Шаман.

Питер, Эдмунд, Сьюзен и Люси шли по тропинке, ведущей к шатру на холме. Ветер играл с тканью шатра, создавая лёгкое дрожание, а воздух был необычно насыщен странной силой — магия уже ощущалась более плавно, не вызывая отторжения, словно их тела начали приспосабливаться к этому миру.

Из шатра вышел высокий и стройный человек, с плечами, окутанными тёмной, но мягкой тканью. Лицо его скрывал капюшон, но глаза сверкали живым светом, вниманием, способным уловить мельчайшее движение.

— Добро пожаловать, — сказал он спокойным голосом, ровным и тихим, но полным внутренней силы. — Меня зовут Элдрим Валон.

— Вы ждали нас? — спросила Сьюзен, ощущая лёгкую дрожь магии вокруг.

— Я предвидел ваш приход, — ответил Элдрим, не придавая этому значения, словно говорил о событии естественном. — Моя сила предвидения лишь помогает различать потоки, которые могут проявляться раньше других. Но я не знаю больше мира, чем любой другой, кто живёт здесь. Просто… мне дано видеть то, что возможно.

Эдмунд тут же заметил посох в руках шамана. Он был высокий, резной, с узорами, которые словно играли светом. Он не понимал, почему его сердце дрогнуло, но почувствовал странное сродство, как будто предмет откликался на что-то глубоко внутри.

— Ты ощущаешь связь, потому что есть что-то внутри тебя, что резонирует с этим, — пояснил Элдрим, заметив интерес Эдмунда. — Древесина особая, сердцевина тоже необычна — часть змеи, обладающей силой, способной соединять магию с теми, кто чувствует её в себе.

Питер и сестры переглянулись, заметив, как взгляд Эдмунда задержался на посохе дольше обычного. В уме Питера мелькнула тень старого воспоминания: предательство Эдмунда с королевой Нарнии, сомнения, жадность к власти. И теперь странное влечение Эдмунда к посоху, с его извивающейся формой и тихим шорохом древесины, казалось отражением тех частей его души, которые ещё не до конца поняты.

Эдмунд почувствовал лёгкое тепло в руках, как если бы магия слегка скользнула в него, но он не мог объяснить, что именно. Его глаза блестели смесью любопытства и тревоги.

— Магия здесь — живая, — продолжил Элдрим, — она везде: в земле, воде, ветре. Те, кто способен слушать, учатся её воспринимать постепенно. И вы постепенно поймете, но путь не будет лёгким.

Люси, стоя рядом, ощущала, как воздух наполняется тихой силой. Она протянула руки к земле, к мягкой траве, и почувствовала лёгкое напряжение энергии, которое плавно растекалось по её рукам.

— Мы сможем понять это? — тихо спросила Сьюзен. — Даже если магия такая… необработанная?

— Вы почувствуете её постепенно, — сказал Элдрим. — Сперва ощущение, потом действие, потом понимание. Магия не прощает поспешности. Но вы уже начали ощущать её внутри себя — она не отталкивает вас, и это хорошо.

Элдрим сделал шаг к шатру, но глаза его снова устремились к небу. Лёгкий ветер поднял листья, и он прошептал почти не слышно:

— Дети из иных земель… Они принесут перемены. Путь их не всегда будет ясен. Свет и тьма переплетутся. Сердца их определят многое.

Дети не слышали этих слов, но почувствовали их силу — тихую, как шёпот ветра, но глубоко проникновенную.

— Завтра вы пройдёте обряд, — сказал Элдрим, оборачиваясь к ним. — Потоки этой земли проникнут в ваши души и прошепчут имена, от которых зазвучит весь мир. Вы оставите прежние жизни и примете этот мир. Сегодня же вы мои гости. Отдыхайте, слушайте, позвольте магии проникнуть в вас. Её нужно ощущать, а не насильно использовать.

Питер кивнул, ощущая необычное спокойствие. Люси улыбнулась и обняла колени руками, наслаждаясь моментом. Сьюзен тихо сидела, наблюдая за ветром и травой, прислушиваясь к непонятному шороху сил. Эдмунд с любопытством провёл рукой по траве, словно пытаясь соединить ощущение с тем, что посох вызвал в нём. Магия была рядом — плотная, насыщенная, но не агрессивная. Она ждала, чтобы их тела и разум начали воспринимать её как часть мира. И дети впервые почувствовали, что не просто гости, но и участники этого мира, пусть ещё не осознанные, но уже принятые.

С наступлением ночи, когда звёзды ярко засияли над долиной, они вернулись к шатру, чувствуя, как магия постепенно успокаивается внутри них, как ручей, что медленно вливается в реку. Они ещё не знали, какие испытания ждут их завтра, но уже чувствовали: магия и этот мир начнут говорить с ними собственным языком, а их души — откликаться эхом на силу, которую они ещё не понимали полностью.