Тёмные оттенки и Разница

Эпиграф:
«Мир не делится на чёрное и белое, так всегда мне говорили родители…
Но есть одно “но”: я от рождения только и делю всё вокруг однотонной палитрой,
потому что ничего не может выделиться из всей этой серой массы,
кроме ярко-алой в моих глазах крови.»

Это было типичное свежее утро, типичной осенью. На улице уже который месяц не было изменений по погоде, и мрачные облака всё кружили над моей зеницей. Несколько воронов курсировало над старым городом и его мрачными улочками, как будто выжидая появления очередного трупа или «жмура», которым можно поживиться и насытиться. Вечно пасмурный и вечно мрачный Кнорган провожал своими мнимыми глазами путников, которые, как приходили, так и стремительно уматывали за его пределы, не видя никаких возможностей или чего-то особо славного для жизни. Это город людей, давно забытый каким-то богом, что озарял его улицы светом и процветанием.

Век назад начинающее своё существование королевство вдохнуло жизнь в эту землю, которая обливалась множеством потоков и ручьёв, насыщая землю плодородием. Но, как это зачастую и бывает, жадность и алчность существ не оставляют ничего просто так.

Скурив томную, как уставшую от жизни проститутку, сигарету, меня встретило зеркало с таким же томным выражением лица. Сейчас по мне было достаточно легко сказать, какую тяжёлую судьбу несу на своих плечах, но тем не менее, живой оттенок кожи всё ещё присутствовал на моём лице. Я тут уже полгода, и дряхлые, уличные крысы уже не те — нет смысла оставаться тут на большее количество времени, клиентов больше тут не найти, а потока иноземцев не дождёшься. Работа странствующим кузнецом не так проста, как может показаться невежде. Денежные запасы оставляют желать лучшего, а небольшое отчаяние от безысходности даёт о себе знать. Мешки под глазами едва стали видны от типичного стресса в сложной ситуации. Натянув лёгкую рубаху, взяв свой посох и покрепче затянув ремень, я спустился вниз, встречая взгляды постояльцев. Старая лестница навязчиво привлекала внимание зевак трактирного зала, разные взгляды тут и там навевали мысли ностальгии по временам войны, когда служил в разведывательном отряде со своими товарищами. Гиблое было место. Этот разношёрстный сброд не мог себе нигде найти места в Королевстве, вот и осели на окраине в поисках чего-то путного. Окончательно спустившись, не увидел ничего интересного, кроме забавной, молоденькой служанки, которая то и дело крутилась возле старой карги, выполняя её поручения. Прошу заметить, под «разношёрстными» я не преувеличивал, ведь тут можно было заприметить представителей множества рас и племён. Так это была девчонка, с виду, лет семнадцати-девятнадцати с гуманоидной внешностью, абсолютно чёрными глазами — настолько, что глубина глазниц поглощала всё, что она видела, — бирюзовыми волосами, обворожительным корсетом, подчёркивающим красивую грудь, и жабрами. Да, жабрами, но самым примечательным было то, что у этой дамочки был зашит рот. В ответ на вопросы и поручения старушки она одобрительно кивала или отрицательно махала головой, совмещая это с активной жестикуляцией и неповторимой мимикой. Как по иронии судьбы, она закатывала глаза — глазниц которых не было. А когда её что-то очень радовало или удивляло, то видимые на лице жабры вибрировали и немного приоткрывались, а удивительно бледная кожа розовела и вскоре возвращалась в исходное состояние.

Словив её взгляд, я украдкой подмигнул, мне казалось, что мы ещё увидимся. Выйдя на всё такие же мрачные улочки Кноргана и вдохнув свежий осенний воздух, ощутил легко уловимую вонь, которая была обыденностью для такой глуши. Люд и не люд тут достаточно неприветливый. Обычные зеваки после ночной попойки всё ещё спят с бутылкой выпивки, не сторонясь товарищей по бухлу, лежа друг на друге, чтобы не замёрзнуть ночью. Никто в этом городе никуда не торопился. Несколько куртизанок на углу улиц мерцающих фонарей прикуривали одну за другой сигареты после бурной работы; пара гномов допивала вчерашний эль за уже давно закрытым прилавком. Складывалась атмосфера спящего городка с улицей красных огней после оживлённой ночи, но как практически и везде, всё было в упадке после длительной, семилетней войны. И без того слабые крепостные стены были в полуразрушенном состоянии, трупный запах преследовал ветра, которые посещали это место, некогда величественные статуи и скульптуры сейчас были жалкими обломками. Проходя этими улочками, нельзя было не ощущать тоску и уныние. Видимо, я не был одинок в своих ощущениях, моему взору открылась одна внезапная достопримечательность — «пылающий», которых сейчас не часто встретишь, — он задумчиво остановился посреди улицы, провожая взглядом летящих птиц.

Этот мир проклят.

Во времена войны у меня было достаточно боевых товарищей, которых, по воле судьбы, я потерял. Среди них числился и «пылающий», без понятия, как его взяли, но нелегко им приходится — голые кости под покровом пылающей магмы обречены на вечное сгорание. Как Азар мне объяснял, это похоже на ощущение, когда тебя заживо палят на костре в бесконечном цикле повторений и мучений. Они не особо разговорчивы, но и тронуть «проклятых» не у каждого поднимется язык. Поэтому и внезапно застывшего посреди улицы никто не трогал, а лишь аккуратно обходил стороной — такая уж одинокая и полная страданий участь им уготована.

В последний раз, прогуливаясь по умирающему городу, я словил себя на мысли: «Было даже немного приятно остановиться в этих землях…»

Вернувшись в трактир, собрал свои небольшие пожитки, спустился к стойке регистрации и сказал той вечно ворчащей карге, что уезжаю. Она с жадностью в глазах посмотрела на деньги, которые я отдал за проведённое время, и забрала ключи, параллельно уговаривая меня остаться ещё хотя бы на месяц другой. Отмахнувшись от этой ведьмы, которой были важны только деньги, я уже двигался к своим самым верным спутникам. Это были боевые мулы, в своё время у меня ушло море времени, для того чтобы их приручить, они страптивы к незнакомцам, но лучших товарищей в долгих путешествиях не найти. Стояли они в конюшнях на заднем дворе вместе с кузницей, как вспомню о том торге с хозяйкой... Было бы гораздо проще отказаться от моего рабочего места, чем договориться с ней. Эта кузня для меня была и останется очень значимой, хоть какая-то память об учителе... Несмотря на трудности в переговорах, о моих мулах хорошо заботились, это было удивительно. Сделав все приготовления и затянув пряжи, я хотел уже двигать, но небольшой «зелёный» — так в Средних землях называли гоблинов — возник из неоткуда и имел такой вид, будто хотел что-то сказать, переминался с ноги на ногу и нервничая ёрзал руками.

— Что-то не так? — спросил я в недоумении, глядя на него поверх плеча.

— Нет, что вы, господин, просто ваши мулы настолько покорны и прекрасны, что я даже немного привязался к ним, — с уважением произнёс гоблин, немного понизив взгляд и понуро опустив голову.

Не зная, как на это реагировать должным образом, я подкинул ему несколько монет. Развернувшись, меня пробило на улыбку. Не может не радовать тот факт, что остались ещё не прогнившие личности.

Это была хорошая вылазка за материалами в Чёрные горы, хоть и пришлось осесть в такой глуши, но я добыл всё необходимое для продолжения работы. Выезжая из города, на самой окраине, возле крепостных стен, в который раз увидел пылающего — он всё так же размеренно, не торопясь, двигался из города. Проникшись некоторой эмпатией к его проклятому роду, ко мне пришла мысль помочь ему, если наши пути совпадают. Несмотря на все риски, решился испытать судьбу.

— Да будет проклято солнце, и будь благословен холод без огня! Приветствую, — проявив манеры, которым меня научил в своё время мой прошлый боевой товарищ, обратился я к этому существу.

— Не часто услышишь такие манеры от чужака. Что тебе нужно? — услышал я в ответ. Голос его звучал низко, будто раздавался из глубины костей, и, хоть это стало неожиданностью, как и его отклик на моё обращение, я не подал виду.

— Куда путь держишь? Я странствую один, могу взять с собой в центральные земли, — спокойно ответил я, поправив в очередной раз ремень на муле, от лёгкой нервозности.

— Буду благодарен, но не уверен, что это не будет для тебя проблемой, — скромно ответил он, отворачиваясь.

Я был уже готов к подобному ответу, поэтому немедля позвал его жестом к моей повозке.

— Залезай, — коротко бросил я. Он в спешке залез, осторожно держа дистанцию и мы отправились. Дорога предстояла долгая, но в компании и время летит быстрее. На моё удивление, он был довольно разговорчивым, в отличии от других «пылающих», с которыми мне доводилось раньше пересекаться.

Проезжая пустынные равнины, которые во «времена рассвета» были процветающими, мы немного познакомились. Его звали Хорус, и он был воином, как и я. При всём не многословии мы понимали друг друга как старые товарищи. Он оказался достаточно душевным, чтобы моё недоверие, как к незнакомцу, быстро ушло в небытие.

— Ты ведь эльф? — внезапный вопрос прозвучал спокойно, но точно, и немного смутил меня.

— Не пойми меня неправильно, просто интерес. Ты не обязан отвечать, — сразу немного оторопев, добавил Хорус.

— И да, и нет. Не думаю, что это так важно для того, кто был изгнан своей же семьёй, — ответил я, демонстрируя своё срезанное правое ухо с украшением, которое лишь немного скрывало моё отречение от рода и немного неловко улыбнувшись.

— Прости за бестактность, — смутился пылающий, опустил взгляд и замолк, понимая свою ошибку.

Звук копыт перебивал тишину, а колёса время от времени поскрипывали под весом моей кузницы. Желая разбавить нашу напряжённую обстановку, решил успокоить своего спутника.

— Не бери в голову, это было очень давно, — улыбаясь, я попробовал сгладить углы.

— Тогда позволь ещё один вопрос. Что такого делает эльф в таких землях? Есть же гораздо больше возможностей для такого, как ты, война же уже как год окончена, — с неподдельным интересом спросил Хорус и едва заметно, но и без того пылающие глаза ещё сильнее загорелись.

— Да вот видишь, кузнецу нужно много материалов для своего труда. Не каждый невежда понимает, что меча без стали не будет, ха-ха, — после этих слов вся неловкость пропала, словно по дуновению ветра. Каждый воин понимал легкомыслие любой знати по отношению к оружию и боевой экипировке, в отличии от ветеранов с передовой.

— Значит, ты был в Чёрных горах перед Кнорганом? Говорят, там можно найти хорошее сырьё, — продолжал проявлять интерес «пылающий».

— Да, пришлось и там моей ноге побывать с киркой в руках и факелом в зубах.

— Ха-ха-ха! А ты занятный парень, — громко рассмеялся, весь дрожа от жара, пылающий.

Мы продолжили болтать о разных вещах, а лёгкий дождь составил нам компанию смягчая почву под повозкой.

Пейзаж менялся, а мы всё приближались к Центру, попутно заезжая в небольшие деревушки, чтобы пополнить запасы провизии. Природа вокруг начинала набирать краски после отдаления от проклятых земель, и местная живность начинала давать о себе знать. Однако крупных хищников нам пока что не довелось повстречать, но уже беззаботность пропала, и нужно было держать ухо востро — ведь не знаешь, когда на тебя внезапно нападёт стая волков, оборотней или ещё каких-то тварей.

Отчалив из последнего поселения перед дремучим лесом, мы с Хорусом двинулись дальше. Нас встретило что-то похожее на могильный монумент, который гласил «Война значила для нас многое, но лес так и остался своим же хозяином. Здесь был захоронен капитан разведывательной группы Едгар Оливерс и его команда: Винсент Рэйн, Клария Блэквуд, Вероника Хаукинс, Кайл Грим, Рагнар Кривоклык и Лиз‘ар Лиссан». Я не понаслышке знал о некоторых из перечисленных, это были мастера и чуть ли не живые легенды своего времени, но время безжалостно и эти имена канули в забвении. После прочтение этой надписи, напряжение выросло и незримо кивнув один другому мы начали продвигаться вглубь этого гиблого места «Тоттенвальд» в честь тех, кто не вернулся. Этот величественный лес не встречал гостей, а только показывал своё превосходство над путниками, которым не посчастливилось пересекать эти земли. По настоящему гигантские древа гордо возвышались, едва пропуская солнечные лучи сквозь листву. Кроны этих исполинов внушали величие королей и королев. И нам предстоит пересечь это королевство, на пути к нашему пункту назначения...