Голос совести

Я с трудом и неохотой открыл глаза.

Осмотревшись, я понял, что лежу в гостинной на диване, накрытый теплым одеялом.

“Где я? Как я здесь оказался?” – подумал я.

Пока я пытался прийти в себя, в комнату кто-то зашел. Видимо, владельцы этого дома.

– О, ты проснулся, – сказал мне мужчина лет сорока, улыбаясь. – Мы увидели тебя, лежащего в луже. Ты был грязный и промокший с головы до ног… Поэтому мы решили приютить тебя, хотя бы на некоторое время.

– С-спасибо вам огромное, – сказал я, растерявшись. – Но, прежде всего, кто вы?

– Не стоит благодарности. На нашем месте так поступил бы абсолютно каждый… Я – Рю Ямадзаки, – сказал мужчина. – А это моя жена – Юмико Ямадзаки, – добавил он, показывая на жену.

“Ямадзаки? – задумался я. – Да нет… Это не могут быть родители Такеру” – успокоил себя я.

“Неужели пока их сын живет в городе, они живут в такой глуши, на задворках всего мира? Этого просто не может быть!” – продолжал я убеждать себя в том, что это просто совпадение.

– Ты откуда родом? – внезапно спросила Юмико.

– Кагеяма.

– Серьезно? – удивилась она. – Пять лет назад наш сын поехал туда и, с того момента, так и живет там, как бы мы не просили его хотя бы на каникулах приезжать к нам. Видите ли, слишком далеко каждый раз туда обратно ездить и ему не до этого.

– Хоть бы приехал разок и навестил, ато все не может и не может, – поддержал ее Рю.

– И не говори, – опечаленно добавила Юмико.

“Это все не важно, – подумал я. – Пока мне напрямую не скажут его имя или то, что они – родители того самого Такеру, я не поверю им!”

– К-как зовут вашего сына? – неловко спросил я, чтобы раз и навсегда убедиться в своей правоте и излишних накручиваниях.

– Такеру Ямадзаки, – ответил Рю.

“ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!” – подумал я, стараясь изо всех сил сдержать свое удивление.

Мне нужно было время на осознание всего этого.

– И-извините, что так внезапно… – начал я. – Но могу ли я воспользоваться вашим душем?

– Да. На то время, что будешь у нас – будь как дома, – ответила мне Юмико с добротой и гостеприимностью.

Юмико показала мне ванную и я зашел в нее, закрыв за собой дверь.

Моему удивлению не было предела. Я просто не мог поверить в то, что Рю и Юмико – родители того самого Такеру. Того, кого я убил буквально за день до этого!

“Как я вообще мог допустить ТАКОЕ?” – пытался понять я, с каждой секундой все больше осознавая, что я натворил. – “Эти люди не заслуживают подобного!!!”

– А есть те, кто заслуживают смерти своего сына? – совершенно внезапно вмешался Кураи.

– ЭТО ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТ!!! – сорвался я, будучи на пике эмоций. – Не будь тебя, ничего этого не произошло бы!

– Не кипятись, парень, – спокойно ответил он. – Ты же помнишь, что произошло ранее и должен понимать, что мои силы преобладают над твоими. Так что следи за языком. А иначе в один из дней тебе придется лицезреть убитых Рю и Юмико прямо перед своими ногами.

– Что ты такое!? – слетев с катушек, продолжал я. – Как и почему ты всегда все мне портишь?!

– Здесь правильнее будет спросить “кто я”, и, прийти к ответу на этот вопрос ты вполне способен, – все также спокойно отвечал он. – Касаемо же того, как я это делаю, дилемма тоже несложная, если в закромах твоего мозга имеются хоть какие-то намеки на логику и анализ.

Он затих.

Как бы мне не было интересно узнать, кем на самом деле является Кураи и откуда он появился в моей голове, тогда мне было совсем не до этого. Моя голова просто разрывалась от нескончаемого потока мыслей, в связи с чем думать о чем-то конкретном было просто невыносимо. Мне нужно было расслабиться.

Помывшись и выйдя из душа я почувствовал, как мое сердце тяжелеет.

“Заслуживаю ли я такое отношение к себе после того, как убил их сына?” – прокручивалось у меня в голове раз за разом.

Мне не нужно было отвечать на этот вопрос. Вернее, я не имел права отвечать на него что-либо, кроме как “нет”.

“А ведь сейчас они даже и не догадываются, что приютили того, кого в скором времени будут считать самым худшим человеком на всем белом свете” – продолжал нагнетать я.

Я не хотел думать об этом, но, как бы я не пытался убрать эти мысли из головы, с каждым разом их как назло становилось все больше.

Внезапно вспомнив о телефоне, на который, вероятно, за это время пришло немало сообщений, я достал его. Включив его, я увидел множество сообщений и звонков, преимущественно от мамы с папой, а за редким исключением и от Ханы.

Родители недоумевали почему я так и не вернулся домой и спрашивали о моем местонахождении. Хана же, в отличие от них, была менее многоосновной:

– С тобой все хорошо? – коротко спросила меня она.

“Чего это она? – подумал я, не понимая зачем она за меня беспокоится. – Ее ведь саму должны искать как важного свидетеля, а она вздумала беспокоиться обо мне?”

“В конечном счете, сейчас я могу быть честен только с ней…” – осознал я, начав набирать сообщение для нее.

“Привет. Ее думаю, что происходящее со мной можно так охарактеризовать. Вчера я сделал нечто плохое на спортивной площадке Сакураяма, а сейчас уже нахожусь в частном доме родителей убитого мной Такеру Ямадзаки.”

“Хорошо, но что мне делать с родителями? – подумал я, отправив сообщение Хане. – Сказать, чтобы они не беспокоились и не думали обо мне лишний раз? Таким образом я, наоборот, заставлю их еще больше за меня волноваться…”

Взвесив за и против, я решил не писать им вовсе. Это безусловно беспечно, но в такой ситуации писать, что у меня все нормально? Учитывая, что я сбежал из дома и ночую черт пойми где. Это вызовет куда больше вопросов.

Лишь бы они не собрались меня искать… Ведь самое худшее, что они могут сделать сейчас это пойти в полицию и заявить о моей пропаже. Я не могу допустить этого, но и повлиять как-либо на это тоже.

Я решил переждать пару дней у Рю и Юмико, прекрасно осознавая, что у этого решения есть немалый риск. Но, учитывая, как меня сейчас ищут в городе, остаться здесь хотя бы на несколько дней будет наилучшим решением.

Я пробыл в поникшем настроении вплоть до самого конца дня толком не разговаривая с ними. Может быть, я и смог бы убежать от всех этих мыслей куда подальше, но то, что я спокойно ем с ними за одним столом как ни в чем не бывало окончательно подкосило меня.

Ночью, когда я уже лег в кровать и мне нужно было заснуть, я, мысль за мыслью погрузился в размышления о произошедшем.

Тогда, когда я своими глазами увидел родителей Такеру, которого я убил за день до этого, во мне как будто бы что-то переломилось. Я увидел, что мои действия имеют вес и, более того – они могут сломать чью-то жизнь, но… Почему я не подумал об этом ранее?

“Ведь эта стычка изначально не могла привести ни к чему хорошему!” – осознал я.

“Думаю, и у того хулигана, ранее напавшего на меня, тоже была семья… – продолжал осознавать я. – Любящая семья, которая после его смерти горевала и до сих пор горюет по нему, каким бы злым и задиристым он ни был…”

“Я оступился” – с грустью понял я.

“И мне не важно, что вчера я не имел контроля над своим телом, когда убил Такеру и всех остальных на той спортивной площадке. В конце концов, с самого начала я мог уйти и ничего этого не произошло бы. Так что это моя и только моя вина. Ведь никто даже и не поверит в то, что во мне живет еще одна личность, периодически забирающая контроль над моим телом и убивающая людей”

“Это только мои проблемы”

Тогда я увлекся сплошным самоанализом и самокопанием, вследствии чего напрочь позабыл об Эрихе. Я действительно был ответственен за все мною сделанное. Конечно, по сравнению с Эрихом, который лично все это заварил, я был даже не близко, но все же.

Спустя три часа бесцельного лежания в кровати я, наконец-таки, добился своей итоговой награды – сна.

“Пусть мне даже снятся кошмары" – думал я. Даже так, я не хотел выходить из этого состояния и был готов заснуть хоть на несколько дней вперед, лишь бы никак не соприкасаться с реальностью.

Не смотря на недавно приобретенную силу, я прекрасно понимал, что ментально буду куда слабее любого среднестатистического человека. В такой ситуации мне хотелось, чтобы как в детстве, когда мне угрожает какая-то опасность, мама с папой за меня заступились, но о родителях больше не могло идти и речи. Я справлюсь со всем сам – подумал я.

Спустя два дня

С каждым днем я ощущал себя чуть лучше чем прежде, но, все равно, мне было невыносимо тяжело смотреть им в глаза и разговаривать с ними. Я постоянно представлял, как они узнают о смерти своего сына, а также о том, что убил их никто иной, как я. Тот, кого они, посчитав бездомным бедолагой, радушно приютили у себя на несколько дней.

На третий же день, я, понимая, что должен двигаться дальше, решил уйти. Ночью, перед самым уходом я оставил им на столе письмо.

“Рю и Юмико, спасибо огромное вам за то, что приютили меня, но я больше не могу оставаться у вас, зная то, что пока не знаете вы. Нет ничего ценнее того, что я забрал у одного очень близкого для вас человека и, уверен, что никакие деньги с мольбами простить меня никогда ничего не исправят. Прощайте.”

Когда я уходил, то был полон вины и сочувствия. Я знал, что никогда не смогу искупить свою вину перед ними, но должен был, не смотря ни на что, продолжать свой путь. Уходя в неизведанную и страшную тьму, я понимал, что дальше все будет только сложнее.