Глава 1.0

Смеркалось.

Тисовая улица с рядом одинаковых домов засыпала, замирала, давая дорогу чему-то более тёмному. Или ей так казалось.

У Гарриет Поттер тихими вечерами слишком разыгрывается обычно бледное воображение. В тени закатов оно рисует кровавые картины и, будто предупреждая, оставляет их незаконченными. Мол, – развилка – конец найдёшь сама. Но Гарри привычно отмахивается рукой, покрытой синяками и царапинами, закутанной в старые вещи кузена. Те выцветают, изнашиваются, но ловко скрывают все недостатки хозяйки, будто сторожевые псы. Тонкие искусанные губы растягиваются в горькой улыбке – ужасное сравнение, учитывая, что об её побоях знают все.

Все знают о маленькой сиротке в четвёртом доме по Тисовой улице с гематомами, переломами костей и сотрясениями мозга, с треснутыми очками-велосипедами и покорным взглядом. От этого взгляда мурашки у каждого, на кого она посмотрит, а у Гарри расцветают новые следы на теле.

Всё, что есть у Гарриет Поттер – покорный изумрудный взгляд, редкая горькая усмешка и пустота где-то под сломанными рёбрами.

|||

До школы Гарри избивают Вернон и Дадли, в школе – одноклассники и Дадли, после школы – Дадли и его друзья.

Сегодня – ветреным весенним днём, за два дня до равноденствия – Поттер со всех ног умчалась от кузена в парк, делая огромный крюк по дороге домой. Но если это значит, что можно подольше не возвращаться, то Гарриет с радостью прогуляется. К сожалению, не появляться дома совсем не получится. Но и переживать за неё не станут.

Девочке в лицо бьёт ветер с песчинками, пахнущий только-только распустившимися цветками вишни и магнолиями. Солнце катится к горизонту, окрашивая мир в розово-алый. Гарриет кажется, что это мир зацвёл (вместе с её телом) астрами, нарциссами и азалиями. Что реки крови, которые так быстро и легко рисует вновь разыгравшееся воображение, текут по этим цветам, перемешиваются, окрашивают, и вот уже на трупах вместо крови – цветы. Они разные и яркие, настолько, что у почти десятилетней Гарри захватывает дух.

Когда малышка пряталась от Дадли в библиотеке, то наткнулась на справочник растений. Было темно и голодно, но картинки были притягательные, выразительные и прочно засели в голове.

Теперь же справочник словно ожил на мёртвых телах. Сочные георгины, мелкие хризантемы, бесформенные флоксы росли, крепли и лезли из разлагающихся трупов. Аккуратные тюльпаны, яркие маки и шипастые розы распускали багровые лепестки прямо из черепов и рёбер обычных прохожих.

Обычно бледное воображение словно навёрстывало упущенное тихими вечерами, раскрашивая мир во все оттенки красного.

Убористый бальзамин, смешистые бегонии, приглушённые годеции погребали под собой тротуар, лавочки и деревья, падали с неба вместе с кислотным дождём.

Тихим ветреным вечером в голове у маленькой Гарри произошёл очередной апокалипсис.

Завтра он произойдёт опять.

И опять.

И опять.

Пока на самой Поттер не начнут появляться соцветия чудодейственной вербены, матовой петуньи и будто чем-то отравленной виолы витрокки. Но распускаться будут настоящие цветы и, в отличие от побоев, с наступлением темноты завянут и отвалятся на грязный пол чулана.

Цветы ночью скукоживаются и отмирают, но приходят монстры.

При свете дня монстры прячутся в глазах Дурслей и одноклассников, в тенях от домов и машин, в грязных углах и между листьями одиноких деревьев.

Ночью же монстры приходят будто на огонёк: из-под кроватей, из тёмных шкафов и чьих-то чёрных душ. Иногда из тех самых картин, выходя из так и недописанного конца.

У каждого человека свои монстры.

У маленькой Гарри все монстры черны и безлики.

Пока.

|||

Неожиданная темнота вместо привлекательного алого марева застаёт Гарри на лавочке того самого парка. Солнце клонится к закату. Все цветы засыхают, а кровь и обломки костей возвращаются на место, к ничего не подозревающим ходячим мертвецам прохожим.

Мир окрашивается в цвет венозной крови – бордовый.

Гарри этого не видит.

Поттер приходит в себя в какой-то серой каменной комнате. Конечности, привязанные к стулу, ноют и чешутся. Затылок свербит тупая боль, напоминая, что именно туда пришёлся вырубивший её удар. Марево всё ещё стоит перед глазами, мешает сосредоточиться и нормально видеть. Хотя это, может быть, всего лишь отсутствие привычных велосипедов на переносице, что более вероятно.

Но даже несмотря на это, Гарри видит своего похитителя. Правда, присмотревшись более внимательно, превращая свои глаза в щёлки, Гарриет исправляется – похитительницу.

Женщина, стоящая посередине комнаты, бесспорно красива. Зрение девочки постепенно привыкает к темноте, отсутствию очков и более-менее фокусируется после удара. Силуэт хоть и нечёткий, немного размытый, но понятен. Редкие русые волосы собраны в высокий хвост, белая футболка под кожанкой и обычные потёртые джинсы вкупе с кроссовками.

Её глаза – голубые, с карими вкраплениями – удаётся рассмотреть, только когда женщина наклоняется и больно хватает за подбородок, приподнимая голову и заставляя смотреть ей в лицо.

Улыбка острая, саднящая растягивает губы и щёки с бледными родинками неестественно и как-то фальшиво.

У Гарриет во рту привкус железа и улыбки похитительницы.

Совершенно одинаковые стены комнаты кружатся в хороводе, боль в затылке усиливается в несколько раз из-за резкого движения.

Гарри сплёвывает на грязный пол вязкую кровь (кажется, что с лепестками сальвии), и смотрит на женщину не мигая.

Гарриет Поттер не страшно.

Только вот монстры Гарри, любящие приходить по ночам, перестали быть безликими. С радостным воем и рыком они нацепили, словно маски, эти горькие улыбки и цепкие глаза.

Всего лишь.

– Как вас зовут?

Голос подводит, хрипит, видно много времени она провела без сознания.

Женщина напротив неожиданно громко смеётся, запрокидывая голову к серому потолку и зажмуривая глаза до росчерков на щеках.

Звук звонкого смеха ввинчивается Гарри в сознание и бьёт набатом по ушам.

По спине табуном скачут мурашки.

И от похитительницы, и от смеха, и от ситуации в целом.

– Девочка, тебя вырубили, похитили, связали, и вместо того чтобы вопить и кем-то угрожать, ты спрашиваешь моё имя! Серьёзно? Умереть не встать!

Она вновь наклоняется, выдыхая обречённость прямо Гарри в лицо, и хмыкает от её недалёкости.

Только вот зачем кричать, если всё проглотят стены? Кем угрожать, если никого нет?

Гарри не страшно умирать. Гарри страшно мучиться.

– Да, мне просто хотелось бы знать, как к вам обращаться. А если вы хотели бы вознаграждение, то вряд ли мой дядя даст вам хоть цент. Только порадуется.

Девочка смотрит на маньячку не мигая и не отводя глаз. За женской спиной всё ещё хоровод грязных стен и марево. Вокруг запах плесени, подвала и обречённости.

Поттер различает эти запахи с лёгкостью, вдыхает весь букет глубоко, и там, на дне лёгких, он и оседает.

Гарри держится в сознании лишь из-за цепкой хватки нежных женских пальцев на подбородке.

И всё ещё ждёт ответа.

– О, не волнуйся. Ты героиня магической Британии, придумаем что-нибудь. А имя моё тебе знать не нужно.

Женское лицо приближается ещё сильнее. Глаза блестят и режут, улыбка сочится фальшью, а веснушки выстраиваются в гаррины любимые созвездия (больше нет). Язык – розовый и юркий – проходит по натянутым губам, и Гарри в лицо теперь выдыхают сумасшествие и адреналин.

– Зови меня доброжелателем.

|||

Эти несколько дней слились для Гарриет в одну сплошную боль. Прежние побои и недоедание у родственников бледнеют и уходят в прошлое.

Было ощущение, что за пять дней Гарри прожила целую жизнь. Долгую и больную.

Которая не закончится.

Ни-ког-да.

Кровь здесь никто не убирает, и она высыхает на полу, стенах, на самой Гарри, и в мареве девочке кажется, что это не комната, а цветущий сад.

Обагрённый сад в клетке каменных стен.

Душистые гладиолусы приветственно раскачиваются на ножках и жмутся в углы.

Упрямые настурции вместе с гравилатом одним густым красно-жёлтым ковром устилают пол.

Контрастные анемоны, огненные лилии и упругие камелии тянутся рубиновой вязью от ножек стула, по затёртым верёвкам и до самой шеи, цветя на всей одежде.

Но когда приходят люди, цветов нет, воздуха и доброжелательницы тоже. Есть Гарри, кровь и записка на двери.

|||

Вечером четвёртого дня к ней приходит психопатка без привычного набора инструментов. Она входит тихо и спокойно. Цепляет бумажку ножом к двери и садится на корточки около Гарри.

В глазах женщины отражается кровь и распускаются коралловые пуансеттии.

Говорит она тихо и вкрадчиво, больше не измываясь над детским телом и не собираясь прикончить.

Для Гарриет Поттер, которая смирилась со своей судьбой, это странно.

Но её монстрам нравится. Они запоминают, чтобы потом воспроизвести, отразить каждую чёрточку красивого тела, маниакальный взгляд и тонкие женские руки. Красивое тело, что издевается над Гарри тысячью странных и разных способов. Маниакальный взгляд, окидывающий небрежно, но видящий все самые сокровенные страхи. Тонкие женские руки, что стискивают шею и толкают в пропасть.

Монстры точат когти об рёбра, рычат в уши и путаются в волосах.

– Запомни, малышка Гарри: У каждого сильного человека есть свои монстры. Они живут внутри, прячутся на дне зрачков. Найти их легко – стоит лишь посмотреть человеку в глаза, и они сами тебе всё покажут. Понимаешь ли, сильных людей воспитывают их собственные монстры, помогают им идти прямо и быть монстром для кого-то другого. Поверь, это нормально – быть чьим-то монстром. У кого-то их тысячи и все разные, но некоторым хватает и одного. Потом ты поймёшь. Знаешь, почему я назвалась доброжелателем? – женщина по-птичьи наклоняет голову к плечу и улыбается остро и холодно. Треплет по волосам. – Конечно, ты не знаешь. Ты вообще ничего не знаешь. Но это ничего – наверстаешь.

Я ведь постаралась с тобой. Твои глаза поведали все твои страхи, и я их воплотила в жизнь. Теперь только я – твой монстр. Это поможет тебе никого не бояться в будущем. Ты ведь в курсе, что ты вроде как героиня магического мира? А героям бояться нельзя.

Она уже встаёт и отряхивается от пыли, крови и страха, казалось, ощутимого, но неожиданно останавливается. Смотрит как всегда проницательно, выворачивая наизнанку до хруста костей.

Гарри может поклясться, что все слова психопатки будто выжжены на корке сознания, а хруст она чётко слышит в тишине комнаты.

– Ах, да. Пока не забыла. Определись, чего хочешь. Обычно героев воспитывают как пушечное мясо. То есть на убой. Так что дерзай.

И помни про монстров, пригодится.

Доброжелатель замолкает, а сбитая с толку и еле дышащая Гарри кивает.

Тут же воспламеняются искры, пляшущие в воздухе от разбитого локомотива (боли), загораются огни, и стены вспыхивают, покрываются слоем гибискуса – цветка смерти.

Женщина оставляет Гарри, виляя бёдрами, уходя будто по подиуму, и больше не появляется.

Пока что.

|||

В следующий раз Гарри приходит в себя в больнице. На это намекают стерильные белые стены и странные запахи. Громко пикающих приборов здесь нет.

Есть лишь весёлая женщина в лимонном халате, густая вязкая тишина и Гарри.

Чуть позже оказывается, что она волшебница, нашли её копы-маги авроры, а вся жизнь до этого была одной сплошной ложью.

У Гарри от этого кружится голова, во рту горчит и доверие к людям исчезает.

Как будто оно когда-то существовало.

На подоконнике цветёт более большая и яркая волшебная версия звёздочки.

Цветы, к сожалению, синие.

Гарриет теперь почти всё время молчит. Она лишь ответила на пару вопросов чернокожего аврора и всё. Голос будто не отзывается, не работает, а связки опухли и покрылись вязкой жидкостью.

Хотя тело Гарри за месяц восстановили полностью, даже старые неправильно сросшиеся кости.

Пару раз за дверью раздавались крики и мелькала седая борода. Но кроме аврора и медиведьмы больше никого не пускали.

«Где тебя держали?»

«В каменной комнате.»

«А где ты находилась, когда тебя похитили?»

«Я сбежала от кузена в парк. Меня ударили по затылку, когда я сидела на лавочке.»

А дальше лишь тишина. Густая, липкая, течёт по стенам патокой и заполняет всё вокруг.

Поттер нечем дышать.

Гарриет молчит, за окном происходит очередной апокалипсис, а ночные монстры скалятся острыми фальшивыми улыбками.

Нежные женские руки подталкивают к пропасти. В руки так и просится нож, чтобы пустить по руке вязь пламенных валлот и орхидей.

Но все ножи слишком тупые — почти прозрачная кожа не вспарывается.

Только добродушная ведьма в лимонном халате грозит наманикюренным пальчиком. Мол, рано тебе ещё умирать, ребёнок.

Герои умирают по команде.

А она не хочет.

Ночью монстры завывают и зажимают Гарриет в угол, заставляют скулить. Гарри страшно. Гарри устала бояться.

Через месяц, когда Гарри восстанавливают полностью, не считая голосовых связок (это не лечится, оно у тебя в голове), её выписывают из Святого Мунго. Все тридцать дней медиведьма сокрушалась несправедливой жизни знаменитой Поттер и рассказывала про магический мир.

В плену Гарри прожила целую жизнь, ей больше не десять и в сказки она не верит.

Гарриет устаёт бояться и решает стать сильнее во что бы то ни стало.

В школе Поттер еле-еле сдаёт проходные экзамены.

До Хогвартса остаётся год.

|||

На перроне шумно и людно – ни протолкнуться, ни воздуха глотнуть. Гарриет стоит совершенно одна с волшебным чемоданом (вытребованным у Хагрида потом и кровью – тот хотел всучить ей какую-то обычную рухлядь) посреди моря людей.

Ей не страшно, что она опоздает на волшебный поезд, потеряется или останется одна.

Гарри Поттер теперь вообще бесстрашная.

У барьера она проходит мимо шумного и отвратительно рыжего семейства, в поезде садится в последнем купе и открывает волшебный справочник (тоже купленный против воли Хагрида).

Совы у Гарри нет, зато в отдельный отсек в чемодане аккуратно уложена волшебная гербера в самополивном горшочке. У волшебников этот цветок кроме радости и флирта означает сильный магический потенциал и страшные скелеты в шкафу.

Только у Гарри они кровавые, как большие притягательные лепестки.

Цветок занял место на столике у окна – светолюбивое растение, как-никак.

В Хогвартс-экспрессе Гарри посылает Рона, отправляет Гермиону с Невиллом к старостам и пожимает руку Малфою.

Больше она не та маленькая больная мышка, какой была год назад. Здоровье в Мунго полностью восстановили (хотя говорит она всё ещё редко, но это ведь в голове), а воровать еду и нужные ей вещи Гарри научилась.

Как и хотела, она стала сильнее. Тренировки по журналам и книгам, сворованный нож в кармане мантии и большое желание учиться.

Спрятаться от Дадли (а потом его проучить) в библиотеке легко.

В апокалипсисы Гарриет проникли волшебные породы цветов, почти все ядовитые, и они стали ещё интересней и красочнее.

Свои собственные монстры подталкивают в спину к нужной дороге. Дороге монстра. Гарри совершенно не против.

Наверное, именно этого и хотела доброжелатель.

Но Гарри это не особо волнует.

В Хогвартсе многие дети дрожат, когда смотрят ей в лицо. Покорный взгляд и фальшивая широкая улыбка, от которых по спине бегут мурашки и прошибает пот.

Их маленькие блестящие глазки выдают их монстров как на ладони.

Мордред, как же их много.

Казалось, что они заполняют по завязку всё пустое пространство Хогвартса, а некоторые безликие бегут с громким рычанием за масками в Запретный лес.

Но её монстры вряд ли поменяют свои.

Шляпа не поддаётся никаким уговорам (ни её, ни директора, о которых сама шляпа и проболталась) и распределяет на Слизерин.

Не то чтобы Поттер была против. Но вот с герберой будут небольшие сложности. Надо будет обратиться к старосте.

На уроках зельеварения Гарриет чувствует себя на своём месте. Сильнодействующие на организм яды, яркие справочники, возможность своими руками закупорить чью-то судьбу. Это всё опьяняет Гарри, губы самопроизвольно расползаются в широкой радостной улыбке. Она ничего не может с собой поделать.

Профессор Снейп смотрит удивлённо, настороженно и даже как-то гордо на идеально сваренные зелья. В его глазах Гарри с лёгкостью видит радость, смятение и монстров на дне чернильных глаз. Все его монстры нацепили маски трупов любимых. И всё. Сильный человек с малым количеством монстров.

Гарри им восхищается.

В зельях зачастую магии не нужно, что сильно привлекает Гарриет. Само понятие магии кажется ей чуждым. Палочка слушается отвратительно, несмотря на большие возможности и правильные движения.

Всё это тоже только в её голове.

Поэтому когда её начинают задирать гриффиндорцы во главе с Роном, палочку она не использует.

Вполне хватает кулаков и парочки приёмов, подсмотренных в книге боевых искусств в маггловской библиотеке.

Декан смотрит с непонятным смятением, задаёт вопросы лаконично, и остаётся удивлённым в конце разговора. Но отпускает легко и снимает баллы лишь со львят.

«Мисс Поттер, почему вы не воспользовались палочкой?»

«Она меня плохо слушается, сэр. А в своей защите я хочу быть уверенной.»

|||

Обучение в Хогвартсе для Гарри один сплошной дурдом.

Детские монстры, свободно ходящие по пустым коридорам, апокалипсисы около Чёрного озера, игры директора.

Больше всего напрягало последнее.

Настырная Гермиона, которая ничего не слышит – ни доводов, ни посылов, ни правильной информации. Надоедливый Рон, который понимал лишь разговор кулаков. Правда, он был тупым амбалом, и в конце второго курса Гарриет приходится браться за палочку (которой она владеет даже лучше Уизли).

И непонятные квесты, что Гарри каждый год старательно обходит за версту.

Только в её комнате растёт побег дьявольских силков, василиск приветственно шипит в Тайной комнате, а за тушку убитого дракона ушлые гоблины выручили большие деньги.

Дамблдор часто вызывает её на чай с лимонными дольками, где Гарри привычно ничего не пьёт и не ест. Лишь смотрит в голубые глаза и на дне видит тысячи монстров.

Некоторые безликие, у других невозможно разглядеть маски, но их огромное число Гарри видит с лёгкостью.

Ей не нравятся игры директора, поэтому она не играет.

Оценки у Гарри средние. Превосходно по зельям, астрономии, УЗМС, нумерологии и гербологии. По остальным… всё сложно. За теорию превосходно и баллы добавляются в копилку. С практикой всё ужасно. Палочка не слушается, выдаёт сбои, магия стягивается в упругую спираль внутри из-за того что не может выйти наружу.

Все расстройства и проблемы у Гарри в голове.

И апокалипсисы, и ядовитые цветы, и голос, и даже чёртова неспособность нормально колдовать.

И никакое лечение не поможет.

Лишь когда магии внутри слишком много, вместо выброса следом за Гарри начинают расти цветы. Карминные олеандры вперемешку с колючим бентосом и ядовитым молочаем устилают полы замка, вырастая прямо из-под гарриных ботинок и иногда прорастая на мантии.

(убирать их не получается, но они сами засыхают до следующего раза)

Рдяные цветы на чёрной мантии кажутся огнями на ночном небосводе.

Декан лишь в шоке смотрит, как за его лучшей ученицей растут цветы, знаменитые в магическом мире своим паралитическим ядом и ночными кошмарами.

Девочка лишь улыбается неестественно широко и стреляет покорным взглядом из-под густых ресниц.

К пятому курсу всё становится уже слишком серьёзно.

Сумасшедшая Амбридж, что пытается всё время вывести её из себя и затащить на суд в министерстве.

Чокнутые гриффиндорцы, которые сделали себе тайный кружок (о котором знают все в замке) и теперь ходят за Гарри и пытаются доказать, как хорошо кидаться грудью на амбразуру.

Ей, не им, конечно же.

Гарри это не нравится, и летом она отправляется в банк разобраться с делами.

Если внимательно читать магический устав, то можно узнать много интересного. Например, что сирота, последний в роду (даже с опекуном), по достижению четырнадцати лет является совершеннолетним. Приятный бонус.

Гарри зовёт ключ, берёт волшебную палочку и с горем пополам добирается до Косой аллеи. Там в банке она переводит почти все сбережения Поттеров в фунты.

В сентябре вместо Хогвартс-экспресса Гарри садится в маггловский поезд.

В волшебном чемодане (с закреплёнными расширяющими чарами) все её пожитки: Книги, цветы и деньги, дорогостоящий набор зельевара.

Поезд везёт её в Америку.

(правда, с пересадками на лайнер и обратно на поезд)

Войну выигрывает новоявленный герой – Невилл Лонгботтом. Он, как и любой порядочный герой, погибает, и в этом маленьком магическом болоте празднуют победу.

Гарриет Поттер забывают в первый же месяц учёбного года. Гермиона и Рон забирают все деньги Лонгботтомов (старушка, бабушка Невилла, не выдержала смерти любимого внука и скоропостижно скончалась).

Гарри обустраивается в Бьюкенене – маленьком городе округа Ботетот, штата Виргиния на юге Америки.

Занимает домик прямо на опушке волшебного леса (всё было выбрано совершенно случайно, так что наличие магических растений её очень обрадовало). Недалеко протекала река. Было тихо, людей мало, любопытных и того меньше.

Гарриет дышит полной грудью, ломает волшебную палочку, и цветы за ней растут теперь свободно, ничем не сдерживаемые.

Впервые за всю свою короткую жизнь Гарри не видит апокалипсис и монстров.

Ей спокойно.

|||

Доброжелатель появляется на Гаррином пороге неожиданно. Проходит пять лет с окончания войны и семь с тех пор, как она поселилась в Бьюкенене.

Её в шутку прозвали знахаркой, просят снадобье от болезни (Гарри их специально совершенствует под магглов) и дружат с ней совершенно открыто и добровольно.

Здесь у всех монстры слабые и детские.

Страх темноты, воды или остаться одному в очереди без мамы с деньгами.

Так просто и легко ей не было никогда.

Она с радостью отпускает прошлое, легко сходится с людьми, больше говорит и забывает, что когда-то у неё в груди была пустота.

Больше нет.

И тут её монстр, в человеческом обличье, приходит за своим долгом.

Гарри выросла и теперь она понимает. Если бы не психопатка, то у неё было бы множество монстров, которые сделали бы из неё жертвенного ягнёнка.

Поэтому долг вполне обоснован.

А что кто-то умер вместо неё, Гарри не смущает. Не её, Поттер, проблемы.

Доброжелатель спокойно здоровается, проходит в дом без приглашения и без зазрения совести устраивается на кухонном стуле.

Солнце будто поджигает костёр инквизиции* на голове женщины, а её тонкие пальцы начинают отстукивать ритм на деревянной поверхности стола.

Три подряд – пауза – один – пауза – три – пауза – один – пауза – три – пауза – один – пауза – и три с расстановкой.

А дальше по кругу, снова и снова и снова.

Это очень сильно действует на нервы.

А когда её что-то раздражает или не устраивает, на это отзываются цветы.

Весь дом Гарри покрыт цветами. Внутри, снаружи, вокруг на несколько миль.

Чаши антуриума вместе с винными соцветиями пеларгонии застилают всю землю вокруг дома, оставляя немного места, чтобы можно было пройти к главному ходу.

Тонкие спрекелии, небольшие цветы герани, пёстрые цимбидиумы ловко растут на стенах дома, распускаются на балконе и подоконниках, пробираются всё чаще на крышу.

Внутри по стенам, верхним и нижним плинтусам, по полу и потолку, и даже на некоторой мебели цветут сочные аквилегии, нежнейшие дельфиниумы и грозди чудной бугенвиллии.

Весь дом был похож на гигантский сгусток крови.

По ночам, раз в две-три недели, цветы засыхают и пропадают. На их месте вырастают новые.

Гарриет обожала свой личный рубиновый сад.

Листик спрекелии словно плеть ударил по нежным пальцам.

Доброжелатель улыбнулась остро и садняще, немного присмирела.

– Я пришла за долгом.

Ну, естественно, за чем же ещё.

Губы Гарриет растягиваются в горькой усмешке, как когда-то давно.

Да, семь лет спокойной жизни неимоверно расслабляют.

– Не волнуйся, малышка Гарри. Ничего сверхкриминального или шибко сложного, – улыбается Доброжелательница всё так же фальшиво и остро. Монстры Гарри сильнее бесятся и лютуют. – Просто стать монстром для того, на кого я укажу.

Женщина смеётся, складывает руки пистолетиком и шутливо стреляет.

Цветы на стене напоминают чью-то кровь даже больше чем обычно, и горят, горят, горят.

Как сумасшедшие падающие звёзды.

– И всего лишь один раз.

Голос, давно обретённый, опять словно западает. Но выдать немного хрипло и приглушённо удаётся:

– Хорошо.

|||

Гарри перенимает эстафету «Стань чьим-то монстром» и внимательно смотрит в детские, по-оленьи большие глазки.

Горькая и фальшивая улыбка прирастает к губам.

Собственные монстры нашёптывают что-то в уши, грызут рёбра словно прутья в клетке и как большие коты ластятся к ногам.

Детская кровь окропляет каменные стены и похожа на свежие каттлеи и цветастые немезии.

В конце концов, каждый сильный человек имеет своих монстров, дышащих в спину и ласкающих загривок.

А также является чьим-то монстром.

А для скольких людей ты – монстр?

Примечание:

*упоминается, что когда на костре сжигали настоящую ведьму, то огонь был белого цвета. Инквизиция – те, кто отлавливал и уничтожал ведьм.