Песочница Снов

Сон может быть спасением. Может быть ловушкой. Но для Лина Фэна — это стало вратами в следующую реальность.

Он стоял у обрыва, за которым не было земли — только туман, из которого доносились шепоты. Местные называли это место Песочницей Снов — краем реальности, где сны становятся плотью, а воспоминания — оружием. Люди исчезали здесь. Некоторые возвращались с глазами, полными света. Другие — безумными. Большинство — вовсе не возвращались.

— Мы уверены, что это она? — спросила Лань Синь, держась чуть позади.

— Да. Второй Осколок. Она зовёт. Безымянная. Та, что потеряла себя и теперь крадёт чужие воспоминания, чтобы заполнить пустоту.

Лань напряглась.

— А что, если она перезапишет и тебя?

Лин опустил взгляд.

— Тогда ты должна меня убить.

Вход в Песок

Переход был прост: один шаг — и ты внутри. Песок был светящимся, тёплым и вязким. Он втягивал, но не тонул. В небе — гигантские фрагменты лиц, размытых, как в полуночном сне. Иногда они плакали. Иногда смеялись.

— Не вздумай вспоминать, — прошептала Лань Синь. — Здесь воспоминания становятся реальными.

Они шли долго. И с каждым шагом становилось труднее отличить реальность от иллюзии. В какой-то момент Лин увидел перед собой мать. Ту, которую он не видел тысячу лет. Она протянула к нему руки.

— Сын...

— Это не она, — прошептал он, проходя сквозь образ. — Это она играет мной.

Затем он увидел себя — мальчика. Того, кем он был в прошлой жизни. Слабого, глупого, жаждущего признания. Он кричал:

— Зачем ты стал таким? Мы были добрыми!

Лань Синь остановилась, схватив Лина за руку.

— Это не ты. Это то, что хочет, чтобы ты остановился. Чтобы ты поверил, что всё это было зря.

— Нет, — стиснув зубы, ответил он. — Я всё помню. И это даёт мне силу.

Безымянная

Они достигли центра Песочницы. Там, в троне из песка и слёз, сидела она. Женщина в белом, с лицом, переливающимся образами: ребёнка, старика, воина, жрицы. Её глаза были чистыми. Но в них — бездна.

— Ты пришёл, Осколок, — сказала она. — Ты хочешь вспомнить?

— Нет. Я хочу, чтобы ты вернула украденное.

Она улыбнулась. Нежно. По-матерински. И ужасающе.

— Мы все потеряли себя. Я — первая. Я пыталась сохранить остатки себя, впитывая чужое. Теперь я всё. И ничто.

Лань Синь сделала шаг вперёд.

— Мы не дадим тебе переписать его.

— Он уже пишет себя сам, — прошептала Безымянная. — Вот почему он опасен. Вот почему я должна стереть его.

Бой в Снах

Схватка началась без предупреждения. Песок поднялся стеной, и Лин оказался в своих снах. Каждый его удар вызывал картину: его первая любовь, его падение, его возвращение. Он сражался не с Безымянной — с собой.

Она повторяла:

— Ты хочешь быть кем-то? Значит, ты уже потерян. Ты — всего лишь последовательность событий.

Но он знал: она ошибалась. Он — это выбор. Его выбор.

С каждой атакой он стирал ложные образы. Он вспомнил настоящее: взгляд Лань Синь, её силу, её решимость. Она стала якорем в этом хаосе. И тогда он ударил — не по ней, а по Песочнице.

Песок замер. Сны рассыпались.

После Битвы

Безымянная рухнула на колени. Её лицо стало безликим.

— Ты вернул мне пустоту, — сказала она. — И я... благодарна.

— Ты забыла, кем была?

— Да. Но теперь я хотя бы знаю, что забыла.

Она протянула руку. В ней — осколок света, пульсирующий синим огнём.

— Возьми. Это... память. Истинная. О нас. О Создателе.

Лин взял. И понял — Безымянная не враг. Она — предупреждение.

Путь продолжается

Когда они вышли из Песочницы, ночь уже сгущалась.

— Следующий Осколок? — спросила Лань Синь.

— Тот, кто не забыл. Тот, кто предал всех остальных. — Лин сжал кулак. — Его имя — Иерофант.