем колючки. Тишина стояла гнетущая, звенящая, нарушаемая лишь шелестом ветра, перекатывающего песчинки. Жара обволакивала, как физическая преграда, выжимая пот, которого почти не было – тело было обезвожено до предела.

Рядом, метрах в пяти, лежал Женя. Лицо его было мертвенно-бледным, на шее – четкие багровые отпечатки пальцев. Он не двигался.

– Женя! – Хриплый крик Артема разорвал тишину. Он вскочил, ноги подкосились от слабости, но он дополз. – Женя! Очнись! Дышишь? – Он тряс его за плечо, прикладывая ухо к груди. Слабый, неровный стук сердца. Дыхание поверхностное, прерывистое. – Жень, держись! – Артем оглянулся в панике. Ничего. Только песок, солнце и смерть. Куда он нас забросил?!

Он попытался вспомнить, как это произошло. Отчаяние, страх за Женю… и внутри что-то сорвалось, вырвалось наружу синей волной. Он перенес их? Или Тень? Или… их просто выбросило эхом его неконтролируемого выброса?

Женя застонал, закашлялся сухим, лающим кашлем. Глаза открылись, полные боли и непонимания.

– Г-где… – он попытался приподняться, схватившись за горло. – Тот… ублюдок… сдавил…

– Жив! Слава богам! – Артем помог ему сесть. – Не знаю где. Пустыня. Бескрайняя. – Он махнул рукой вокруг. – Нас вышвырнуло… после вспышки.

Женя осмотрелся, его лицо исказилось от ужаса и безнадежности. Он попробовал встать, но зашатался. Артем подхватил его.

– П…пустыня? – прохрипел Женя, касаясь пальцами ужасных синяков на шее. – К…какая? Гоби? Сахара? Может, Австралия?! – В его голосе звучала истеричная нотка.

– Почувствуй солнце, – мрачно ответил Артем, снимая потрепанную куртку и накидывая Жене на голову. – Какая разница? Без воды мы здесь – трупы через пару часов. Двигаться надо. Искать тень, хоть какую-то влагу.

Они пошатываясь пошли, выбирая направление наугад – туда, где песчаные дюны казались чуть ниже. Каждый шаг давался мучительно. Песок забивался в кроссовки, обжигал ноги даже через подошву. Солнце палило нещадно, отражаясь от светлой песчаной глади, слепило. Воздух колебался маревами, обманывая взгляд видениями воды и пальм.

– Не… не могу… – выдохнул Женя через час такого ада. Он остановился, согнувшись пополам, опираясь руками о колени. Голос был сухим, как пергамент. – Голова… раскалывается… Пить… хоть глоток…

Артем тоже был на пределе. Сухость во рту превратилась в жжение, мышцы горели, в висках стучало. Он оглядел горизонт – все те же бесконечные волны песка. Отчаяние сжимало горло.

– Смотри! – вдруг вырвалось у него. Глаза, привыкшие к бликам, уловили вдалеке, в ложбине между дюнами, смутное зеленое пятно и блеск. Не мираж? Он прищурился. – Вода! Там! Я вижу воду и деревья! Настоящие!

Женя поднял голову, посмотрел туда, куда указывал Артем. Сначала недоверие, потом слабая искра надежды.

– Артем… если это опять мираж… я тебя придушу своими руками… – прохрипел он, но уже выпрямлялся.

Они двинулись к видению, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Расстояние обманывало. Казалось, оазис был близко, но идти пришлось еще долго. Каждый шаг – пытка. Но зеленое пятно не растворялось, а становилось четче: несколько чахлых пальм с пышными верхушками, кусты колючего тамариска и главное – небольшое, но явно настоящее озерцо с мутноватой водой, отражавшее небо.

– Вода! – дикий, хриплый вопль Жени был полон животной радости. Он забыл про боль, про усталость, ринулся вперед, скатываясь с последней дюны, падая, поднимаясь, снова падая и катясь к воде.

Артем последовал за ним, более осторожно, но с тем же лихорадочным желанием. Добравшись до кромки воды, Женя, не раздумывая, рухнул в нее по пояс и начал жадно, с шумом хлебать воду, словно умирающий. Потом он нырнул с головой, оставаясь под водой долгие секунды, смывая с себя песок, копоть и страх.

Артем зашел медленнее. Он сначала зачерпнул воду руками, осторожно промыл лицо, смыл песок с губ, почувствовав невероятную прохладу. Потом тоже начал пить – медленно, сдерживая себя, зная, что резкое поглощение большого объема после обезвоживания опасно, но соблазн был слишком велик. Вода была теплой, с привкусом ила и минералов, но казалась нектаром. Наконец, он тоже погрузился в воду, давая ей омыть усталое, измученное тело. Облегчение было почти мистическим.

Выбравшись на берег, они доползли до скудной тени под пальмами и рухнули на песок. Прохлада, исходящая от влажной земли и растений, после адской жары пустыни, была блаженством.

– Ох… – простонал Женя, растянувшись на спине, закрыв глаза. – Кажется… живы… Пока…

– Пока, – согласился Артем, прислонившись к шершавому стволу пальмы. Он смотрел на воду, на дрожащий от зноя воздух над ней. – Но надолго ли? Надо найти людей. Цивилизацию.

– Ты ж нас сюда перенес, Архимед, – с слабой попыткой шутки пробормотал Женя, не открывая глаз. – Вот и переноси обратно. На базу. К кофе и бутербродам.

– Если бы я знал как, – горько ответил Артем. – Это… вырвалось само. От страха. От ярости. Я не управлял этим. Я даже не понимаю, что это было. – Он сжал кулаки, чувствуя знакомое покалывание под кожей, но теперь оно вызывало только страх. – Мы как пробки от шампанского. Вылетели неизвестно куда.

– Значит, будем искать выход пешком, – вздохнул Женя. – Главное – не сдохнуть от жары или голода в ближайшие дни. Хотя… – он приоткрыл один глаз, – от голода помрем попозже. От жажды – быстрее. Воды тут… надолго не хватит.

Они замолчали, наслаждаясь относительной прохладой, прислушиваясь к редким звукам пустыни – жужжанию насекомого, шелесту листьев пальмы.

(Появление Кочевников)

Артем первым заметил движение на гребне дальней дюны. Сначала показалось, что это миражи – несколько темных точек на фоне ослепительного неба. Но точки двигались, увеличивались. Они выстроились в цепочку.

– Женя, – тихо позвал Артем, привставая. – Смотри. Там.

Женя открыл глаза, прищурился.

– Верблюды? – неуверенно произнес он. – И… всадники? Наследники Мадиборо?

Точки превращались в силуэты. Пять верблюдов, гордо несущих на своих горбах всадников, закутанных в длинные, светлые одежды, защищающие от солнца. Они спускались с дюны по направлению к оазису размеренным шагом.

– Надо попробовать поговорить, – решил Артем, вставая. – Может, помогут. Или хотя бы подскажут, где мы.

– Или на вертеле зажарят, – мрачно добавил Женя, но тоже поднялся, поправляя импровизированный тюрбан из мокрой футболки. – Выглядим мы… как выброшенный мусор. Не внушаем доверия.

Кочевники приблизились. Артем смог разглядеть их лучше: смуглые, обветренные лица, пронзительные темные глаза, внимательно их изучающие. Оружия открыто не было видно, но в движениях чувствовалась настороженность. Они остановились в двадцати метрах от воды. Один из них, казавшийся старшим по возрасту, с сединой в черной бороде и умными, жесткими глазами, слез с верблюда и сделал несколько шагов вперед. Он поднял руку в странном, возможно, приветственном жесте – ладонью вперед, пальцы слегка растопырены.

– "Sar'vann thur, kael droth?" – его голос был низким, хрипловатым от солнца и ветра. Звуки языка были гортанными, с щелчками и придыханиями, совершенно незнакомыми.

Артем и Женя переглянулись. Ничего похожего на русский, английский или даже отдаленно знакомые языки.

– Мы не понимаем, – громко и четко сказал Артем, показывая на себя и Женю, потом на ухо и отрицательно качая головой. – Русские. Из России. – Он снова указал на себя. – Артем. – Потом на Женю. – Евгений.

Кочевник нахмурился. Он оглянулся на своих товарищей, что-то быстро проговорил на их языке. Один из других всадников, помоложе, тоже слез и подошел. Он внимательно осмотрел Артема и Женю, их странную, непустынную одежду, бледную кожу, обожженную солнцем.

– "Mor'ak ren?" – спросил молодой, обращаясь к старшему. ("Чужаки?")
– "Ren, shi'val dorn. Thal kor'veth uun." – ответил старший, кивнув в сторону их мокрой одежды и общего вида. ("Да. Видят озеро. Непохожи на местных.")
– "Ka'vesh taarn?" – спросил третий всадник, не слезая с верблюда. Его рука легла на рукоять длинного ножа у пояса. ("Опасны?")
– "Veth uun. Shi'val dorn... vel'kor." – покачал головой старший. ("Нет. Видят озеро... слабые.")

Артем попытался жестами показать, что они хотят пить (показал на озеро, на свой рот), что они заблудились (показал на все стороны, развел руками, сделал потерянное лицо), что им нужно к людям (сложил руки как в молитве, указал вдаль).

Молодой кочевник что-то сказал старшему. Тот кивнул.

– "Tol'vann. Shi'kar." – сказал молодой Артему, указывая на верблюдов, потом на себя и на направление, откуда они пришли. ("Идти. С нами.") Он сделал жест, приглашающий следовать.

– Кажется, зовут с собой, – перевел Артем Жене. – Пошли? Альтернативы нет.

Женя кивнул, с трудом скрывая облегчение. – Лишь бы не в рабство.

Кочевники спешились еще с одного верблюда – самого спокойного на вид. Старший что-то сказал молодому, и тот терпеливо стал показывать Артему и Жене, как взобраться на высокого животного. Первые попытки были комичны и неуклюжи – верблюд ворчал и отплевывался, парни падали в песок под сдержанные, но явные усмешки кочевников. Наконец, с помощью молодого кочевника, они уселись на широкое седло вдвоем, с трудом удерживая равновесие, когда верблюд поднимался на ноги с недовольным гортанным криком.

(Путь к Поселению)

Путь занял несколько мучительных часов. Солнце клонилось к закату, но жара не спадала. Верблюд шел мерной походкой, раскачивая седоков. Артем, сидевший сзади, попытался завязать хоть какой-то контакт.

– Как вас зовут? – спросил он молодого кочевника, идущего рядом пешком. Он показал на него, потом на себя: "Артем". Потом на Женю: "Евгений".

Кочевник понял. Он хлопнул себя в грудь.
– "Kael." – Затем указал на старшего всадника впереди. – "Tharok." – На третьего. – "Boran." – На двух других позади. – "Dag" и "Vesh".

– Кэл, Тарок, Боран, Даг, Веш, – повторил Артем, кивая. – Я Артем. Он – Евгений. – Он указал на Женю, который дремал, склонившись вперед, едва держась.

Кэл кивнул. "Ar-tem. Ev-ge-ni." – произнес он с трудом, но старательно. Потом показал вокруг. "Rak'Karr." – Он сделал широкий жест, охватывающий пустыню. ("Земля Карр" или "Пустыня Карр"?).

– Рак'Карр? – переспросил Артем. – Это место? Пустыня?

Кэл кивнул. "Rak'Karr. Vann." – Он указал вперед. ("Да. Идем.")

– Как мы сюда попали? – Артем снова показал на себя и Женю, потом на песок, развел руки и сделал недоуменное лицо. "Откуда?"

Кэл пожал плечами, его лицо выразило искреннее непонимание. "Shi'val dorn. Vel'kor. Sar'vann uun?" – Он показал на небо, потом на песок, как бы спрашивая: "Видели озеро. Слабые. С неба упали?"

Артем понял, что объяснить чудо телепортации на пальцах невозможно. Он просто покачал головой и вздохнул. "Uun." – сказал он, запомнив слово "нет". – "Uun. Просто… uun."

(Разрушенное Поселение)

Когда солнце уже почти коснулось горизонта, окрасив песок в кроваво-золотые тона, они достигли цели. Поселение предстало перед ними мрачной картиной.

Расположенное в широкой каменистой котловине, оно состояло из нескольких десятков глинобитных домов с плоскими крышами. Но значительная часть построек лежала в руинах – словно гигантский кулак прошелся по ним. Стены были разворочены, крыши обрушены, груды битого кирпича и глины засыпали узкие улочки. Уцелели лишь дома на окраинах. Поселение выглядело вымершим, лишь редкие огоньки теплились в немногих целых окнах. Воздух над руинами дрожал от жары, но висел и другой запах – пыли, гари и чего-то старой, запекшейся крови.

Тарок издал резкий гортанный возглас, увидев разрушения. Его лицо окаменело. Остальные кочевники замерли, лица их стали мрачными. Кэл выругался на своем языке, слово прозвучало резко и зло.

– "Karr'veth sha!" – прорычал Тарок. ("Карр проклята!" или "Здесь беда!")
– "Mor'ak? Thal'gor?" – спросил Боран, его рука снова легла на нож. ("Чужаки? Монстры?")
– "Uun shi'val," – мрачно ответил Тарок, указывая на характерные следы разрушений – не от оружия, а от огромной силы, словно от удара гигантского тарана. ("Не вижу следов.") Он повернулся к Артему и Жене, его взгляд стал жестче, подозрительнее. "Tol'vann. Shi'kar." – Он указал на уцелевшую часть поселка. ("Идти. Смотреть.")

Они въехали в поселение по единственной уцелевшей улице. Их появление вызвало движение. Из уцелевших домов, из-за груды камней стали появляться люди – в основном женщины, старики и дети. Их лица были изможденными, испуганными, глаза – огромными от горя и недоедания. Они смотрели на кочевников с надеждой, а на Артема и Женю – с немым ужасом и непониманием. Их бледная кожа, странная одежда делали их похожими на призраков или демонов из иного мира.

– "Tharok! Vann rak'vel?" – крикнул старик, выбежавший им навстречу. Его голос дрожал. ("Тарок! Принес помощь?")
– "Uun rak'vel, Orm. Rak'veth sha. Tol'vann dorn ren." – ответил Тарок, слезая с верблюда. Он указал на Артема и Женю, которых Кэл помог спуститься на землю. ("Нет помощи, Орм. Земля беды. Привели чужаков.")

Слово "ren" (чужаки) пронеслось по толпе шепотом. Взгляды, полные страха и ненависти, уставились на Артема и Женю. Женя инстинктивно отступил на шаг назад.

– Блин, Артем… – прошептал он. – Мне кажется, или нас сейчас свяжут и бросят в самую глубокую яму?

Артем почувствовал, как по спине пробежал холодок, несмотря на жару. Они были чужаками в разрушенном мире, и их появление совпало с бедой. Это не сулило ничего хорошего. Тарок что-то резко сказал Кэлу и Борану. Те подошли к Артему и Жене, их поза была недвусмысленной – "не двигаться". В воздухе повисло напряжение, густое, как песчаная буря перед ударом. Путешествие в неизвестность только начиналось, и первый его этап закончился в тени подозрения и страха.