Глава 3.0
Глава 3
* * *
Прорвавшись сквозь стальную стену из могучих горничных, Айри решительно вошла в большую комнату замка Ортечо!
Но, вопреки своей грозной заявке «стану героем и спасу мир», она уже больше десяти часов сидела взаперти… в белоснежном «костюме, блокирующем скверну», похожем на свежий хлеб.
— Укутайте как следует, чтобы скверна не пожрала.
— ?..
— И магические артефакты по всему телу прикрепите…
Она катала одними глазами, кругленькими, как у снеговика, и вертела головой — ровно пока мускулистые горничные, стоявшие плотным кольцом вокруг, не принялись неловкими руками приглаживать на ней всё это добро.
В придачу шли бормотания: «Слишком маленькая…»; «Ых, не пойму, за что хвататься».
Тут единственная, с кем здесь удавалось говорить, старшая горничная, опустилась на одно колено и с видом виноватым сказала:
— У вас слабый иммунитет. Иначе никак. Простите, маленькая госпожа. Будь у нас больше времени, мы бы достали артефакты получше…
Постойте.
Айри дрожащим взглядом уставилась на собеседницу.
«Я слабая? Да я же до самой Всемирной федерации тхэквондо дошла!»
Сам мастер в зале тхэквондо признавал: среди девятилетних с чёрным поясом* — я лучшая!
* «품띠» (пумтти или пум-пояс) — особый пояс в тхэквондо, который визуально выглядит как чёрный пояс (с красной полосой или без), но выдаётся детям до 15 лет. После 15 лет пумтти конвертируется в чёрный пояс (дан).
— Я, я сильная!
Но, кажется, её крик они не услышали.
Так Айри и завернули в белое, круглое одеяние.
Руки-ноги — намертво связаны.
Лишь лицо торчит.
И тут стоявшая рядом горничная, глядевшая с ней в зеркало, рывком распахнула на груди рубаху и прорычала:
— Чёрт! Невыносимо милая! Кругляш!
?..
«Кругляш — это, неужели, я?»
Айри покатила глазами на горничную. Та уже била себя в грудь, точно горилла.
Кажется, она и сама не понимала, что только что ляпнула.
Скосив на них чуть кислый взгляд, Айри снова посмотрела в зеркало.
«Я знаю, на что это похоже».
Белые рисовые лепёшки, которые бабушка в прошлой жизни так старательно делала!
Точно.
Айри превратилась в круглый тток* — рисовый колобок.
* «떡» (тток) — собирательное название для корейских рисовых пирожков, приготовленных из клейкого риса. Они бывают самых разных форм и размеров.
— Э-эм, может, вы это развяжете?
— Нет, нельзя.
Дун.
Зрачки Айри дрогнули от удара.
«Почему?..»
— Другие этот булко-тток не носят.
— Б-булко-тток?
— Да.
«Булко-тток» — слово, которое Айри только что придумала, сложив «булка» и «тток».
Горничные не знали, но дети вообще-то виртуозно лепят новые слова из старых.
Айри серьёзно сказала:
— Почему все не носят, а мне надо?
— Это…
Неужели Айри здесь изгой?
В учебнике же написано, что друзей дразнить нельзя…
Она крепко сжала кулачок и почти шёпотом произнесла:
— Говорите честно. Я не из тех, кто расплачется и обидится. Я не слабый ребёнок.
Она говорила всерьёз, но выражения лиц вокруг стали странно-сочувственными.
Как бы то ни было, Айри выпрямилась в своём белом коконе.
Старшая горничная, не сводя с неё взгляда, глубоко вдохнула и осторожно произнесла:
— Потому что вы неиммуная.
— Неиммуная?..
— Да. Не обладатель иммунитета.
Горничные посмотрели на Айри с жалостью.
Моргнув длинными ресницами, та выслушала, что такое «иммуный».
— Понятно. Раз я неиммуная, значит, мне надо носить этот булко-тток и через неделю я обязана уехать…
Теперь всё стало на свои места.
Айри не такая, как северяне.
Поэтому — совсем не по-геройски — её приходится закутывать, как новорождённого, в круглый кокон.
Айри, свернувшись ещё плотнее, как крошечный боб, пробормотала:
— Ладно, я справлюсь.
Ведь великий герой из-за такого не падает духом.
Ей вообще-то не пять, а девять.
И показывать слабость — нельзя.
— Все можете идти.
Служанки и слуги попытались её утешить, потом тяжело вздохнули, закрыли дверь и ушли.
Кажется, они решили, что Айри будет страдать.
«А я не буду! Потому что у меня пум-пояс!»
Никакие мелочи не сломают обладателя крутого пум-пояса 2-ого дана!
Айри сурово уставилась в пустоту.
Потом достала блокнот со списком дел на время в замке Ортечо.
[Конечная цель Айри]
Вместе с бабулей есть многа-многа (много-много) вкусностей!
※ Безмерное счастье!
※ Зелени навалом! Многа травки! Многа индюшатины!
[Чтобы так было?]
Надо спасти мир. Чтобы моя самая-самая любимая бабуля не умерла.
[Как?]
Плохая скверна на Севере.
Уничтожить всю!
[Способ?]
Точно не знаю. Но, как помню, стоит коснуться и сработает!
Айри хотела сжать кулак.
Но — скользь-скользь.
«Хнык, где моя рука».
…То ли из-за булко-ттока, то ли просто от усталости голова пошла кругом.
Айри тяжко выдохнула.
Но зато она попала в замок Ортечо.
И внутри почему-то всё равно теплилось лёгкое-лёгкое волнение.
Она укрылась пушистым одеялом и чуть свернулась клубком.
«Хочется к бабуле».
Когда Айри засыпала, свернувшись круглышом, бабушка всегда крепко её обнимала.
А сегодня — первый раз в жизни — спать предстоит без бабушки.
Ни бабушки из прошлой жизни, ни этой.
Опустив голову на холодную постель, она почувствовала себя пустой жестяной банкой.
«Но если я герой, нужно терпеть».
Айри бодро свернула одеяло в рулетик.
Так прошла первая ночь в замке Ортечо.
* * *
На следующий день. Самая передовая линия северной границы, где сдерживают монстров.
Весть о прибытии Айри дошла и туда.
— Ваше высочество великий герцог, примите поздравления!
— Ага. Что, все монстры передохли? Домой пора?
— Да как же! Вон они, прямо перед носом.
— А.
Великий герцог Ортечо, Деклан, с одного маха разрубил подступившего почти вплотную демонизированного слона.
Его ближайший человек — главный советник и распорядитель дел, виконт Ласпен, снова заулыбался, глядя на своего сурового господина.
— Леди Айри прибыла на Север! Не знаю уж, зачем, но разве вам не стоит немедля ехать к ней?
Обычный отец радовался бы, услышав, что приехала дочь.
Но герцог Ортечо был иным.
Его лицо перекосилось.
— Моя дочь? Здесь?
— Да. Готовится к аудиенции!
— И что это значит. Зачем моей дочери являться на землю, где умирают.
— В-в том-то и дело. Она непременно хочет увидеться с вами…
Он раздражённо махнул рукой.
— Скажи, чтобы уезжала. Пусть идёт к бабушке. Я её видеть не буду.
Эту девочку сберегали в объятиях её бабушки по матери.
Сам Деклан был переполнен скверной.
По шкале из пяти ступеней он достиг уже пятой — предельной.
Обычный человек, едва дойдя до третьей ступени, срывается в ярость и умирает.
На четвёртой даже иммуные, наделённые особыми способностями, источают скверну почти как демонизированные монстры.
А потом…
Пятая ступень — когда скверна пожирает тебя полностью.
Ты становишься самой скверной.
Даже иммуным тяжело долго находиться рядом с ним.
Лишь невероятная магическая мощь и взрывные способности пока что удерживали его на грани жизни.
Если ребёнок без иммунитета окажется рядом — погибнет почти сразу.
Значит, касаться нельзя. И даже взгляд не бросать.
С тех пор как девочка родилась и была отправлена на Юг…
Письма, которые он писал ночами…
Они так и не дошли — потому что к ним прикасались его руки.
Им надлежало стать друг для друга теми, кого не было.
— …Свяжись с Южными и выясни, зачем она приехала. А ребёнка держать подальше. Как маленькую драгоценную фасолинку — в угол.
— Простите, а как это — «как маленькую драгоценную фасолинку — в угол»?
— И через неделю, нет, через сто шестьдесят восемь часов — катнуть её колобком обратно на Юг.
— Катнуть колобком?
— Да.
Виконт Ласпен, записав «колобком», поднял удивлённый взгляд.
Но Деклан был непреклонен.
Он не знал лица своей дочери.
Помнил лишь, как мельком увидел её при рождении — беленький свёрток, круглый, как боб.
Для него она и была — всего лишь круглой фасолинкой.
Но для Ласпена всё было иначе.
— Катать ребёнка колобком — это нарушение закона о защите детей.
— …Делай как знаешь, только чтобы эта фасолина мне на глаза не попадалась.
Он коротко рявкнул и отвернулся.
«Сказал, через неделю она уедет. Значит, могу ещё неделю крошить монстров и возвращаться».
Лицо дочери, которой уже целых пять…
Насколько вытянулся её круглый свёрток, ставший вертикальным человеком…
Ему не было любопытно.
И он не узнает.
Если только девочка не устроит какой-нибудь грандиозной катастрофы.