День, когда я перестал быть Звездой-Последователем
Эта побочная история гораздо ближе знакомит читателя с Лагерем Присциллы и покажет его начинания, а также продемонстрирует Альдебарана в иных обстоятельствах.
1
На обширном континенте, вмещавшем в себя все известные миру страны, возвышались четыре великие державы, чьи владения простирались на все стороны света. Остальные, менее могущественные государства, существовали лишь в качестве вассалов, находясь под покровительством одной из этих держав. Хрупкий баланс сил между четырьмя державами оставался незыблемым почти тысячелетие, пока на политической арене не появилось молодое государство Карараги.
На севере, среди неприступных гор и вечных снегов, располагалось Святое Королевство Густеко. Суровый климат закалял людей и зверей, требуя от них невероятной стойкости. Почти всё, что производилось в королевстве, служило одной цели — выживанию в условиях непрекращающейся зимы. Основой экономики служили скотоводство и добыча магической руды, скрытой в недрах гор. Вершина священной горы Пардокия почиталась как одно из обиталищ Четырёх Великих Духов. Здесь правила могущественная Священный Зверь Одгласс.
По легенде, при основании Густеко, Одгласс даровала титул Святого Короля первому правителю и заключила с ним договор. С тех пор Священный Зверь лично участвовала в выборе каждого нового правителя. Титул Святого Короля не передавался по наследству. Его удостаивался тот, кого Одгласс выбирала из числа претендентов, избранных народом.
На западе процветали города-государства Карараги, чья история, в сравнении с другими великими державами, была лишь кратким мгновением. Четыре столетия назад запад континента был раздроблен на множество мелких княжеств, постоянно враждующих между собой. Практически равные по силе, они жили в атмосфере подозрительности и страха, опасаясь нападения друг друга. Этой бесконечной вражде положил конец обычный торговец по имени Хосин.
Происхождение и подлинное имя Хосина оставались тайной, покрытой мраком неизвестности. Он возвысился благодаря своему ораторскому искусству, незаурядной деловой хватке и яркому воображению. Воспользовавшись магией, именуемой экономической мощью, он подчинил себе враждующие княжества. Не принадлежа ни к одному из них, Хосин искусно плел сеть интриг, имея связи во всех государствах. Многие княжества признали власть Хосина, превратившись в города нового государства – Карараги, где Хосин стал верховным правителем.
Имя Хосина стало нарицательным, олицетворяя стремительный взлет и успех. Даже после его смерти множество талантливых людей старались следовать по его стопам. Карараги превратился в могущественное государство, с которым остальные державы вынуждены были считаться.
На юге располагалась древняя Империя Волакия, живущая по принципу «Богатая страна — сильная армия». Император, стоящий во главе империи, обладал неограниченной властью. Этот порядок не менялся с момента основания империи. Секрет ее долголетия крылся в жестоком, но эффективном законе о престолонаследии.
Согласно традиции, император заводил детей во всех уголках страны. Эти дети, достигнув совершеннолетия, вступали в смертельную борьбу за трон. Для претендентов поражение означало гибель. Из этого жестокого испытания, наполненного ненавистью и интригами, выходил только один — будущий император. Подобное отношение к власти было глубоко укоренено в сознании граждан. Имперская доктрина, провозглашавшая превосходство сильного правителя, воспринималась как нечто само собой разумеющееся.
Несмотря на торговые отношения с другими странами, Волакия, благодаря плодородным землям и благоприятному климату, была самодостаточной. Контакты с внешним миром не поощрялись. Империя лелеяла мечты о расширении территории, и ее давний конфликт с Лугуникой продолжался. Именно поэтому юго-западная часть Королевства Лугуника — область Бариэль — постоянно находилась под угрозой.
2
— Слыхали новости? Похоже, наш барон снова женился, — с едкой иронией переговаривались жители Бариэля, переминаясь с ноги на ногу во время короткого отдыха от изнурительной работы в поле.
Барон Лейп Бариэль, владыка этих земель, отнюдь не пользовался любовью своих подданных. Скорее, они питали к нему жгучую неприязнь. Непомерные налоги, драконовские законы и редкие, словно солнечные дни зимой, появления на публике – всё это не способствовало росту популярности барона. Бездна между ним и крестьянами становилась всё глубже с каждым днём, грозя вот-вот взорваться открытым бунтом. За последнее десятилетие было предпринято несколько попыток свергнуть тирана.
Но, несмотря на полное равнодушие к нуждам своего народа, барон обладал звериным чутьём на опасность. Все восстания были безжалостно подавлены, лишь разжигая пламя народного гнева. Поэтому новость о женитьбе барона встретили с ледяным безразличием. Что толку? Старый Лейп всё равно скоро отправится к праотцам, и новая жена ничего не изменит. Они были убеждены, что эта женщина – лишь очередная пиявка, которая высосет из них последние соки, не дав ничего взамен. В глубине души крестьяне лелеяли надежду на скорую кончину барона и закат дома Бариэль.
Именно с такими мрачными думами они и столкнулись с женщиной, чьи волосы напоминали языки пламени – Присциллой Бариэль.
— Хм… Какая тоска… И лица какие серые, – с презрительной интонацией протянула она, окидывая высокомерным взглядом самое ухоженное поле в деревне и его хозяина.
Её слова, острые, как осколки льда, вонзились в сердца крестьян. Волной поднялся гнев, но, столкнувшись с её пронзительным взглядом, они застыли, словно окаменев.
Перед ними стояла женщина, словно рождённая из огня. Ярко-рыжие волосы, собранные изящной заколкой, пылали, будто охваченные невидимым пламенем. Алое платье облегало её роскошную фигуру, подчеркивая каждый соблазнительный изгиб. На бледных губах играла холодная, почти хищная улыбка, а глаза, цвета драгоценных рубинов, свысока смотрели на собравшихся. Даже веер в её руке был красным. Она была воплощением этого цвета – символа страсти, власти и безжалостной силы.
Все присутствующие, и мужчины, и женщины, поняли, что перед ними аристократка, но никто не осмелился вымолвить ни слова. Красота Присциллы была поистине ослепительной, затмевая даже её вызывающий наряд. Все, кто находился на поле, невольно трепетали перед её великолепием.
— Что уставились на меня, словно мыши на кошку? Неуважение какое, ничтожества! — её резкий, язвительный голос рассеял очарование. Они поняли, насколько презрителен её взгляд, и, хотя гнев уже кипел в их душах, они поспешно опустили головы.
— Ясно. Годы рабской покорности вытравили из вас всякую волю. Старик, видно, умеет держать вас в узде. Что ж, тиран из него неплохой, — процедила она сквозь зубы, едва сдерживая злорадную усмешку.
— В… Вы, наверное, знатная госпожа… Чем обязаны честью вашего визита…? — робко пролепетал владелец поля, с трудом преодолевая душащий его страх.
Будучи владельцем самого большого участка земли в деревне, он пользовался авторитетом старосты, и только он нашел в себе смелость заговорить с высокородной гостьей.
— Не суетись, мужлан. Твой испуг понятен, но я делаю, что мне вздумается, и терпеть не могу, когда меня торопят. Радуйся неожиданной удаче — сказала она, приблизившись к старосте так близко, что он ощутил её горячее дыхание на своей щеке.
Он инстинктивно отшатнулся. Разница в возрасте казалась пропастью, но исходящее от Присциллы волнующее тепло заставляло его забыть об этом.
— Хм, хм… Ясно, — произнесла Присцилла, окидывая беглым взглядом окрестные поля, словно они уже были её собственностью.
Крестьяне, повинуясь её немой команде, лишь украдкой посматривали на баронессу. Никому не хотелось возвращаться к тяжелой работе, боясь новых насмешек, но никто и не смел ослушаться. Все как один боялись привлечь к себе внимание красноволосой женщины.
— Хм, да. Вот этот, этот… и, пожалуй, вон те два. Разница невелика, так что считайте за честь, что они привлекли мое внимание, — довольно кивнула она, выбрав несколько полей.
Резко повернувшись к старосте, Присцилла усмехнулась, заметив, как он дрожит. Даже злорадная искра в её глазах не могла умалить её красоты. Отвести взгляд было просто невозможно.
— Ты, мужлан. У тебя, кажется, самое большое поле в деревне? — спросила она, и в её голосе явно звучала издевка.
— Э… Д-да… Всё верно, — промямлил староста, чуть слышно.
— Вижу. По твоему полю это заметно. Оно ужасно, конечно, но земля обширная. Ты, как старое, трухлявое дерево, пышешь амбициями, которые тебе не по плечу. Прямо как некий барон, с которым я знакома, — с презрительной усмешкой бросила Присцилла.
Жители деревни мгновенно поняли, что её ядовитые слова относятся к барону Лейпу, и их лица побледнели от такой дерзости. Для них барон был неприкосновенной фигурой, и подобное неуважение казалось немыслимым.
— Ладно, твое поле подойдет. Оно наглядно покажет разницу. Но вот повезет не тебе. Вот этому бедолаге, владельцу тех четырех жалких клочков земли через дорогу. – Присцилла лениво махнула рукой в сторону нищих участков, которые на фоне старостинских земель выглядели еще более убого.
Как и их поля, владельцы казались истощенными и беспомощными. Было очевидно, что их семьи влачат жалкое существование. Когда один из них, дрожа всем телом, вышел вперед и назвался, в глазах Присциллы мелькнула жестокая насмешка, смешанная с отвращением и злорадством.
— Неважно. Когда поливаешь иссохшую траву, результат очевиден, — бросила она с холодным безразличием и, резко отвернувшись, указала на жалкое поле. Наклонившись к крестьянину, она что-то тихо прошептала ему на ухо.
Её слова, словно тайное заклинание, были адресованы только ему. Остальные же могли лишь догадываться о содержании этого странного разговора и сочувствовали бедняку, который молча кивал в ответ, словно заведенная кукла.
Закончив шептать, Присцилла с видом полного самодовольства сложила руки на груди.
— К слову, я, кажется, не представилась, — гордо произнесла она. — Я — Присцилла Бариэль. Новая баронесса этих земель. Доведите до сведения всех отсутствующих. И учтите, мое сегодняшнее снисхождение к вашей непростительной грубости — лишь исключение, вызванное вашим непониманием, с кем вы имеете дело.
С этими словами, оставив крестьян в полном унынии, гордая баронесса величественно удалилась.
Позже жители Бариэля узнали, что эта красноволосая фурия, назвавшаяся Присциллой Бариэль, — новая жена барона Лейпа. Они так и не смогли понять, зачем она приехала одна, без свиты, но её высокомерие и жестокость напомнили им о деспотичном правлении барона. Молодость новой баронессы лишила их последней надежды на скорую кончину старика и окончание тирании. Им предстояло влачить жалкое существование еще долгие годы.
Все они были в страхе и тревоге после визита Присциллы… до тех пор, пока через месяц на поле того самого бедняка, которого она выбрала, не созрел невиданный урожай.
3
— Хм, любопытно… Наша принцесса, похоже, к вам неожиданно прикипела, — раздался беззаботный, но слегка приглушённый голос.
Приглушенность звука и доносившийся металлический скрежет объяснялись одной причиной — голову говорящего скрывал матово-чёрный стальной шлем, суставами которого он любил пощёлкивать во время разговора.
Вид у этого человека был, мягко говоря, экстравагантный.
Как уже было сказано, лицо его полностью скрывал стальной шлем, защищавший всё, что выше шеи. Крепкое, мускулистое тело обтягивала грубая, почти бандитская одежда. На ногах, что казалось несколько несообразным, были аккуратные кожаные сапоги. С плеч свисала потертая ткань, прикрывая шею. А за спиной, горизонтально земле, покоился широкий, грубоватый меч.
Всё в его облике кричало о неординарности, но одна деталь бросалась в глаза особенно резко… У мужчины в шлеме не было левой руки ниже плеча.
Это увечье в сочетании с диковинным нарядом делало его фигуру ещё более загадочной. И ещё более необычно он смотрелся рядом с Присциллой Бариэль — женщиной, одетой с ног до головы в красное.
— И что же тут неожиданного, Ал? Моя красота сверхъестественна. Совершенно нормально, что эти простолюдины смотрят на меня с благоговением, как голодные птенцы на мать.
— Это я так, вслух подумал, принцесса. Просто я всегда считал, что вы выше подобных заигрываний с чернью.
— Тогда зачем было брать тебя в свиту?
— Хм… В этом есть логика. Виноват, ошибся.
Покорно приняв её слова, мужчина в шлеме — Ал — потёр макушку своего шлема правой рукой. Он с любопытством огляделся по сторонам, но его лицо, скрытое под металлом, оставалось непроницаемым.
Присцилла никак не прореагировала на слова своего спутника. Она продолжала идти мерным шагом, и вдруг вокруг поднялся шум. Жители деревни заметили её.
— Госпожа Присцилла!
— Светлейшая княгиня!
— Слава Принцессе Солнца!
Один за другим люди выбегали из своих домов, привлечённые радостными криками. Лица их сияли восторгом, они хором восхваляли Присциллу.
— Хорошо, хорошо. Старайтесь и дальше, простолюдины. Пока вы поклоняетесь моему величию и следуете за мной, я буду к вам милостива. Не забывайте об этом.
Присцилла обращалась не к кому-то конкретно, а ко всем собравшимся. Голос её был негромок, но казалось, что он раздаётся повсюду. Наглая гордость в её словах заставила Ала внутренне съёжиться. Однако…
— Слушаемся!
— Ради госпожи Присциллы!
— Слава Принцессе Солнца!
…крестьяне не только не восприняли её слова как оскорбление, но и с восторгом приняли её высокомерие. Ал только покачал головой, не в силах понять, как же на самом деле воспринимают его госпожу эти люди.
Всего пару дней назад Ал стал рыцарем Присциллы. Ей внезапно понадобился защитник, и она устроила настоящий гладиаторский турнир, выбирая кандидата исключительно по своему вкусу. Необычный способ найти рыцаря для баронессы, без оглядки на происхождение, привлёк толпы желающих, и состязание вышло грандиозным. Именно там Ал сумел завоевать её расположение и получить желанную должность.
Их знакомство было слишком коротким, а связь между ними слишком хрупкой, чтобы называть их госпожой и слугой. Всё это время Ал внимательно наблюдал за Присциллой, но она оставалась для него неразрешимой загадкой.
За внешней задумчивостью скрывалась импульсивность. Казалось, она благоволит к простолюдинам, но в следующий миг её лицо могло исказиться маской такой жестокости, что кровь в жилах леденела. Даже в её изящных, женственных движениях скрывалась опасная сила. Она с лёгкостью обезоружила его во время их первой встречи, чуть не отправив его голову в полёт.
Даже после нескольких дней, проведённых рядом, Ал понимал, что абсолютно не знает свою госпожу.
— Ал, ты чего застыл, как истукан? Простолюдины ломают головы, кто этот таинственный незнакомец рядом с такой красавицей.
— А может, вы им сами расскажете, принцесса?
— Поосторожнее с выражениями, Ал. Я уже начинаю жалеть, что до сих пор списывала твою дерзость на недоразумение. Не зли меня понапрасну.
Стоило ему немного расслабиться, как она тут же меняла маску благодушия на ледяное презрение.
— Виноват, простите. И правда, какой же нормальный рыцарь уклоняется от таких обязанностей? Прошу прощения, чонмагэ.
Чонмагэ — тип традиционной японской стрижки, которую носят мужчины.Прим. пер.: ошибки нет, Ал в оригинале использует именно слово Чонмагэ, однако почему он делает это по отношению к Присцилле — непонятно.
— Ладно. Прощаю. Но позже я хочу услышать, что означает это странное слово — «чонмагэ».
Неожиданное прозвище, похоже, развеселило Присциллу. Ал вздохнул с облегчением — кажется, пронесло. Он с юмором и некоторой долей преувеличения рассказал крестьянам историю о том, как стал рыцарем Присциллы.
4
— Госпожа Присцилла — чудесный человек. Для меня она — богиня, которая меня спасла, — робко пролепетал мальчик, с явной неловкостью наливая чай. Его вычурные фразы звучали как неумелая попытка подлизаться.
Место действия — гостиная усадьбы Бариэль. Удобно устроившись на мягком диване, Ал наслаждался перерывом.
— Ты так предан принцессе, Шульт, что я даже не удивлён твоим словам, — с усмешкой произнёс Ал, принимая предложенную чашку чая. Слегка приподняв голову, он ловко поднёс чашку к прорези под шлемом.
Ал никогда не снимал шлем, не показывая своего лица. Это, в сочетании с отсутствующей рукой, делало его трапезы довольно необычным зрелищем. Поскольку приподнять шлем одной рукой было невозможно, он ел и пил примерно одинаково неуклюже.
— Мои… мои манеры тебя не смущают? — тихо спросил Ал, заметив, что мальчик застыл на месте, наглядно наблюдая за процессом. Шульт на мгновение затаил дыхание.
Это был худенький мальчик с бледной кожей и необычными персиковыми волосами. Его малиновые глаза смотрели робко и немного растерянно. Он был настолько хрупким и изящным, что его легко можно было принять за девочку. Ему было лет двенадцать-тринадцать, но выглядел он гораздо младше.
Этот мальчик, которого иначе как ребёнком и не назовёшь, был одет в чёрную форму слуги, изображая из себя дворецкого. Некоторым его вид показался бы скорее жалкой, чем забавной пародией. Ал же испытывал некоторую неловкость, глядя на Шульта, так старавшегося соответствовать своей роли.
— У меня нет никакого образования. Так что не ожидай от меня вежливости. Понял? — Ал нарочито развязно закинул ногу на ногу, демонстрируя свои грубые манеры. Шульт только покачал головой.
— Я тоже необразованный, как и господин Ал. Поэтому я не могу судить о вашем поведении, — ответил Шульт.
— Честность — это достоинство, а прямота — привилегия детей. Ты уже научился изображать дворецкого, но сути пока не хватает. Сколько ты уже здесь, семпай Шульт?
— Три месяца прошло с тех пор, как госпожа Присцилла меня спасла.
Шульт даже не заметил иронии в обращении «семпай». Вряд ли стоило ожидать такого понимания от сироты, выросшего в деревенской глуши.
Шульт был сиротой, которого Присцилла привезла из одной из деревень своих владений.
Когда Присцилла привела этого тощего, голодающего мальчика в усадьбу, заявив, что «из него выйдет толк», барон Лейп пришёл в ярость. Но Присцилла, казалось, совершенно не обратила на это внимания.
Так, благодаря прихоти Присциллы, Шульт получил кров и еду, а заодно и новую роль — дворецкого.
— Сложно сказать, удача ли это — попасться на глаз принцессе.
— Я очень благодарен госпоже Присцилле за то, что она меня спасла. Если бы я остался в деревне, то уже давно бы умер.
— Мило. Именно такие вещи заставляют меня задуматься, что же на самом деле творится в голове у принцессы.
Её поступки казались лишёнными всякой логики. С одной стороны — жестокость и высокомерие, с другой — неожиданное милосердие к сироте. Ал не мог понять, какие мотивы руководили Присциллой.
Кем же она была на самом деле? Богиней, которой её считали крестьяне и Шульт? Или жестокой ведьмой, чьи поступки порой вселяли в Ала леденящий ужас?
— Ведьма… Настоящая ведьма… — произнёс он вслух, и тут же усмехнулся собственной банальности.
Слово «ведьма» в этом мире было табуировано. Ал не понаслышке знал, какой ужас оно в себе таит.
— Господин Ал… Вы… — неожиданно обратился к нему Шульт, с тревогой глядя на него. Он прижимал к груди серебряный поднос, и этот жест казался до неприличия женственным.
— Хм?
— Вы же стали рыцарем госпожи Присциллы? Вы защищаете её. Я могу вам доверять? Вы её союзник?
Ал закрыл глаза под шлемом. Мальчик искал в его словах подтверждения, пытаясь подавить свой страх. Однако…
— Если ты так прямо спрашиваешь, то я, конечно, отвечу: «Да, конечно! Я самый сильный и верный рыцарь принцессы!». Но твой вопрос… неправильный. Извини, попробуй ещё раз.
Ал почувствовал, что его ответ ранил Шульта. Но муки совести его не терзали. Предавая чистую веру мальчика, Ал ни на секунду не засомневался. Ради своей цели он был готов пожертвовать чем угодно. В конце концов, некоторые жертвы неизбежны. Он не мог себе позволить повторить ошибки прошлого.
— Что тут происходит? Я вас повсюду ищу, а вы тут мрачное чаепитие устроили, — раздался внезапно надменный голос.
Присцилла распахнула дверь без стука и ворвалась в гостиную, развевая полы своего роскошного платья. Сложив руки на груди, она прищурила один глаз и обратилась к Шульту:
— Твоя единственная задача — быть под рукой, когда я пожелаю. А ты тут время с этим чудаком проводишь. Тебя одного только за миловидность и терпят. Если ты ещё и его неряшливости нахватаешься…
— «Только за миловидность»… Вы даже прямее меня выражаетесь, принцесса, — усмехнулся Ал.
— Это факт, и, когда я его произношу, он становится истиной. Какая от него ещё польза? Хотя, по сравнению с простолюдинами, он хоть как-то смотрится. Но, если он будет и дальше меня разочаровывать, я лишу его и этого достоинства.
С презрительным фырканьем Присцилла окинула взглядом Ал и Шульта. Мужчина в шлеме лишь гордо усмехнулся, а вот Шульт побледнел.
— Я… Я буду стараться! Пожалуйста… не прогоняйте меня…
— Не хнычь, это некрасиво. Хотя даже плачущим ты выглядишь мило. Но рассчитывать на жалость — глупо. Мне не нужен бесполезный слуга. Докажи свою ценность.
Шульт поспешно утёр слезы рукавом. Его глаза покраснели, но, когда он робко поднял голову, Присцилла одобрительно кивнула.
— Вот и умница. Если у тебя не хватит духу измениться, ты станешь просто ходячим трупом. А трупы нужны лишь как удобрение. Я не потерплю бесполезную трату кислорода. Дыши так, будто каждый твой вздох — последний.
— Это уже слишком… Если Шульт будет так стараться, он просто умрёт от напряжения, — усмехнулся Ал, пожимая плечами. — Принцесса, он же ещё ребёнок. Немного снисходительности не помешает.
— Мир жесток ко всем, взрослым и детям, мужчинам и женщинам. Разве голод и болезни выбирают своих жертв по возрасту или положению? Все, кто живут, — равны. Мы не в клетке сидим. Перекладывать ответственность за свою жизнь на других — это просто глупость.
— Принцесса…?
На красивом лице Присциллы промелькнула тень раздражения. Ал почувствовал, что она злится на саму себя. Но прежде чем он успел что-то сказать, её выражение лица изменилось.
— Все, кто живут, — равны… Кроме меня, конечно.
— Принцесса…
Присцилла расцвела холодной улыбкой.
— Этот мир вращается вокруг меня, — произнесла она. Это была её любимая мантра, которую Ал слышал уже сотню раз. — Это основа моего мировоззрения.
Слова, над которыми можно было бы только посмеяться, но в них была какая-то странная, гипнотическая сила.
— Шульт, я же тебе сказала. Всё в этом мире существует для меня… А сейчас мне хочется пить.
— Сейчас, сейчас! Я вам сейчас чая налью!
— Тупица. Чай уже остыл. И не смей предлагать мне допить за Алом. Это уже не грубость, а бунт. Голову с плеч снесу.
— Нет-нет! Я сейчас свежего заварю! — Шульт схватил чайник и выскочил из комнаты.
Слушая, как стихают его удаляющиеся шаги, Ал усмехнулся и, пожав плечами, обратился к Присцилле:
— Принцесса, вы жестоки.
— Спокойный и расторопный дворецкий — это, конечно, хорошо. Но смотреть, как этот малыш носится как угорелый, тоже довольно забавно. Если бы мне нужен был просто слуга, стала бы я возиться с каким-то сиротой? Пусть хоть так меня развлекает.
— Нелегко ему приходится… быть объектом вашего внимания.
— И что же тут нелегкого? Он может разговаривать со мной, служить мне. Мужчины всего мира готовы на всё ради такой чести. Нет на свете ребёнка удачливее него.
Оправдывая своё жестокое обращение с Шультом, Присцилла как бы намекала, что Ал тоже должен быть ей благодарен.
— Ага, конечно, — безразлично ответил Ал на её взгляд.
— Какой ты грубиян. Кажется, ты забыл, как чуть не лишился головы по моей прихоти… Ладно. Итак, Ал…
— Что, принцесса?
— Как продвигаются твои интриги?
От её ледяного тона у Ала перехватило дыхание. Он с напряжением посмотрел на Присциллу.
Она специально выгнала Шульта, чтобы остаться с ним наедине и задать этот вопрос. Неожиданный вопрос, словно гром среди ясного неба. Если бы Ал не предвидел такого поворота событий, он бы точно растерялся.
— Какие интриги? Я просто осматриваюсь, изучаю обстановку. Вы, значит, заметили?
— Мои глаза и уши гораздо проницательнее, чем у простых смертных. К тому же, это мой дом, мой сад. Я услышу даже шаги мыши или шорох крыльев мотылька.
— Если вы будете вести себя так, словно вам тут всё принадлежит, ваш муж, дедушка Лейп, расстроится.
— Пусть расстраивается. Мне всё равно.
Вряд ли кто-то ожидал большой любви между этими супругами, но такая откровенная враждебность вызывала некоторое беспокойство. Впрочем, сейчас было не время размышлять о судьбе этой странной пары.
— И что вы со мной сделаете за мое любопытство? Выпорете?
Ал понимал, что наказание вряд ли будет таким мягким. Если она посчитает его угрозой… В худшем случае придётся использовать свой козырь…
— Зачем? Я не собираюсь тебя наказывать за простое любопытство. Когда я пригласила к себе такого головореза, как ты, я была готова к чему угодно.
Неожиданный ответ Присциллы сбил Ала с толку.
— Вы… серьёзно?
— Вполне естественно, что мужчина стремится быть поближе ко мне, следует за моим ароматом. Я не стану винить тебя за то, что ты поддаёшься моему очарованию. К тому же… — Присцилла бросила на него взгляд, от которого у Ала захватило дух.
— Люди в таком неопределённом положении, как у тебя, всегда ищут надёжного покровителя. Осуждать тебя за осторожность — всё равно что запретить птице летать.
— …
— Наёмник, которого я знаю всего несколько дней… Поверить, что он уже всей душой предан мне… это была бы крайняя глупость.
После этих слов Присциллы напряжение, сковывавшее Ала, немного ослабло. По крайней мере, в её словах не было лжи.
— А я-то думал, вы скажете что-то вроде: «Сравнивать меня с кем-то — это святотатство. Вам всем достаточно просто смотреть на меня и восхищаться моим величием».
— Только те, кто не уверен в себе, боятся отвлекать на себя внимание. Я же не сомневаюсь в своём совершенстве. Мне не нужны подобные ухищрения. — Присцилла извлекла из декольте веер и с резким щелчком его раскрыла. — И ещё… Я, безусловно, самый прекрасный бриллиант в этом мире, но его ценность становится по-настоящему очевидна лишь в сравнении с другими камнями. Чтобы понять, насколько я великолепна, нужно видеть вас, обычных людей. Так что даже твои поиски — это лишь подтверждение моего величия. Что скажешь, не шедевр ли?
— …Шедевр.
Даже скрывая рот веером, Присцилла не могла сдержать улыбки. Ал на мгновение задумался, прежде чем согласиться. Присцилла не стала заострять внимание на его сомнении. Она понимала, что это бессмысленно. А вот Ал был поражён её проницательностью.
Это было откровение. Девушка, стоявшая перед ним, казалась совсем другой. На кого же она была похожа?..
— Госпожа Присцилла! Простите, что так долго! Я принёс свежего чая! — в комнату вбежал Шульт.
— Слишком медленно! — рявкнула Присцилла.
Шульт, дрожа от страха, поставил чай на стол. Присцилла уселась на диван рядом с Алом, бесстыдно скрестив длинные, белоснежные ноги. Наблюдая за своей непредсказуемой госпожой и растерянным мальчиком-дворецким, Ал снова погрузился в раздумья.
5
Ал поморщился, хоть этого и никто не видел, от запаха, проникавшего даже сквозь шлем.
Он второй раз приходил в этот кабинет, и ощущения были теми же.
Спертый воздух плохо проветриваемого помещения, специфический запах старых книг… Ал думал, что уже привык к этому амбре, но когда к нему примешивался резкий аромат одеколона, которым хозяин кабинета пытался замаскировать запах своего тела, становилось совсем невыносимо.
Поэтому в кабинет старались заходить лишь в случае крайней необходимости.
— Ты опоздал.
Без того испорченное запахом настроение Ала совсем упало от этого недовольного голоса. Ему и так не хотелось сюда идти, а теперь желание и вовсе испарилось. Будь на месте хозяина кабинета кто-то более снисходительный, Ал бы давно уже сбежал.
Но человек, сидящий перед ним, не прощал подобной дерзости.
— Ты опоздал, — повторил он тем же холодным, недовольным голосом. Хриплые нотки выражали презрение и ожидание объяснений.
Ему было мало просто упрекнуть, ему нужно было сломить волю собеседника. Бессердечный старик.
— Ты оп…
— Искренне прошу прощения. Усадьба такая большая, что я просто заблудился, — намеренно перебил Ал третий упрёк, заслужив в ответ недовольное «ц».
Немного успокоившись, Ал внимательно оглядел хозяина кабинета.
Это был старик, сидящий за столом из чёрного дерева. Справа и слева от него возвышались книжные полки. Ему было около семидесяти, но подтянутая фигура и энергичные движения делали его моложе. Живой блеск в глазах, прямая спина и стальная выправка — всё говорило о сильном характере.
Однако жестокость, эгоизм и высокомерие перечёркивали все его достоинства.
Старика звали Лейп Бариэль. Он был бароном, хозяином усадьбы и… мужем красноволосой Присциллы. Формально он заслуживал уважения Ала, как супруг его госпожи.
Но на самом деле Ал не испытывал к нему ни капли уважения.
— Похоже, ты неотлучно следуешь за этой женщиной, шатающейся целыми днями по окрестностям.
— Когда вы говорите «эта»…
— Ц… Эта женщина — это эта женщина. Моя жена, Присцилла!
— Понятно. Я просто хотел уточнить. Моя мать всегда говорила, что, когда супруги перестают называть друг друга по имени, это верный признак угасания любви.
Лейп раздражённо нахмурился, а Ал, пряча усмешку, продолжил:
— Я слышал, вы были гладиатором. Вы помните своих родителей?
— Не все гладиаторы Волакии с пелёнок попадают на арену. Многие там оказываются из-за долгов или преступлений. Ну а потом… их просто разделывают на части те, кто с детства привык к виду крови.
— Пф. Типичная картина для этих диких имперцев. У них отвратительный вкус.
Ал неожиданно согласился с Лейпом. Он и сам предпочитал не вспоминать о своём гладиаторском прошлом.
Ежедневные смертельные схватки, борьба за славу и выживание — всё это было ему чуждо. Он чудом выбрался из этого ада и теперь наслаждался спокойной жизнью.
— Ладно, хватит о тебе. Давай вернёмся к Присцилле. Что ты думаешь о том, что эта женщина шляется где попало, делая, что ей вздумается?
— Она довольно… любознательна. Не совсем то, что я ожидал… от жены барона. Но местным жителям она, кажется, нравится.
— Нравится? Пф, им просто любопытно. Случайно так получилось, что её прихоть принесла небывалый урожай. И теперь крестьяне молятся на неё, как на богиню. Это понятно, но всему есть предел! — Лейп со злостью ударил кулаком по столу.
Его явно раздражала популярность Присциллы. Ал, который каждый день сопровождал её в поездках по владениям, прекрасно это понимал. Репутация самого Лейпа в деревнях была ужасной.
«Неужели он вызвал меня только для того, чтобы пожаловаться?» — недоумевал Ал.
— Я не защищаю принцессу, но случай с урожаем… это вряд ли случайность. В каждой деревне она добивается такого же результата. Независимо от состояния почвы. Хотя… да, в это сложно поверить.
— Это не проницательность, а нечто… более отвратительное. Иначе почему её называют «Кровавой невестой»?
Ал уже хотел было пожать плечами, но слова Лейпа заставили его замереть.
Лейп ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом.
«Кровавая невеста» — это прозвище преследовало Присциллу ещё до замужества с Лейпом.
Присцилле не было и двадцати, но брак с Лейпом был для неё уже восьмым.
И все предыдущие семь закончились одинаково — смертью её мужей. На войне, от болезней, в результате несчастных случаев… Причины были разные, но каждый раз подозрение падало на Присциллу. Однако доказательств никогда не было.
Поэтому среди тех, кто знал её историю, она прославилась как «Кровавая невеста», приносящая несчастье. И всё же мужчины продолжали добиваться её руки, ослеплённые её красотой.
Но Ал сомневался, что Лейп принадлежит к их числу. Вряд ли старый барон способен на такую страсть. К тому же, он явно не был очарован Присциллой, судя по тому, как он её избегал и как говорил о ней.
Значит, у него были другие причины жениться на ней.
— Если бы она не была кандидатом на предстоящих Королевских выборах, кто бы связался с этой интриганкой? Она думает, что ей всё сойдет с рук благодаря красивой мордашке. Эта история с твоим рыцарством… тоже её проделки.
— …Вы довольно откровенны. Не боитесь, что я передам ваши слова принцессе?
Лейп не только говорил без оглядки, но и открыто демонстрировал свои низменные мотивы.
Королевские выборы — важнейшее событие, которое сейчас будоражило королевство Лугуника. После того, как королевская семья погибла от болезни, дракон, который должен был выбрать нового короля, устроил испытание, которое определит будущее страны. Лейпу, как хранителю пророческих скрижалей, было известно о Королевских выборах задолго до смерти королевской семьи.
И он, немедля, женился на Присцилле, имеющей право участвовать в выборах, надеясь с её помощью получить власть над всей страной.
Это было очевидно для всех, кто знал Лейпа. Но услышать это от него самого… Неужели он не боялся, что Ал, движимый чувством долга, набросится на него с мечом?
Видя изумление Ала, Лейп злобно ухмыльнулся.
— Надеюсь, ты не совершишь такой глупости? Наёмник всегда ищет выгоду. Ты, выросший в грязи гладиаторских арен, не станешь жертвовать собой ради дешёвого чувства.
— …Вы хорошо меня изучили, — Ал убрал руку с рукояти меча, изображая покорность. — Но в таком случае… что вам от меня нужно? Ваш план впечатляет, но я не пойму, чем могу быть полезен.
— Ещё как можешь. На твоём месте должен был быть мой человек. Среди тех дикарей, что участвовали в отборе, четверо были у меня на побегушках.
— Подставные скачки?
— И этот план провалился из-за прихоти этой женщины. Мне нужно окружить её своими людьми. Уверен, ты понимаешь, зачем.
Если импульсивность Присциллы нельзя было контролировать, то нужно было хотя бы окружить её теми, чьи действия можно предсказать.
— А как насчёт служки, Шульта? Его тоже принцесса подобрала.
— С этим щенком я уже провел беседу. Роскошь, которой он был лишён, будучи сиротой… он клюнул на это, не раздумывая. Эта женщина абсолютно не умеет разбираться в людях.
— Хм…
Ал вспомнил, с какой гордостью Шульт рассказывал о своей службе у Присциллы. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Забота о себе — естественный инстинкт. Если верность покупается хорошим отношением, то естественно, что человек будет предан тому, кто к нему лучше относится. И Ал не был исключением.
— Я понял, чего вы от меня хотите. Теперь давайте обсудим условия нашего… сотрудничества.
— Хе-хе. Вот и отлично. Не волнуйся, ты не пожалеешь. И Присцилла тоже. Мне нужно, чтобы она была жива и здорова. В конце концов, вам всем — и ей, и этому щенку, и тебе — будет хорошо под моим крылом!
Ал согласился, и Лейп довольно рассмеялся.
— Прости, принцесса, — прошептал Ал, предавая ту, которой поклялся служить.
…И в этот момент ему показалось, что где-то на задворках его сознания Присцилла торжествующе улыбается.
6
Во владения Бариэль прибыл рыцарь, представившийся как Гиллиан Эндимион.
Статный мужчина с бесстрашным лицом и благородной осанкой. Его золотистые волосы блестели на солнце. Несмотря на стройность, его тело отличалось изяществом и подтянутостью, резко контрастируя с грубоватой фигурой Ала. Безупречно сшитый костюм рыцаря подчеркивал обаяние юноши, а дорогой меч на его поясе говорил о высоком статусе владельца.
С ног до головы он был воплощением идеального рыцаря.
— Это третий сын из дома Эндимион. Поскольку два его старших брата помогают отцу в управлении владениями, он, обладающий талантом к мечам, отправился в путешествие, чтобы снискать славу. Сегодня я попросил его составить нам компанию, — гордо представил юношу Лейп Бариэль.
Конечно же, старик представлял гостя не Алу или Шульту. Перед ним стояла Присцилла, с безразличием разглядывая Гиллиана.
— Я поняла, что ты хочешь сказать об этом простолюдине, но не понимаю, зачем ты представляешь его мне. Надеюсь, ты не настолько выжил из ума, чтобы в твои-то годы пытаться свести меня с другим мужчиной.
— Не глупи. Кто же откажется от такой прекрасной жены? Считай это его просьбой… и моей небольшой заботой о тебе.
— Забота? С твоей стороны? — Присцилла презрительно фыркнула, давая понять, что не верит ни единому его слову. Лейп сохранял внешнее спокойствие, но было видно, что он едва сдерживает гнев.
Однако прежде, чем он взорвался, Гиллиан сделал шаг вперёд.
— Приношу свои извинения за это внезапное вторжение, — произнёс он приятным, бархатистым голосом, от которого у женщин слабели колени. Гиллиан опустился на одно колено перед Присциллой. — Но с тех пор, как я услышал о вас, госпожа Присцилла, я мечтал о нашей встрече. Вы — воплощение божественной красоты.
— Ого. Ты умеешь говорить красивые слова. Моя красота действительно не от мира сего. И тем не менее, я оказалась в этом мире… Поистине, я — женщина греха.
Присцилла, расцвела от комплиментов. Она бросила взгляд на Ала, который стоял у неё за спиной, выполняя обязанности слуги. Вместо усмешки он лишь пожал плечами.
— Хорошо. Я позволю тебе коснуться моей руки и воздать мне рыцарские почести. Считай это невероятной удачей.
— Благодарю вас.
Присцилла протянула ему руку. Гиллиан бережно взял её тонкие, белые пальцы и, поцеловав тыльную сторону ладони, воздал ей рыцарское приветствие.
На этом сцена, достойная любой сказки, могла бы и закончиться. Но…
— Итак, старик. Твой гость прошёл первое испытание. И что дальше? Ты что-то говорил о заботе.
— Всё просто. Я постоянно занят делами и не могу сопровождать тебя в твоих поездках по владениям. Мне неспокойно, когда ты разгуливаешь одна.
— У меня есть Ал, хоть он и шут гороховый. А ты бы мне только мешал. Я не собираюсь с тобой нянчиться. Так что не заморачивайся.
Присцилла была неумолима.
На лбу Лейпа, давно уже лишённом волос, набухла вена. Но он продолжал улыбаться.
— Не говори так. Я просто… хотел сделать тебе приятное. Этот молодой человек — настоящий джентльмен. Уверен, тебе будет с ним интересно.
— Возможно, вы слишком многого от меня ожидаете, но я постараюсь оправдать ваше доверие. Госпожа Присцилла, если вы не против, разрешите мне сопровождать вас.
Гиллиан сам вызвался сопровождать Присциллу, видя, что Лейп на пределе.
В отличие от Лейпа, Гиллиан был абсолютно искренен. Присцилла задумчиво наклонила голову и посмотрела на Ала.
— Почему бы и нет. В конце концов, приятнее смотреть на красивое лицо, чем на железную банку. Внимательность — это достоинство.
— …Да, согласен. Сэр Гиллиан, позаботьтесь о моей жене.
— Клянусь своей жизнью! — ответил Гиллиан с небольшим театральным пафосом, который Присцилле очень понравился.
У Гиллиана был личный наземный дракон — великолепный зверь с лазурной чешуёй. Это изумительное животное, похоже, чистокровное, тоже пришлось Присцилле по вкусу.
Гиллиан ловко оседлал дракона и, по настоянию Присциллы, помог ей взобраться на него. Сверкающей белозубой улыбкой он отсалютовал и погнал дракона прочь от усадьбы.
— Наконец-то уехали. Чёрт бы её побрал с её закидонами. Ненавижу! — прошипел Лейп, глядя им вслед, и с облегчением расслабил плечи.
Ал тихо рассмеялся над такой быстрой сменой настроения и посмотрел в сторону, куда скрылась Присцилла.
— Гиллиан Эндимион… Ещё одна ваша пешка? — спросил Ал.
— Конечно. Но на него я потратил гораздо больше сил, чем на остальных. Я специально выбрал кого-то из далёкого дома Эндимион и долго его готовил. Это тебе не турнир бойцов, где главное — умение, а не происхождение. Здесь пришлось изрядно потрудиться, чтобы скрыть нашу связь.
— Вы в этом мастер. Преклоняюсь перед вашим талантом.
— Хмф. Ты и сам не промах… Пойдем. Я расскажу тебе, зачем я свёл Гиллиана с этой женщиной, и каков наш дальнейший план.
Кивнув в сторону усадьбы, Лейп развернулся и пошёл обратно.
Ал пошёл за ним, но вдруг остановился и оглянулся туда, где исчезла Присцилла.
Конечно же, её там уже не было.
7
Обсуждение интриг всегда проходило в кабинете.
Возможно, это было просто прихотью Лейпа. Ал, с трудом дыша сквозь прорезь шлема из-за непривычного запаха, размышлял об этом.
— Даже в моём кабинете могут быть уши. Только эта комната безопасна. Здесь поколениями Бариэлей обсуждались секретные дела, — словно читая его мысли, произнёс Лейп. Старик был сегодня особенно проницателен.
Приближалась дата начала Королевских выборов — события, от которого зависело исполнение его планов.
— В столице, наверное, уже началась суматоха.
— Королевский двор сейчас наверняка в панике. Они давно знали, что короля и его родню не спасти. Но они предпочли игнорировать проблему, откладывая решение на потом. И вот к чему это привело. Эти идиоты ничего не понимают! — Лейп так разгорячился, что на его лбу проступили вены. Всего несколько дней назад он объявил о пророчестве.
Весть о скорой смерти короля облетела город, и высшая знать начала готовиться к Королевским выборам. Но все они безнадёжно отставали от Лейпа.
— Вы так наслаждаетесь манипулированием теми, кого раньше ненавидели?
— Я думал, что буду. Но, глядя на этих недоумков, я лишь ещё больше убеждаюсь в их никчёмности. Совет Мудрецов… Ха! Сборище дряхлых стариков, которых выбрали только за их титулы и возраст. Этот кретин Миклотов, этот идиот Бордо… Я бы с радостью скормил их зверодемонам.
— Как же вы злы.
Алу было скучно слушать эти излияния старика, хоть он и сам подтолкнул его к этому разговору.
Он безразлично пожал плечами и посмотрел на Шульта, который съёжился в углу комнаты. Мальчик явно не понимал, зачем его сюда привели. Он был бледен и не поднимал головы.
— Хватит об этих придурках из столицы. Это пустая трата времени. У нас есть дела поважнее. Приближаются Королевские выборы, и нам нужно обсудить наши действия.
— Вы уже объявили, что принцесса — кандидат?
— Конечно. Для начала нужно подтвердить подлинность пророчества с драконьей скрижали. Показать, что кандидат может заставить эмблему Лугуники сиять. Я хотел, чтобы Присцилла сделала это первой и заявила о своём участии в выборах, но… — Лейп нахмурился. — …на церемонии объявления пророчества одна из знатных дам уже активировала инсигнию. Я не думал, что там будет другой кандидат.
— Вот везунчик. И кто же это?
— Герцогиня Карстен… Круш Карстен. Эта нахалка, занявшая место своего отца… Дикарка с мечом, известная своей эксцентричностью и странным слугой. Что эта инсигния в ней нашла? …Впрочем, как только выберут Присциллу, это уже не будет иметь значения.
Ал сочувственно вздохнул и усмехнулся.
Кандидаты на Королевских выборах могли заставить сиять драгоценные камни инсигний, передававшихся в королевстве Лугуника из поколения в поколение. Пять человек, обладающих этой способностью, должны были бороться за трон.
Но критерии отбора кандидатов до сих пор оставались неясными. Ни происхождение, ни даже благословения не могли объяснить этот феномен.
— Кстати, сэр, а как вы узнали, что принцесса — кандидат?
— …Я не обязан тебе отчитываться. Я и так сказал слишком много. Не суй свой нос куда не следует. Просто выполняй мои приказы, — отрезал Лейп.
— …Как скажете.
Ал покорно замолчал.
Лейп довольно кивнул и обратил своё внимание на Шульта:
— Ты долго ещё будешь там прятаться? У меня мало времени. Если уж сидишь тут, то хотя бы делай вид, что слушаешь.
— Д-да… Простите…
Лейп сел за стол, а Шульт встал напротив него. Заметив стопку книг, лежащих на полу, Ал уселся на них.
— Не будем тянуть время. Перейдём к делу… Гиллиан станет рыцарем Присциллы.
— Постойте-ка. А что будет со мной? — встревоженно спросил Ал, поднимая руку. — Я же её рыцарь. Меня же просто выгонят.
— Не волнуйся. Ты мне ещё пригодишься. Я не разбрасываюсь ценными пешками. И убирать тебя тоже не в моих интересах. Я найду тебе другое занятие.
— Это хорошо. Но зачем вообще менять рыцаря? Хотя… понятно, он же ваш человек.
— Людям нравится картинка: прекрасная принцесса и её верный рыцарь. Поскольку на трон взойдёт не кто-то из королевской семьи, народная поддержка будет не такой безоговорочной, как раньше. Простым людям нужен понятный образ, который вызовет у них симпатию.
Ал с интересом поднял брови.
Значит, это был пиар-ход. Создать яркий, запоминающийся образ пары: принцесса и рыцарь. На Королевских выборах это могло сыграть решающую роль. Слишком уж дотошный план…
— Ваша предусмотрительность впечатляет.
— Мне не нравится, как ты это говоришь, но ладно. Гиллиан — идеальный рыцарь. А Присцилла… её внешность, скажем так, привлекает внимание. Мои подготовки идут полным ходом.
— Есть одна маленькая проблема.
Ал решил озвучить свои сомнения, несмотря на то, что Лейп был в восторге от своего плана. Он покрутил штуковину на шлеме под раздражённым взглядом старика.
— Сомневаюсь, что принцесса откажется от своего решения. Она сама выбрала меня своим рыцарем. Не думаю, что она так просто передумает.
— И это всё? Не бери в голову такие мелочи, — Лейп презрительно фыркнул и постучал пальцем по столу. — Красивый рыцарь или чудак в железной банке… Какой женщине нужен второй вариант? Или ты думаешь, что она предпочтёт тебя Гиллиану?
— Конечно, нет. В любовных играх мне его не обыграть. Да и в бою на мечах… тоже сомневаюсь.
— Вот и решили, — довольно кивнул Лейп, и стул под ним скрипнул.
В целом, Ал был согласен с планом старика. Но…
— Эм… — робко поднял руку Шульт, который до этого молчал.
— Что? Ты тоже решил усомниться в моей мудрости?
— Нет-нет! Я… я просто… хотел спросить… насчёт госпожи Присциллы…
Шульт сглотнул, не в силах выдержать тяжёлый взгляд Лейпа.
— Вы… вы не сделаете ей ничего плохого? Вы же хотите, чтобы она стала королевой… Вы же столько для этого сделали…
— …Это всё? Не забивай себе голову глупостями. Я уже сто раз говорил, что Присцилла мне нужна. Зачем мне ей вредить? — Лейп недовольно цокнул языком. — Моя задача — проложить ей путь к трону. Даже если она откажется от Королевских выборов, я заставлю её участвовать. И вы должны мне в этом помочь.
— С характером принцессы… она точно не откажется, — усмехнулся Ал.
Присцилла никогда не уклонялась от борьбы и всегда хвасталась, что весь мир принадлежит ей. Если у неё появится шанс законно завладеть целой страной, она не упустит его.
Представляя, с каким азартом она бросится в эту гонку, Ал невольно улыбнулся.
— Правда? Э… это хорошо… — с облегчением вздохнул Шульт, прижимая руку к груди. Несмотря на то, что он переметнулся на сторону Лейпа ради награды, он был благодарен Присцилле за спасение. Если она станет королевой, он тоже будет в выигрыше.
Однако их обоюдное облегчение было недолгим.
— Она, конечно, девица с характером, но, как только я превращу её в марионетку с помощью проклятия, она будет плясать под мою дудку. А с куклой на троне вся страна будет у меня в кармане, — спокойно продолжил Лейп, объясняя последний этап своего плана.
— …Что? — Шульт выдохнул это слово с таким ужасом, что у него перехватило дыхание.
Старик злобно ухмыльнулся, пожав плечами.
— Что, не расслышал? Её характер — большая проблема. До начала выборов я мог это терпеть, но теперь каждый её шаг имеет значение. Как только она появится в королевском замке, я лишу её воли и сделаю своей куклой.
— …И вы думаете, что это так просто?
— Вам этого не понять. В этом мире есть люди, которые специализируются на таких… деликатных поручениях. Я давно уже связался с одним посредником, который работает с шаманом.
План Лейпа был вполне реалистичным. Проклятие шамана… да, это вполне возможно.
— Вы… вы же говорили… что не тронете госпожу Присциллу! — в отчаянии вскрикнул Шульт. В отличие от Ала, который спокойно воспринял эту новость, мальчик был на грани истерики.
— Я сказал, что не причиню ей вреда. Если она будет нездорова, то не сможет участвовать в выборах. Поэтому я не трону её здоровье. В чём проблема?
— Но… если госпожа Присцилла перестанет быть собой… тогда… зачем…
Лейп с недовольством посмотрел на него. В его глазах появилась жестокая искра. Он явно начал сомневаться в пользе этого мальчишки.
— Хватит ломать комедию. Ты уже предал эту женщину ради награды. Ты больше не имеешь права волноваться о ней. Или… ты влюбился в эту… шлюху? Фу, какая мерзость… — Лейп с отвращением поднялся из-за стола и наклонился к Шульту. — Если тебе так хочется её… я разрешу тебе прикоснуться к ней, когда она станет королевой. Не знаю, что ты нашёл в этом куске сала, но ты же слюни на неё пускаешь, да?
— …
Это было не просто оскорбление, это было святотатство.
Лицо Шульта побагровело. Он бросился на Лейпа, но тот с лёгкостью увернулся и ударил его в грудь короткой трубкой, лежавшей на столе. Шульт с криком боли рухнул на пол.
— Как ты смеешь поднимать руку на хозяина дома? Вот она, благодарность этих невоспитанных диких собак.
Лейп, только что беспощадно избивший ребёнка, с презрением смотрел на него. Его движения были на удивление быстрыми и точными для человека его возраста. Неутолённые амбиции подпитывали его жизненную силу.
— Сейчас ты сгоришь заживо. Твои внутренности превратятся в уголь, и дым будет валить изо всех отверстий. Это будет платой за твою дерзость, — Лейп направил на Шульта трубку, словно собирался раздавить насекомое.
Воздух в кабинете задрожал от напряжения маны. Разрушительная сила была готова обрушиться на беззащитное тело… Шульт вот-вот должен был превратиться в пепел…
— Что за цирк?
— Сами напросились.
В тот момент, когда Шульт должен был погибнуть, меч Ала метнулся к трубке в руке Лейпа. Старик едва успел увернуться. Его лицо исказилось от ярости.
— Зачем ты его защищаешь?! Ты должен был просто наблюдать! Мы же договорились!
— Сейчас у вас вена лопнет от гнева, сэр. Если честно, я и сам не знаю, зачем я это сделал…
Ал сказал чистую правду. Он и сам не понимал, зачем вмешался. С точки зрения логики, ему выгоднее было поддержать Лейпа. И тем не менее… он защитил Шульта, настроив против себя старика.
— Господин Ал… — простонал Шульт, с благодарностью глядя на Ала.
— Шульт, если тебе больно, можешь плакать. Я никому не скажу.
— Господин Ал… вам тоже нравится госпожа Присцилла, правда?
— …
Ал промолчал. В этот момент его словно током ударило. Он глубоко вздохнул. Наконец-то он понял.
— Вот я болван… Как же я раньше не догадался? — всё, что казалось ему странным и нелогичным, теперь обрело смысл.
— Что, прозрел? Тогда убирайся…
— Теперь я всё понимаю. Я был дураком. Надо было сразу догадаться, — Ал наклонил голову и крепче сжал меч в руке. — Я не могу сотрудничать с тем, кто не видит, какая принцесса очаровательная штучка!
— …Идиот! — Лейп с проклятием выхватил из стола ящик и швырнул его в Ала.
Ал разрубил ящик мечом и, пнув в сторону Лейпа стопку книг, крикнул:
— Шульт! Убирайся отсюда! Я сам с ним разберусь!
— А… х… хорошо!
Морщась от боли, Шульт с трудом добрался до двери и выбежал из кабинета, не оглядываясь. Это было правильное решение. Но Лейп только рассмеялся.
— Какие же вы оба идиоты! Думаешь, я просто так вызвал вас в кабинет? Вся прислуга в усадьбе — мои люди. Ему не уйти!
— Как знать… Если я возьму вас в заложники…
— Ты не сможешь меня сдержать. В молодости я был грозой полей сражений. Я не хуже этого Бордо!
Лейп не блефовал. Его боевой дух был реален.
Короткая трубка в его руке была «метеор» — магический артефакт, усиливающий мощь заклинаний. Простой и эффективный.
Ал понимал, что в такой ситуации у него мало шансов.
— Что ж… придётся использовать козырь.
— Идиот…
— Возможно. Ничего личного. Вам просто не повезло… Хотя нет… — Ал сделал паузу, и в его голосе послышалась злая усмешка. — …Просто звёзды не сошлись.
— …!!
Лейп перестал притворяться и, подняв трубку, выпустил в Ала волну магической энергии.
Мана, проходя через «метеор», обретала разрушительную силу. Мощность заклинания возросла в несколько раз.
Магический разряд ударил Ала прямо в грудь. Его тело согнулось дугой, и в центре комнаты прогремел взрыв. Ужасный запах жжёной плоти наполнил кабинет. По стенам разлетелись осколки кости, крови и внутренностей.
Шлем и меч с лязгом упали на пол. Лейп с безразличием оглядел место взрыва.
— И это весь твой козырь? Что за чушь. Просто нелепость какая-то.
Лейп перешагнул через лужу крови и направился к выходу. Если этому мальчишке удастся добраться до Присциллы и рассказать ей всё… Нужно найти его и прикончить.
Он уже протянул руку к дверной ручке…
— Просто звёзды не сошлись.
— …!?
Лейп остолбенел и резко оглянулся.
У него за спиной стоял мужчина в стальном шлеме, с мечом в единственной руке…
— Что?.. Откуда?..
— Го-а-а!!
Не желая больше слушать эту чушь, Лейп снова выстрелил из трубки.
Магическое пламя окутало мужчину, и стальной шлем вновь разлетелся на куски.
Пол кабинета снова был залит кровью. Лейп отшатнулся, не в силах понять, что происходит.
— Ч…что это было? Как…
Он заметил, что дрожит, и сделал глубокий вдох. Лоб покрылся холодным потом. Он стёр его рукавом и, подняв голову, попытался всё осмыслить.
— Просто звёзды не сошлись, — вновь раздался голос мужчины.
8
— Просто звёзды не сошлись.
Он снова услышал этот голос.
— А? Куда ты делся?
Мужчина, потерявший врага из виду, озирался по сторонам. Затем он обернулся и, заметив сидящего позади человека, снова выхватил меч. Но…
— О, привет. Похоже, ты выдохся. Теперь моя очередь атаковать. Да уж, не везёт тебе.
С притворным сочувствием мужчина присел на корточки перед растерянным стариком. Тот даже не поднял головы.
— Только что был полон сил, а теперь вдруг совсем дряхлым стал. Не знаю, сколько раз мы уже это проделывали, но ты же не сдашься после пары десятков попыток? Хотя… откуда мне знать.
— …Убей меня.
— А?
Голос старика был едва слышен. Мужчина в шлеме наклонил голову.
Старик с трудом поднял голову, чтобы тот его услышал.
— Пожалуйста… убей меня, — прошептал он, словно ища спасения.
Плечи мужчины поникли, словно он вспомнил что-то неприятное.
— Жаль. Если человек не способен оценить очарование и миловидность, нам с ним не по пути.
Мужчина в шлеме поднялся и, небрежно перекинув меч через плечо, нацелился на шею старика.
Лезвие со свистом рассекло воздух, и голова старика, фонтанируя кровью, отлетела в сторону.
Но на этом кошмар старика…
— Просто звёзды не сошлись.
…не закончился.
9
Лейп, с растрепанными волосами и безумным взглядом запавших глаз, что-то несвязно бормотал. Ал выволок его из кабинета. Старик совершенно потерял расcyдок, бредил и пускал слюни.
— Фу, даже мне противно от самого себя. Зачем я это сделал? — пробормотал Ал, с отвращением таща за собой тяжёлое тело барона.
Лишить разума, но оставить жизнь… с одной стороны, это был наиболее гуманный вариант. С другой — чем он отличался от плана самого Лейпа с его проклятием? Та же жестокость, только в другой обёртке.
— Ладно, угрызения совести старого извращенца меня мало волнуют. Совсем другое дело — эта красавица. С этой мыслью как-то легче, — наскоро успокоив себя, Ал направился к парадной лестнице. Шульт, лишившись защиты, мог только спасаться бегством. Впрочем…
— Господин Ал!
Ал уже поднимался по лестнице, когда услышал внизу знакомый голос. В прихожей столпились слуги, а у двери стоял Шульт. И рядом с ним…
— Похоже, без меня тут устроили небольшое представление, — надменно бросила Присцилла, вернувшаяся вместе с Гиллианом. Уперев руки в бока, она с высокомерием смотрела на Ала. — И долго ты ещё будешь там торчать? Немедленно спускайся и докладывай, что тут происходило.
— С радостью, принцесса. Но, увы, не могу.
— Что-то не вижу особого рвения.
Ал оставался на месте, а Присцилла, игриво подмигнув, простила ему дерзость. Но их лёгкую перепалку прервал разгневанный Гиллиан:
— Госпожа Присцилла, позвольте! Этот тип в шлеме… он, кажется, напал на Господина Лейпа!
— Хм? А, этот старый хрыч… Что с ним? Решил сам себя наказать за глупость и повесился?
Реакция Присциллы была крайне неуместной. Гиллиан был в ужасе, а Ал, подняв Лейпа повыше, лишь криво усмехнулся.
— Нет, он жив. Пока жив. Просто душа из него вылетела.
— Внезапная кончина? Что ж, в таком возрасте… бывает.
— Вы не можете просто так закрыть на это глаза!
Присцилла явно собиралась проигнорировать происшествие, но Гиллиан не унимался. Он загородил ей дорогу, выхватил меч и направил его на Ала.
— Твой вид вызывал у меня подозрения, но, учитывая, что ты на службе у госпожи Присциллы, я не придавал им значения. Теперь же ясно, что ты — преступник. Ты поднял руку на господина Лейпа!
— Я же говорю, он жив.
— Неважно! Я не позволю тебе навредить госпоже Присцилле! Теперь я — её защитник!
Гиллиан выглядел как истинный рыцарь, готовый на всё ради своей дамы. Ал же, на фоне этого благородного юноши и полумёртвого Лейпа, казался настоящим злодеем.
Слуги, затаив дыхание, наблюдали за разворачивающейся драмой. Только Шульт искренне переживал за Ала. Остальные были людьми Лейпа. Даже если бы Ал справился с Гиллианом, его бы ждала расправа.
Использовать свой козырь он тоже не мог. «И что теперь делать?» — размышлял Ал.
— Ты в безвыходном положении. Приготовься к смерти. Я не знаю, какие у тебя были планы, но я обеспечу безопасность госпожи Присциллы. Да будут её дни спокойными и радостными!
Гиллиан приготовился к атаке.
— Спокойными и радостными? …Как скучно, — с презрением в голосе произнесла Присцилла.
Она резким движением выхватила «Меч Света» и одним ударом поразила Гиллиана.
— А?!
Гиллиан с криком упал на ступени. На его спине алела глубокая рана. Присцилла ногой перевернула его на спину и приставила острие меча к его лицу.
— Я-то думала, ты чем-то меня удивишь. А ты оказался банальным и скучным. Ещё и спокойствия мне желаешь? Фу, какая дикость.
— Но… что…
— В чём смысл жить, если каждый день похож на предыдущий? Удивляй меня. Развлекай. Если не можешь — проваливай. Сдохни, стань удобрением для цветов. Идиот.
Присцилла безжалостно осыпала Гиллиана оскорблениями. Он вряд ли понял, что она хотела сказать. И у него уже не было шанса понять.
— Чт…
Тело Гиллиана вспыхнуло. Пламя охватило его, не оставляя никакой надежды на спасение. Он даже не вскрикнул — огонь сжёг ему горло.
— Принцесса, может, потушим, пока дом не загорелся?
— Не беспокойся. Это пламя моего меча. Оно горит только там, где я захочу.
Логика Присциллы была необъяснима, но пламя действительно не перекинулось на ковёр. Ал лишь вновь убедился в её удивительных способностях.
«Меч Света» опять исчез.
— Ладно, твои фокусы меня уже не удивляют. Что делать с этим… пеплом?
— Запах гари мне не нравится. Уберите это, — бросила Присцилла слугам, и те молча бросились убирать обугленные останки Гиллиана.
— Принцесса, вы, значит, сразу раскусили замысел Лейпа?
— Он и не скрывал, что хочет использовать меня. Так что догадаться о его планах было нетрудно. Если тебя донимает назойливая муха, проще всего — прихлопнуть её.
— Жестоко вы с ним. Он переоценил свои силы.
Ал усмехнулся, представляя, как амбициозные планы старика разбились вдребезги.
У Лейпа не было ни народной любви, ни верных союзников. Его единственный сторонник, не подкупленный Присциллой, теперь был лишь горсткой пепла.
Возможно, ему даже повезло сойти с ума, не дожив до краха своих иллюзий.
— Но зачем тогда был нужен весь этот цирк?
— Вы с Шультом такие плохие актёры. Вы так забавно суетились. Я чудом сдержалась, чтобы не рассмеяться.
— А… г… госпожа Присцилла…
Пока они разговаривали, Шульт подошёл к лестнице. Он робко посмотрел на Присциллу и замялся.
Наверное, хотел извиниться за то, что предал её. Но одно неловкое слово могло разрушить всё.
«Если что, прикрою», — подумал Ал. Но…
— Я так рад, что с вами всё в порядке… Я… я очень переживал…
— М-м-м.
Глядя на заплаканное лицо Шульта, Ал почувствовал себя идиотом. Сколько же он нагородил этой детской головёнке всякой ерунды, да ещё и пытался оценивать ситуацию, исходя из этого бреда?
— Шульт, ты такой милый. Иди сюда, можешь не стесняться, — Присцилла прижала плачущего мальчика к себе и вытерла ему слезы своим платьем.
Затем, не выпуская ошеломлённого Шульта из объятий, она повернулась к Алу.
— Ну что, завидуешь?
— Конечно. Но вы не прогадали, выбрав меня. Мои поздравления.
— Выбрать между стариком и красивой девушкой… даже ребёнок справится. Я всегда делаю правильный выбор.
— Ваша прямолинейность восхищает. Ну, а теперь…
Присцилла взглянула на Лейпа, лежащего на полу с пустым взглядом.
— Как жаль, что мой ненаглядный супруг больше не может управлять своими владениями. Бариэль в опасности. Придётся мне взять бразды правления в свои руки.
— Какая самоотверженность! Продолжить дело любимого мужа, взять на себя бремя правления… Достойно восхищения!
— Очень смешно.
— Вы тоже, принцесса.
Они переглянулись и рассмеялись. На какое-то время вопросы престолонаследия были решены.
— Ну, что случилось, Шульт? Улыбайся. Я, твой любимый человек, в отличном настроении. Ты же знаешь, что должен делать?
— Д… да! Знаю!
По приказу Присциллы Шульт выпрямился, глубоко вздохнул и натянуто засмеялся. Он изобразил на лице улыбку и загоготал так громко, что голос его сорвался.
— Ха-ха-ха!
— Молодец. А теперь… ты догадываешься, чего я хочу?
— Чаю! Свежего чая!
— Умница!
Присцилла, раскрыв веер, спустилась вниз. Ал и Шульт последовали за ней.
— Я очень довольна. Всё идёт как надо… — сказала она.
Слушая её весёлый голос, Ал понял, почему он с ней. Всё было до неприличия просто. Он был очарован ею, как и многие другие до него.
— Этот мир вращается вокруг меня.