Сказка о ангеле, который полюбил
Давным-давно у Бога было трое ангелов-помощников.
В те времена, когда небеса ещё дышали тишиной вечности, а земля только пробуждалась под ланью Творца, был у Бога трое верных служителей — ангелы, коим доверено было созидать и наблюдать за делами мира.
Первый из них — Уриил, Свет Разума, — сидел в чертогах высших, внемля замыслу Божию. Он думал, предвидел, взвешивал, как должно быть устроено всё: от движения звёзд до шелеста травы. Он чертил планы в воздухе, как бы невидимыми чернилами, и говорил: Так будет, ибо так разумно.
Второй — Рафаил, Рука Исцеления и Творения, — брал замыслы Уриила и воплощал их в плоть. Он лепил горы из пыли, вдыхал ветер в паруса, вкладывал песню в птиц и слёзы в глаза человека. "Сделано, как повелено" — говорил он, склоняясь перед престолом.
Но третий — Израиль, что значит "Бог борется" — был хранителем порядка. Он ходил по земле, как тень, и смотрел: всё ли идёт по замыслу? Не сбились ли колёса мира? Не пошла ли душа вразрез с сердцем?
И был он когда-то высок, как кедр Ливанский, и голос его был подобен трубе на горе Сион. Но однажды, в час, когда тьма ещё не касалась земли, а свет был чист, как роса утра, он попробовал вкус Любви
Израи́ль увидел на земле девушку. Она сидела у ручья, пела и смеялась, как будто солнце само сошло с неба. И в этот момент ангел влюбился.
Он не мог отвести взгляд. Его сердце, которое раньше билось ровно, как часы, теперь стучало, как дождь по крыше.
Бог увидел это и сказал:
– Ибо ты любишь, и не слышишь, а сердце твое кричит. Познай же ты вкус любви, что жаждешь. И если не будет в тебе любви — приму я её к Себе, как ангела, и жизнь твоя будет во мраке!
Израи́ля сбросили с небес. Он стал человеком. И оказался у того самого ручья.
Девушка его не узнала. Удивилась. Но не оттолкнула. Наоборот — стала заботиться. Принесла еду, привела в хижину, говорила с ним.
Она сказала:
— Ты странный… но в тебе что-то тёплое. Я хочу быть с тобой.
И они стали жить вместе. Он не мог понять её человечка и в этом взгляде была вся его душа.
Но Бог продолжал испытывать их.
Сначала Израи́лю оторвало правую руку — в обвале.
Потом он потерял левый глаз — от болезни.
В его горло прилетела стрела — больше он не мог говорить а горло болело всю жизнь.
Потом его правая нога сгнила — пришла чума.
Он стал почти ничем. Ни ходить, ни есть сам, был слепой, не мог говорить. Только лежал и дышал.
А она всё ухаживала. Мыла, кормила, злилась и по ночам плакала так громко зная что он все равно глухой.
Но однажды, в самый тяжёлый день, когда дождь шёл три дня, а в доме не было хлеба, она сорвалась. Слёзы потекли, и она закричала:
— Да что ты можешь дать мне, ирод?! Глухой, немой, тупой, дурак! Нищий, страшный, хромой! Такого грех любить!
Сказала — и убежала.
А Израиль лежал. Не плакал. Не кричал. Просто перестал дышать.
Он умер. Тихо. В одиночестве. Но с мыслью: "Я любил. И она… хоть ненадолго… тоже любила?"
И в тот миг Бог взял его душу и вернул на небо.
Там он снова стал ангелом. Целым. С крыльями, голосом, зрением. Но в сердце у него осталась боль — как шрам.
Бог сказал:
— Ты познал любовь. Сначала — как мечту. Потом — как надежду. Потом — как страдание. А в конце — как жертву.
— Теперь ты знаешь: любовь — это не когда всё легко.
— Любовь — это когда хочешь любить, даже если тебя больше не любят.
С тех пор Израиль перестал верить в любовь. Сердце его стало камнем.
Прошло много лет.
Бог видит — он всё ещё страдает. И говорит:
— Спускайся на землю. Найди влюблённых. Проверь: будут ли они любить друг друга, когда придёт беда? Если найдёшь — узнаешь правду. Если нет — останешься в тьме.
Израиль не верил, что такая любовь есть. "Все предают, когда трудно"— думал он.
Долгие годы он блуждал в теле человека.
Но однажды он увидел двух молодых в горах. Девушка бежит вверх и смеётся:
— Эй, Кошар! А я быстрее-быстрее-бе-бе!
А парень гонится за ней:
— Ха-ха-ха! Сейчас как догоню!
Ангел замер. Впервые за века в его сердце что-то шевельнулось.
И в тот миг — внутри ангела что-то дрогнуло. Как будто лёд, покрывавший его душу, дал трещину. Только кусочек. Но — оттаял.
*«Не может быть… — подумал он. — Это шутка. Или обман».*
И решил испытать их. Ведь так велел Бог — испытать.
Он толкнул юношу. Тот споткнулся, упал на камень — и нога сломалась. Навсегда.
Но девушка не ушла. Она бросилась к нему, обняла, плакала, но не оставила. Она стала его руками, глазами, голосом. Она пела ему, читала, таскала воду, лечила, молилась.
Ангел же не успокаивался.
Он послал чуму — и юноша заболел. Потом ограбили дом — и они остались без крова. Потом пожар — сгорело всё, что осталось. Потом слухи — соседи шептались: *«Зачем она с ним? Он же мёртвый уже!»*
Но она оставалась.
И вот, в последний день, когда юноша лежал, бледный, как снег, и дышал с трудом, она подняла глаза к небу и закричала:
— Помоги ему, Господь! Я готова отдать свою жизнь! Только верни ему дыхание! Только дай ему ещё один день!
Но он умер.
И в тот миг, когда душа юноши взлетела к свету, ангел Израиль упал на колени. Впервые за века. И заплакал. Слёзы текли по его щекам — ибо слёз у него не было, пока он был ангелом. А теперь он был человек, и сердце его разбилось.
— Отец! — закричал он в пустоту. — Прости меня! Я погубил их! Я хотел проверить любовь, а уничтожил жизнь! Забери меня! Убей меня! Только возврати ему жизнь! Я слушался, но слеп был! Я не верил, а она была! Она была настоящей!
Но голос с небес ответил:
— Поздно, сын мой. Он ушёл. Это — цена сомнения. Ты не верил в любовь, и потому подвергал её пыткам. Теперь ты знаешь: любовь — не в радости, а в страдании. Не в силе, а в верности. Не в теле, а в духе.
А девушка, стоя у могилы, подняла лицо к небу. И в глазах её не было слёз. Был огонь.
— Пусть, — сказала она, — пусть у каждой пары будет беда. Пусть будет испытание. Пусть будет боль. Но пусть это препятствие поможет им осознать, как сильно они любят. А если любовь слаба — пусть погибнет. Ибо если любовь не выдерживает бури — это и не любовь вовсе!
И с тех пор, как глас её достиг небес, повелел Бог: пусть у каждой любви будет испытание. Пусть будет боль, разлука, бедность, болезнь. Ибо только сквозь страдание истинная любовь проявляется, как золото в огне.
А Израиль? Он остался на земле. Но сердце его больше не камень. Оно бьётся. Медленно. Больно. Но бьётся.
Иногда, когда ветер дует, ему кажется — он слышит смех той девушки:
— Эй, Кошар! А я быстрее-быстрее-бе-бе!
Парень бежит к ней и смеётся.
И тогда он улыбается.
Потому что он наконец понял:
Любовь — это когда остаются. Даже когда в
сё кончается.
А в каждом сердце, что любит по-настоящему, живёт теперь частица той пары, что бежала в гору и смеялась.
И частица ангела, который однажды научился верить.
(Он погиб и обрёл новое тело рядом с богом)