Последний Зенин

Руины поместья клана Зенин тянулись в сумерках, словно скелет давно забытого зверя, обглоданный временем и проклятиями. Прошли месяцы с той кровавой ночи, когда Маки Зенин прошла по этим коридорам, оставляя за собой лишь эхо смерти — лужи крови, что давно высохли в чёрные пятна, и тишину, прерываемую лишь редким шелестом ветра в разбитых окнах. Воздух всё ещё пах гнилью, смешанной с остатками проклятой энергии — тяжёлой, вязкой, как старый яд, который проникал в лёгкие и заставлял горло сжиматься. Её шаги эхом отдавались в пустоте разбитых залов, каждый звук напоминал о той резне: криках, хрусте костей, последнем вздохе тех, кого она когда-то звала семьёй.

Внезапно воспоминание нахлынуло, как волна: детство в клане. Маки и Май, маленькие, прячутся в саду от старейшин. Каясу, старше на несколько лет, крадётся к ним с пакетиком сладостей — тайком украденным из кухни. "Не говорите никому," — шепчет он, раздавая конфеты. Май сияет от счастья, Маки краснеет, но берёт. "Спасибо, брат," — бормочет она. Он улыбается: "Для сестрёнок — всё." Это было до того, как клан начал ломать их всех.

Маки тряхнула головой, отгоняя образ. "Не время для сантиментов. Он — Зенин. Как и все." Но внутри что-то кольнуло — эхо той доброты, которую клан выжег.

Она шла вперёд, сжимая копьё в руке. Оружие было её единственным спутником в этом мёртвом месте — холодное, надёжное, запятнанное воспоминаниями. Слухи дошли даже до неё: один выживший. Последний. Тот, кто прятался в тенях, пока она добивала остальных. "Кто бы это ни был, — думала она, — он не уйдёт. Клан Зенин должен исчезнуть. Навсегда." Мысль эта жгла внутри, как старая рана, которую она не позволяла себе трогать. Ведь если клан выживет хоть в одном человеке, то вся её месть, вся боль за Май — всё напрасно.

Маки остановилась у входа в старый ритуальный зал. Двери были приоткрыты, и оттуда тянуло холодом, будто само помещение дышало — медленно, зловеще. Она чувствовала его присутствие: ауру, подавляющую, почти осязаемую. Проклятая энергия дрожала в воздухе, заставляя волосы на затылке вставать дыбом. Это была сила, которую она узнавала — сила Зенинов, но в тысячу раз интенсивнее, чем у тех, кого она убила. Воздух сгустился, веяло смертью, как будто сама тьма шептала: "Беги. Это конец." Её тело напряглось, инстинкты кричали об опасности — сердце колотилось, мышцы дрожали, готовые к бою. "Что это? — подумала Маки. — Такая сила... Она душит. Как будто стоит перед Сукуной. Нет, хуже. Это... чистая гибель." Но она не отступила. "Я не боюсь. Я — Зенин, которая сломала их."

«Это он», — подумала она, крепче сжимая копьё. Сердце стучало ровно, но внутри бушевала буря: гнев, смешанный с усталостью. Сколько ещё крови нужно пролить, чтобы этот кошмар кончился?

Без лишних слов Маки толкнула дверь и вошла.

Зал был огромным, с высокими потолками, где когда-то висели ритуальные свечи и знамёна клана. Теперь здесь царила тьма, пронизанная лишь слабым светом луны, пробивающимся сквозь трещины в стенах. В центре, на коленях, сидел молодой мужчина. Чёрные волосы падали на лицо, скрывая глаза, но Маки узнала его сразу. Глаза — холодные, стальные, как у всех Зенинов, кто гордился своей "чистой" кровью. Традиционное кимоно клана было изодрано, покрыто пылью и старой кровью — следами той резни, которую он пережил. Каясу Зенин. Последний наследник.

Но теперь, увидев его ближе, Маки замерла. Его аура била волнами — смертью, разрушением, как будто он был воплощением апокалипсиса. Воздух вокруг него искрился, пол под ним слегка трескался от подавленной энергии. "Он... изменился, — подумала она. — В детстве он был сильным, но не таким. Это монстр. Инстинкты вопят: беги или убей. Но... его глаза. В них нет ярости. Только пустота." Каясу поднял голову, и на миг его взгляд скользнул по ней — оценивающе, почти нежно. "Маки... она выросла. Красивая, как огонь. Сильная, упрямая. Жаль, что всё так кончится," — подумал он, но не сказал.

— Ты… — прошептала Маки, её голос разнёсся эхом по пустому залу. — Ты должен быть мёртв. Все они мертвы.

Каясу медленно поднял голову. Губы искривились в слабой, горькой улыбке. Он не встал, но его проклятая энергия вспыхнула — как пламя в темноте, — и Маки невольно отступила на полшага. Эта сила... она была ошеломляющей, давила на плечи, как невидимый груз. Веяла смертью, холодом могилы, и Маки почувствовала, как её кожа покрывается мурашками. "Опасно. Слишком опасно. Одно движение — и он разорвёт меня. Но почему он сидит?"

— Маки Зенин. Сестра... — начал он тихо, но Маки прервала его.

— Не называй меня так! — рявкнула она, копьё дрогнуло в руке. "Сестра? После всего? Он смеет? Но... его голос. Мягкий, как в детстве."

Каясу вздохнул, его глаза встретились с её. В них не было ненависти — только усталость, глубокая, как бездна. "Она смотрит на меня как на врага. Правильно. Но... какая она красивая в гневе. Глаза горят, как у Май. Жаль."

— Хорошо. Не сестра. Тогда просто Маки. Пришла завершить дело? Убить последнего? Я не сопротивляюсь. Но... послушай сначала.

Маки прищурилась, копьё нацелилось прямо в его грудь. "Слушать? Зачем? Он тянет время. Как все они. Но... почему он не дерётся? Он всегда был сильнее меня в детстве. Помню, как он побеждал в тренировках, не причиняя боли. А теперь эта аура... смерть веет от него, как туман."

— Говори. Но если это уловка...

Каясу кивнул, не двигаясь с места.

— На мой род наложено проклятие. Древнее, от самого первого человека моего рода. Ты знаешь историю клана? О том, как наш предок связал себя с демоном силы, чтобы стать непобедимым? Но цена... она всегда есть.

Маки фыркнула, но внутри что-то шевельнулось. "Проклятие? Зенины всегда говорили о 'силе рода'. Но это звучит как сказка. Или правда? Его энергия... она подтверждает. Веет гибелью."

— Продолжай, — сказала она холодно. — Что за проклятие?

— Когда последователь достигает двадцати лет… оно активируется. Спонтанный самоподрыв. Сравнимый с ядерным взрывом. Но я — сильнейший за всю историю Зенинов. Сильнее, чем даже наш прародитель. Мой взрыв… он уничтожит не просто город или страну. Он уничтожит всю планету. Всё. Поэтому, Маки… убей меня. Сейчас. Пока не поздно.

Маки молчала несколько секунд, переваривая слова. Её пальцы крепче сжали древко копья. "Уничтожит планету? Это безумие. Он блефует. Но... его аура. Она действительно огромна. Если он прав... Нет, не может быть. Клан всегда лгал, чтобы запугивать. Но смерть веет так сильно — инстинкты кричат: верь ему."

— Ты лжёшь, — наконец выдавила она. — Чтобы выиграть время. Почему не взорвался раньше? Почему прятался?

Каясу улыбнулся слабо, но в глазах мелькнула боль. "Она не верит. Конечно. Но её красота... в этой решимости. Как жаль, что я не могу защитить её от этого."

— Я прятался, потому что искал способ снять его. Думал, в архивах клана есть ключ. Но... ничего. А завтра мне двадцать. Завтра всё кончится. Ты пришла вовремя, Маки. Убей меня — и спаси мир. Ирония, да? Ты, отвергнутая, станешь спасительницей.

Маки покачала головой, шагнув ближе. "Спасительницей? Я пришла мстить, а не спасать. Но если он прав... Что, если его смерть запустит это? Нет, он сказал 'убей сейчас'. Должен быть подвох. Но его взгляд... искренний."

— Докажи, — потребовала она. — Покажи, что это не бред.

— Хочешь доказательство? — Каясу медленно поднялся. Без резких движений он стянул верхнюю часть кимоно, оголяя торс. Для двадцати лет он был в отличной форме — мышцы чётко очерчены, кожа покрыта старыми шрамами от тренировок. Маки невольно отметила это: тело, выкованное годами боли, как и у неё. На миг по щекам пробежал лёгкий румянец — неожиданный, раздражающий. "Чёрт, почему? Он враг. Но... он выглядит... уязвимым. Не как те монстры. И эта аура... даже обнажённый, он веет смертью." Каясу подумал: "Она краснеет? Маки... всегда была такой. Сильная снаружи, но внутри — огонь и нежность."

Каясу указал на центр груди. Там, прямо над сердцем, виднелась красная полоса, закрученная в идеальный круг. Под кожей, словно вмурованный, пульсировал маленький шарик — размером с человеческий глаз. Он слабо светился зловещим багровым светом, и Маки почувствовала, как от него исходит волна энергии — чистой, разрушительной. "Это... оно. Пульсирует, как сердце смерти. Инстинкты вопят: не трогай."

— Смотри, Маки. Вот оно. Ядро проклятия. Постарайся убить меня так, чтобы не задеть этот участок. Если заденешь… всё. Конец. Никаких шансов. Взрыв активируется мгновенно.

Маки сглотнула, стараясь не смотреть слишком пристально. "Это... реально? Оно пульсирует, как живое. Если я ударю туда... Нет, я не верю. Но... лучше не рисковать. И почему я думаю о его теле? Стоп, сосредоточься."

— …Поняла, — пробормотала она. — Но почему ты? Почему именно твой род?

Каясу накинул кимоно обратно, но не полностью — ткань свисала с плеч. "Её глаза... скользят. Она смущена? Маки, ты всё та же."

— Потому что наш предок был слишком амбициозен. Он хотел бесконечной силы, но демон обманул его. Каждый сильный наследник — бомба с таймером. Чтобы клан не стал слишком опасным для мира. Но я... я превзошёл всех. Мои техники, моя энергия — они безграничны. И цена тоже.

Маки задумалась. "Техники? Помню, в детстве он показывал мне 'Туман Прошлого'. Иллюзии, эхо мёртвых. Он был добрым тогда. Защищал нас с Май от старейшин. Или это воспоминание лжёт? Но теперь от него веет смертью — как от проклятия Как будто стою перед Сукуной. Нет, хуже. Это... чистая гибель. Инстинкты вопят: Каясу Зенин в десятки, в сотни раз сильнее Сукуны.

— Расскажи о проклятии подробнее, — сказала она, опустив копьё чуть ниже. — Как оно работает? Были ли другие, кто... взорвался?

Каясу сел обратно на колени, его голос стал тише.

— В архивах есть записи. Несколько веков назад один из предков взорвался — уничтожил целую провинцию. Его звали как меня — Каясу. С тех пор клан скрывал это, выбирал 'слабых' наследников. Но я... я родился с этой силой. Старейшины радовались, думали, я приведу клан к величию. Не знали, что я — конец.

Маки слушала, и воспоминания нахлынули. Флэшбек: детство в клане. Она и Май, маленькие, прячутся в саду. Каясу подходит с улыбкой. "Не бойтесь, девчонки. Я вас защищу." Он показывает трюк с энергией — создаёт иллюзию бабочек. Май смеётся. Маки краснеет. "Он был как брат. Но клан сломал его, как и нас. А теперь... эта аура смерти."

— Почему ты не ушёл раньше? — спросила она внезапно. — Ты мог сбежать, как Тодзи.

Каясу рассмеялся тихо.

— Сбежать? Клан нашёл бы меня. И проклятие никуда не денется. Я пытался... но понял: это неизбежно. А ты, Маки? Почему ты вернулась? Резня кончилась. Ты свободна.

— Свободна? — Маки сжала кулаки. "Свободна? После того, что они сделали с Май? С нами? Нет. Пока хоть один Зенин дышит, я не свободна." — Я вернулась, потому что слухи. О тебе. Думала, это ложь. Но вот ты здесь. И говоришь о конце света. И эта твоя аура... она душит, веет смертью. Ты действительно опасен.

— А, стой. Ещё одна маленькая история, — Каясу усмехнулся криво. — Ты же слышала, от чего вымерли динозавры? Метеорит, да? Нет. Это был один из моих предков. Взрыв. Такой же, как ждёт меня завтра. Возможно, это миф... но записи в архивах совпадают. Земля тряслась, небо горело.

Маки закатила глаза, но в голосе сквозила тень сомнения. "Динозавры? Это уже слишком. Но... если проклятие реально, почему нет? Зенины всегда были монстрами. И его улыбка... всё та же, как в детстве."

— Ты шутишь? — сказала она. — Динозавры из-за твоего предка? Звучит как бред старейшин.

— Может, и бред. Но подумай: если я взорвусь, это будет то же самое. Конец эры. Конец всего.

Маки шагнула ближе, её мысли метались. "Он не сопротивляется. Почему? Хочет смерти? Или манипулирует мной? Но его глаза... в них нет лжи. Только грусть. Как у Май перед концом. И почему я думаю, что он... красив в этой уязвимости?"

— Покажи ещё раз. Как именно тебя убить. Вот так? — Она демонстративно провела копьём в воздухе, обозначая траекторию, избегая воображаемого красного круга.

— Да. Именно так. Хорошо. Избегай ядра — и взрыва не будет. Проклятие привязано к жизни, но если задеть его... цепная реакция.

Каясу опустил руки, глядя на неё почти спокойно. "Её движения... грациозные, как танец. Красивая воительница. Жаль, что она увидит мою кровь."

— Не переживай, Маки. На том свете… я передам твоей сестре Май, что ты отомстила за неё. И обязательно защищу её там. Не знаю от кого, конечно… но постараюсь. Она была... такой светлой. Как и ты когда-то.

Маки замерла. Что-то внутри дрогнуло — воспоминание о Май, о последнем взгляде, о словах, которые она так и не успела сказать. "Май... Он помнит её. Защищать? Он всегда так говорил в детстве. 'Я защищу вас, сестрёнки.' Но теперь... это звучит как прощание. И его взгляд... тёплый. Почему?"

— Заткнись, — прошептала она, голос дрогнул. — Не смей говорить о ней. Ты — Зенин. Ты часть того, что убило её.

— Я знаю, — ответил Каясу мягко. — Я не оправдываюсь. Клан сломал нас всех. Меня сделали оружием. Тебя — изгоем. Май... жертвой. Но помнишь, как мы втроём играли в саду? Перед тем, как старейшины начали тренировки. Ты была такой упрямой, Май — доброй. Я хотел защитить вас. Но не смог.

Маки почувствовала слёзы на глазах, но моргнула их прочь. "Воспоминания... Почему сейчас? Он пытается смягчить меня? Или правда раскаивается? Нет, не верь. Но... его голос. Искренний. И эта аура смерти... она не пугает, а... притягивает?"

— Хватит, — сказала она твёрдо. — Если ты прав, то я закончу это. Но если лжёшь...

— Я не лгу. Убей меня, Маки. И живи. За нас всех.

Она рванулась вперёд.

Копьё мелькнуло — раз, другой, третий. Движения были точными, молниеносными. Каясу даже не пытался защищаться. Он просто стоял, глядя ей в глаза. "Почему он не дерётся? — думала Маки, нанося удары. — Он мог бы меня убить. Но позволяет... Почему? Его аура смерти... она ослабевает, но всё равно веет холодом."

Первый разрез прошёл по плечу. Кровь брызнула, окрасив пол.

Второй — по боку, разрывая ткань и плоть.

Третий — по ногам, заставив Каясу покачнуться.

Каясу тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Вы с Май… были для меня как две маленькие младшие сестры…

Маки услышала. Каждое слово врезалось в неё, как осколок. "Сёстры? После всего? Но... в его голосе боль. Настоящая. Чёрт, почему это болит? Воспоминание о сладостях... он был добрым."

Она не остановилась.

Удар за ударом. Тело Каясу разлетелось — не метафорически, буквально. Триста семьдесят девять тысяч кусков, как шептало какое-то безумное проклятие в её голове. Она резала с яростью, избегая красного круга, каждый удар — за Май. За слёзы. За унижения. Но почему тогда кажется, что я режу не его, а себя? "Месть... она не приносит облегчения. Только пустоту. Его аура угасает, смерть уходит... но остаётся боль."

Наконец, всё кончилось. Красный круг остался лежать на полу — целым, пульсирующим, одиноким. Маки стояла, глядя на него. Сердце колотилось. "Он не взорвался. Значит, правда? Или всё было ложью?" Круг начал бледнеть, теряя свечение. Вскоре он побледнел полностью и рассыпался в пыль — от того, что не мог больше питаться кровью хозяина.

Тишина опустилась на зал, тяжёлая, как могильный камень.

Маки стояла посреди зала, тяжело дыша. Копьё в её руке дрожало. Кровь стекала по лезвию, капая на пол. "Я сделала это. Клан мёртв. Последний Зенин... мёртв. Но его слова... 'Сёстры'. Почему это не даёт покоя? Он был монстром? Или жертвой, как мы? И почему я думаю о его красоте в последний миг?"

Мир остался цел. Где-то далеко завыл ветер, словно оплакивая последнего, кто мог бы нести имя Зенин.

Но в глазах Маки что-то сломалось — навсегда. Она опустилась на колени, глядя на пыль от круга. "Май... Он сказал, защитит тебя. Если там есть 'тот свет'... передай ему, что я... простила? Нет. Не простила. Но... помню."

Она поднялась, вытерла копьё и вышла из зала. Руины остались позади, но проклятие Зенинов — в её душе — никуда не делось.

Конец.