Глава 5.0
— Это же странно, правда? Дерево не может оставаться живым до сих пор, если только оно не движется и не находит питание.
— Деревья что, двигаются сами?
Симона кивнула и поднялась. Великий герцог, казалось, воспринимал её слова вполне серьёзно, и пока этого было достаточно.
Больше того, встреча с великим герцогом Иллестоном отняла у неё много сил, и ей хотелось вернуться в свою комнату и отдохнуть.
Путь сюда был слишком долгим и суровым, чтобы можно было игнорировать усталость.
— В общем, ваша светлость, прошу вас, просто выполните мою просьбу. Я сама всё улажу и затем доложу вам.
Если всё разрешится, он узнает, даже если она ничего не будет говорить. Однако у герцога по-прежнему было неодобрительное выражение лица.
— ... Но мы не можем позволить вооружённым посторонним находиться здесь...
Великий герцог Иллестон замолк под взглядом Симоны, полным немого вопроса: «И это всё, что вас беспокоит?»
Женщина, которая всего мгновение назад мягко смеялась, теперь смотрела на него своими кроваво-красными глазами, веля остановиться.
Симона заговорила усталым голосом.
— Ваша светлость, я проделала очень долгий путь, чтобы оказаться здесь сегодня. Я бы хотела отложить разговор до того, как всё закончится. Что вы на это скажете?
— Конечно.
Да. О чём тут беспокоиться? Если что-то пойдёт не так, Симона всё равно умрёт. Она не сможет сделать ничего глупого.
— Я понимаю. Одно предупреждение. Я разрешу тебе свободно перемещаться по особняку, пока ты здесь остаёшься.
— Благодарю.
— Но никогда не поднимайся на третий этаж.
Симона замерла и посмотрела на потолок. А, так вот где скрывается секрет великого герцога Иллестона. Неважно, ведь она и не планировала трогать то место прямо сейчас.
Симона кивнула, словно принимая это к сведению.
— Хорошо. Я буду осторожна, так что, пожалуйста, ложитесь сегодня пораньше.
Чтобы и она могла лечь пораньше...
Симона проглотила эти слова и поднялась с доброй улыбкой.
— Ваша светлость, не волнуйтесь. Я вас никогда не подведу. Спокойной ночи.
Её вид был по-настоящему подозрительным и никак не соответствовал семнадцати годам.
После того как Симона покинула его кабинет, великий герцог Иллестон приказал всем в доме лечь спать пораньше, как она и сказала.
— Келле, я подал запрос в Гильдию искателей приключений о срочном найме надёжного мастера меча. Он мне нужен обязательно в течение недели.
— Слушаюсь, ваша светлость.
— И ещё...
Великий герцог Иллестон посмотрел на то место, где исчезла Симона, и сказал главе дома, Келле:
— Разузнай об этом ребёнке.
— Да. Я понял, ваша светлость.
Взгляд великого герцога Иллестона снова помрачнел.
Дитя, которое появляется так внезапно и с воодушевлением заявляет, что снимет проклятие.
Пока ещё не ясно, будет ли этот ребёнок спасением для семьи Иллестонов или же новым проклятием.
«Если будет даже малейшая угроза семье...»
Они уничтожат её.
— Это комната, где будет жить Симона.
— Моя комната?
Дыхание Симоны перехватило.
Это что, комната? Не дом?
Она была размером раза в три больше той студии, где жила Со Хён Чжон.
Хотя солнечного света было немного, чистый белый мрамор и богато вышитые золотые узоры сверкали не хуже солнца.
Высокие потолки, три больших стеклянных окна и просторная терраса с розарием, в которую можно было попасть через арочную двойную дверь посередине.
Симона не могла скрыть своего возрастающего восхищения.
— Я же просила обращаться со мной хорошо!
А что с мебелью? Возможно, потому что это была комната, которой никогда не пользовались, в ней стояли лишь кровать и стол, но их качество было необычным.
Можно было бы сказать, что это кровать, стол и стулья в стиле рококо из «люксового» отеля, который иногда мелькает в соцсетях как место отдыха богачей?
В частности, взгляд Симоны, уставшей от пути, надолго задержался на кровати. Хотя она еще не легла на неё, но уже казалось, что сон будет вторым по качеству после рая.
— В чём дело? Что-то не так?
На мгновение опьянев от роскоши, Симона повернула голову на холодный голос служанки.
— Вас не устраивает эта комната?
Опять он такой? Откровенно саркастический тон.
«Как смеет себя так вести простолюдинка, нет, нищенка».
То, что семнадцатилетняя девчонка из простонародья осмелилась предложить сделку великому герцогу, уже широко разнеслось среди прислуги.
Ходили также слухи, что она нагло потребовала самую большую гостевую комнату и питание наравне с хозяином особняка, словно её пребывание здесь было само по себе недостаточно.
С самого начала и до конца Кейли с неодобрением окидывала взглядом тело Симоны сверху донизу.
Зловещий цвет волос и глаз, грязная и вонючая одежда, словно украденная где-то, и даже её наглое поведение по отношению к герцогу.
«Эта мерзкая некромантка так высоко себя возносит».
Пока что это дитя, которое снимет проклятие с особняка, так что она вытерпит это, но как только запрос будет выполнен, он передаст её имперскому двору.
Независимо от того, пришла ли Симона снимать проклятие. Кейли была искренне раздражёна этой некроманткой, которая желала пользоваться особняком по своему усмотрению.
Видя Кейли такий, Симона ярко улыбнулась.
— Я довольна. Всё так хорошо.
Есть ли смысл сейчас распаляться? Ей просто хотелось отключить мозги и заснуть. У неё не оставалось сил обижаться на каждое действие слуги.
Симона прошла мимо Кейли и направилась к кровати. Затем она внезапно плюхнулась на неё.
— Ах. Я буду жить!
Выражение лица Кейли стало ещё хуже от такого бесстыдного поведения. Симона просто повернула голову и лениво кивнула Кейли.
— Пока.
Кейли нахмурилась, вздохнула и покачала головой.
— Я скоро пришлю служанку, которая будет приставлена к леди Симоне. Желаю вам покойного отдыха.
Вот ещё, грязная некромантка.
Кейли кивнула, затем развернулась и пробормотала что-то, словно нарочно для того, чтобы та услышала, но Симона сделала вид, что не слышит, и осматривала комнату, моргая уставшими глазами.
«Хорошая комната. Сначала посплю».
Что бы ни случилось в будущем, сон важнее.
С наступлением вечера первого дня для Симоны началось знакомство с жизнью знати.
Несмотря на свои подозрения, герцог Иллестон добросовестно выполнял условия сделки.
Когда она проснулась от дремоты и осматривала комнату, вошла служанка её лет, приставленная присматривать за Симоной, с лёгкими закусками и поздоровалась.
— О, здравствуй. Симона...
Милое веснушчатое лицо девушки, должно быть, изрядно потрепала жизнь в особняке, ведь выглядело оно угрюмым и подавленным. Служанка, запинаясь, поздоровалась и отвела взгляд с испуганным видом.
Сразу было видно, что её заставили прийти старшие слуги.
— Меня... э-эм... приставили прислуживать Симоне с сегодняшнего дня... Ой, нет, меня зовут Анна.
Она представилась, словно её преследовали, и подала Симоне приготовленные чай и закуски. Это был тот же сорт чая, что пил и сам герцог.
Хотя Анна и казалась робкой, обращалась она с Симоной относительно вежливо. Закончив с закусками, она провела для неё краткую экскурсию по особняку.
Проходя по коридору, ведущему в сад, Симона стала свидетельницей неожиданной картины.
— Какая дружелюбная атмосфера.
Слуги весело болтали в саду. Их смех был настолько беззаботным и чистым, что любой, не знавший, что это особняк Иллестонов, мог бы подумать, будто здесь царит куда более приятная атмосфера, чем в других поместьях знати.
— Вот уж не думала, — Анна, нервничавшая всё это время, наконец слабо улыбнулась. — Все думают, что людям в особняке Иллестонов тяжело живётся в мрачной атмосфере, но правила здесь просто немного строгие...
Мгновение спустя улыбка Анны стала горькой.
Сказать, что жизнь в особняке не была трудной и пугающей, — значит солгать. Однако великий герцог Иллестон относился к прислуге с уважением и содержал сад в прекрасном состоянии, словно пытаясь скрыть свою печаль.
Все здесь очень старались поддерживать атмосферу настолько светлой и приятной, насколько это возможно.
И хотя посторонним были ведомы лишь тёмные и пугающие слухи об особняке, для тех, кто всё ещё жил здесь, это был довольно большой, уютный дом.
— Симона, говорят, ужин подан. Становится прохладно, почему бы вам не вернуться в комнату?
Глаза Симоны заблестели, пока она с удовольствием осматривала сад.
— Еда?
— Да. Ах, для вас приготовили то же самое, что и для его светлости.
Симона широко улыбнулась. Это была самая искренняя улыбка с тех пор, как она прибыла в особняк.
Сколько же времени прошло с тех пор, как у неё в последний раз была нормальная еда? В приюте, который находился в тяжёлом финансовом положении, её и так дискриминировали.
«Неужели это первый раз с тех пор, как я попала в этот мир?»
У неё буквально навернулись слёзы.
Видя Симону такой, Анна тайно вздохнула с облегчением.
Старшие служанки так громко жаловались, что у Симоны скверный характер.
Она беспокоилась, что та устроит скандал, требуя подтверждения, что еда действительно такая же, как у герцога.
Увидев эту неожиданную сторону Симоны, Анна украдкой взглянула на неё и направилась прочь.
Спустя некоторое время Симона вернулась в комнату, где на столе её ждали роскошные блюда.
Легкие паровые овощи, наваристый мясной суп и даже стейк. «Каким бы проклятым ни считался этот род и как бы он ни отошёл от двора, великий герцог всё же остаётся великим герцогом», — не без иронии подумала она.
Даже по сравнению с блюдами, которые она ела, будучи Со Хён Чжон, это было неизмеримо более роскошно и вкусно.
Симона сказала Анне, наблюдавшей за её трапезой, пока та ела:
— Вы сегодня хорошо потрудились, Анна.
— Да?
— Я хочу поесть медленно и одна, так что, пожалуйста, можете быть свободны на сегодня.
— ... Да?
Прошло некоторое время, прежде чем Анна осознала, что это намёк гостя.
«Наверное, мне следует убрать посуду и затем уйти...»
Анна, размышлявшая об этом, вскоре вспомнила приказ хозяина ложиться спать пораньше, начиная с сегодняшнего дня, и кивнула.
— Тогда, Симона, желаю вам спокойной ночи.
Попрощавшись, Анна вышла из комнаты и бросила взгляд на Симону.
Неужели этот маленький, тощий человек и вправду обладает такой устрашающей силой? Что эта зловещая сила смерти, о которой она только слышала, заключена в этой девчонке, счастливо уплетающей еду с яркой улыбкой, и что она может видеть то, что обычные люди видеть не способны.
«Просто не верится».
Однако Анна быстро отвела глаза от Симоны и тихо покинула комнату. Она понимала, что не стоит узнавать о ней больше.
Хлоп!
С закрытием двери в комнате стало тихо. Симона заперла дверь и снова принялась за еду.
Солнце уже село, и наступила ночь. К тому времени, когда Симона закончила есть, в комнате стало так темно, что даже оставленные Анной свечи были бесполезны.
«Теперь пора появляться».
Симона смотрела на дверь, сжимая в руке нож, которым резала стейк.
Таким образом прошел один час, затем другой.
Когда Симона всего на мгновение отвлеклась на окно...
Тук-тук.
Кто-то бесшумно приблизился и постучал в дверь.