Глава 1.0

Поздний вечер, за окном шепчутся листья, гонимые ветром, — картина до оскомины банальная, но именно в ней утопал парень, погруженный в чтение очередной манги. Еще несколько глав, пара серий аниме, партия-другая в онлайн-игре – так утекали его вечера, растворяясь в ночной тиши, а затем, неизменно, наступало утро.

Внешность его не цепляла взгляд, ускользала, как ускользает от внимания едва заметный цветок на лугу. Среднего роста, смуглая кожа, непокорные пряди темно-зеленых волос, и лишь яркие, пронзительные желтые глаза, словно два огонька, выдавали его сущность. Веснушки, щедро рассыпанные по переносице и щекам, делали его похожим на ожившую иллюстрацию к сказке о лесном эльфе, сошедшему со страниц старой книги.

Одежда на нем была проста и удобна: вытертые джинсы, рубашки из грубой ткани приглушенных оттенков, кожаные сапоги, словно он в любой момент готов сорваться с места в долгую дорогу, с верным рюкзаком за плечами.

Многие считали его чудаком, отшельником, затерявшимся в лабиринтах собственного мира. И, возможно, были правы. Он и впрямь отличался от остальных, не стремился к золоту и славе, не строил честолюбивых планов, а ценил то, что другие не замечали: шепот леса, переливы птичьих трелей, пьянящий запах земли после дождя.

Утро врывалось в его жизнь шумом и суетой: пары, уроки, неизменное недовольство преподавателей, перед которыми приходилось разыгрывать милую гримасу ради оценки, на которую ему было глубоко плевать. Парень устало отложил телефон на край парты, потер глаза, отгоняя сон, грозивший поглотить его. Мысли, лениво ворочаясь в голове, твердили одно: как же невыносимо скучно.

Он устремлял взгляд на пестрые обложки учебников, словно всматриваясь в яркие кадры любимых аниме, ища убежище в мире, где эмоции были настоящими, а не натянутыми масками. Завтра снова все повторится: серые будни, тягостные формальности, но сейчас, в этом мимолетном мгновении, он позволял себе унестись в мир грез, мечтая о приключениях, которым не суждено было случиться.

И тут его фантазии грубо оборвал недовольный голос преподавателя:

— Иклис! Ты опять витаешь в облаках на моих занятиях! Сколько можно тебе это спускать?

Голос преподавателя обрушился на аудиторию, как гром среди ясного неба.

В мгновение ока чувства парня сменились: из мечтательных далей он был грубо выдернут в реальность, полную презрения и требований. Он встретился взглядом с однокурсниками, которые, перешептываясь, искоса поглядывали на него, словно на прилипшую к ботинку грязь.

— Почему он вообще учится с нами…

— Таких, как он, гнать надо из общества…

Он потупил взгляд, прячась от насмешливых взоров. Сердце бешено колотилось в груди, и все грезы о приключениях и волшебных мирах рассыпались в прах, оставив лишь горький привкус осознания: он снова попался. Иклис понимал, что его мечтам нет места в этом классе, среди строгих правил и беспощадных часов.

— Да, простите, — тихо пробормотал он, стараясь скрыть смущение в голосе. Преподаватель продолжал громить его словами, словно не замечая ничего, кроме его промахов. Каждое слово звучало как приговор, а ответы однокурсников отзывались злорадным смехом в ушах Иклиса.

Внезапно в кабинет вошел высокий, подтянутый мужчина. Преподаватель буквально бросился к двери, почтительно кланяясь, а шепот одногруппников мгновенно стих.

Между мужчиной и преподавателем завязался напряженный разговор. На лбу пожилого преподавателя выступили капли пота, выдавая его нервозность, в то время как мужчина, стоявший напротив, говорил низким, но не басистым голосом, четко и ясно.

Дорогой костюм, каштановые волосы, зачесанные на левую сторону, полуприкрытые веки над карими глазами выдавали в нем человека, занимающего важное положение в городе.

Мужчина продолжал говорить, его голос звучал уверенно, но в словах сквозила скрытая угроза.

— Вы не понимаете, уважаемый… — произнес преподаватель, пытаясь оправдаться.

Скрестив руки на груди, гость недовольно что-то выговаривал преподавателю. Преподаватель, судорожно потирая лоб, пытался сохранить спокойствие, но напряжение читалось в каждом его движении.

Одногруппники переглядывались, стараясь не привлекать внимания к накалившейся атмосфере. Девушки перешептывались, испытывая противоречивые чувства к загадочному незнакомцу. Кто-то из них, вероятно, уже мысленно примерял на себя его положение, притягивая восхищенные взгляды и властвуя над обстановкой.

И только Иклис, отгородившись от этой драмы, чувствовал, как ненависть наполняет его сердце. Для него этот мужчина был воплощением всего, что он презирал: снобизма, высокомерия и притворства.

— Пусть выпендривается, скоро уйдет, — прошептал он, глядя в окно, где серые облака медленно плыли по небу, словно отражая его мрачное настроение.

— Эй… Ласточка, не кисни! Зайди в игру, пока тут заваруха. Там обнова вышла! — Соседка по парте толкнула парня в плечо, восторженно делясь новостью. Казалось, она готова была закричать об этом на весь кабинет, но Иклис не обратил на нее внимания.

— Ласточка-а-а… — протянула девушка, играя с интонацией.

Иклис резко обернулся, прикрыл ей рот ладонью и строго посмотрел в глаза. Поднеся палец к губам, он прошептал:

— Тсс… Молчи. И не называй меня так.

Девушка с растрепанными волосами, переливающимися всеми оттенками радуги, с отросшими корнями, быстро закивала, но ее ярко-розовые глаза искрились задором.

И стоило Иклису убрать руку, как она ехидно улыбнулась и затараторила:

— Хи-хи, а что такого? Тебе вполне подходит. Даже если я начну кричать на весь универ, никто тебя не узнает. Ты всего лишь тридцатый в рейтинге!

Она облокотилась на его плечо, настойчиво уговаривая зайти в игру.

Иклис с усилием отодвинул девушку, чувствуя, как раздражение нарастает. Каждый ее смех и шутка только подчеркивали нелепость ситуации, в которой он не хотел находиться. Тем временем в комнате продолжался напряженный разговор между мужчиной и преподавателем, атмосфера становилась все более гнетущей. Преподаватель, потирая виски, явно не знал, как закончить эту беседу, и каждое слово, произнесенное гостем, звучало как приговор.

— Ты не видишь, что тут происходит? — пробормотал Иклис, не обращая внимания на восторженную соседку. Он ненавидел то, как девушка пыталась отвлечь его в то время, как судьба их группы висела на волоске. Ему хотелось встать и вмешаться, но мысли о собственной беспомощности сковывали его.

Преподаватель, наконец, осмелился поднять взгляд на мужчину, но его слова звучали как робкое оправдание.

— Я понимаю вашу точку зрения, но у нас есть правила, и мы не можем отступать от них…

— Правила? — насмешливо перебил гость. — Неужели вы считаете, что в наше время они что-то значат? Да вы рискуете потерять все, если не примете правильное решение.

В классе воцарилась полная тишина. Одногруппники затаили дыхание, не в силах оторвать взгляд от напряженного диалога, который нарастал, как шторм в океане. Иклис чувствовал, как желчь подступает к горлу, ненавидя не только мужчину, но и свою слабость, неспособность вмешаться.

Мужчина в костюме обернулся к студентам и холодно произнес:

— Занятия окончены, вы можете идти.

Студенты, спешно собирая тетради, не могли отвести глаз от напряженной сцены, когда мужчина сердито указал на Иклиса.

— А ты останься.

— Отец, но… — начал было парень, но замер, встретив грозный взгляд.

Преподаватель пронзительно взглянул на них, подталкивая Иклиса к выходу. В голове его крутилась лишь одна мысль — нежелание вновь сталкиваться с отцом Иклиса.

Отец занимал высокое положение в обществе, являясь представителем от рас людей, ангелов и демонов, а также ближайшим приближенным к правителю.

Иерархия страны делилась на правителя, созывающего совет из представителей разных рас. Три основных представителя олицетворяли свои народы.

Отцом Иклиса был Рафаил, принадлежащий к расе ангелов. Он достиг ранга Архангела, что делало его ближе всех к правителю.

Представительницей дворфов, эльфов и фей была эльфийка Фрида, сильнейшая целительница континента.

Правителем зверолюдей стал Горрос, прославившийся своей чувствительностью к магии и способностью изменять облик.

У каждого из представителей были свои заместители, но о них — позже.

Когда аудитория опустела, Рафаил развернулся к сыну, испепеляя его взглядом. Иклис невольно съежился, чувствуя себя загнанным в угол зверьком. Он знал этот взгляд – предвестник бури, которую не избежать.

— Что это значит, Иклис? – прозвучал холодный голос отца, режущий тишину, словно лезвие. – Ты снова позоришь меня перед всеми. Неужели так сложно хотя бы притвориться, что тебе интересно учиться?

Иклис молчал, опустив голову. Слова застревали в горле, не желая вырываться наружу. Он понимал, что отец прав, но притворяться тем, кем он не является, было выше его сил.

— Ты не представляешь, как трудно мне выгораживать тебя, – Рафаил тяжело вздохнул, смягчая тон. – Я надеялся, что университет поможет тебе найти себя, но ты лишь тратишь время впустую. У тебя есть все возможности, а ты…

— Я не хочу быть таким, как ты, – внезапно выпалил Иклис, поднимая взгляд, полный вызова. – Мне не нужны власть и положение. Я хочу жить своей жизнью.

Рафаил нахмурился, и в его глазах вспыхнул гнев. Он сделал шаг вперед, нависая над сыном.

— Ты еще слишком молод, чтобы решать, что тебе нужно, – прорычал он. – Я знаю лучше. Ты станешь тем, кем я скажу, и точка.

— Ты будешь благодарен мне за это, когда придет время, – продолжил Рафаил, понизив голос до угрожающего шепота. – Я проложил тебе дорогу, оградил от всех невзгод. Твоя задача – идти по ней и не сворачивать.

Иклис покачал головой, чувствуя, как в груди нарастает протест. Он устал от постоянного давления, от навязанных целей и чужих амбиций. Он мечтал о другом – о свободе выбора, о возможности самореализации, о жизни, наполненной смыслом, а не властью.

— Нет, отец, – твердо произнес Иклис, выпрямляясь. – Я не буду жить твоей жизнью. Я сам выберу свой путь.

Рафаил отшатнулся, словно получив пощечину. Он не привык к такому тону от сына. В его глазах читалось непонимание и ярость.

— Ты пожалеешь об этом, – процедил он сквозь зубы. – Я лишу тебя всего, и ты поймешь, как был не прав.

Иклис не ответил. Он знал, что разговор окончен. Он развернулся и направился к выходу, оставляя отца стоять в опустевшем зале, сжигаемого злостью и разочарованием. Впереди его ждала неизвестность, но он был готов к ней. Он наконец-то почувствовал себя свободным.

Покинув кабинет он бесцельно бродил по улицам, вечер опустился на город, окутывая его мягким сумраком. Иклис бесцельно бродил по улицам, стараясь унять бурю, бушующую внутри. Каждый его шаг отдалял его от привычного мира роскоши и власти, приближая к пугающей, но манящей неизвестности. Он чувствовал себя путником, стоящим на перепутье, где каждая дорога ведет в совершенно другую жизнь.

Дома его ждала ледяная тишина. Рафаил не проронил ни слова, лишь бросил презрительный взгляд, полный разочарования. Иклис молча прошел в свою комнату, ощущая себя чужим в собственном доме. Он понимал, что переступил черту, за которой его прежняя жизнь осталась в прошлом.

Ночью, лежа в постели, он не мог уснуть. В голове роились мысли, страхи и надежды. Он задавался вопросом, хватит ли у него сил выстоять, не сломаться под гнетом отца. Но в глубине души он чувствовал твердую уверенность в том, что сделал правильный выбор. Он не мог предать себя, свои мечты и стремления.

Утром он собрал самые необходимые вещи и, оставив короткую записку, покинул дом. В записке он просил не искать его и дать ему возможность самому построить свою жизнь. Он знал, что это будет нелегко, но он был готов к любым испытаниям.

Он вышел на улицу, вдохнул свежий воздух и улыбнулся. Впереди его ждала новая жизнь, полная вызовов и возможностей. Он был свободен.

Здравствуйте я автор данной истории _Злая Тапочка_ к сожелению я пока не придумала названия для неё, но я очень надеюсь что она вам понравиться и вы поддержите меня в моём творчестве и захотите узнать историю Иклиса.

Я не писатель и могу допустить множество ошибок и-за которых я надеюсь история не покажется ужасной, так же буду благодарна если вы скажете где я ошиблась.

Спасибо за прочтение главы ♡♡♡