Глава 1

Говорят, в детстве я была очень слаба здоровьем. Появилась я на свет с весом намного ниже нормы и первые три месяца жизни провела в кювезе.

По рассказам отца и матери, после выписки стало только тяжелее. Я не принимала материнское молоко, а если и пила, то тут же срыгивала; у меня постоянно поднималась температура, стул был белым, а из носа текла слизь цвета зелёной гуаши. Родители целыми днями метались с младенцем на руках между домом и больницей. Когда мне исполнилось полгода, на лице высыпали мелкие точки экземы, которые всего за неделю расползлись по всему телу. Мама говорила, что её сердце разрывалось от моего плача при отитах и гастроэнтерите, но тяжелее всего было видеть меня, покрытую сыпью. Прописанные врачами лекарства и всевозможные народные средства не помогали. Отец вспоминал, как ему было больно смотреть на мои крошечные ручки в специальных рукавичках, надетых, чтобы я не расчёсывала кожу.

По ночам я кричала от зуда, а родители, не в силах помочь, плакали вместе со мной. Пятилетняя Масами тоже начинала реветь, и, словно по сигналу, соседские собаки принимались неистово лаять... Это повторялось каждую ночь, и жалобы от соседей не прекращались. Сама я, конечно, ничего этого не помню.

В то время мама была домохозяйкой, а отец работал в страховой компании. Однажды он обмолвился о болезни дочери на службе. Его коллега, Отиай, выслушав, сказал:

— Всё дело в плохой воде.

Отец переспросил:

— В воде?

— Именно.

На следующий день Отиай вручил отцу пластиковую канистру, доверху наполненную водой.

— Обтирайте тело вашей дочери этой водой каждое утро и каждый вечер, — сказал он. Денег не взял, и отец принёс канистру домой.

— Отиай говорит, тереть не надо. Просто смачивать полотенце и аккуратно промакивать места, где сыпь, — передал отец.

— Хорошо, я попробую, — ответила мама.

Она была готова на всё. В тот же вечер она обтёрла меня так, как научил отец. Говорят, той ночью я плакала меньше обычного. На следующее утро она повторила процедуру. И вечером. И снова утром. Дважды в день. Мама в точности следовала инструкции. Она удивлялась: ребёнок, который всегда плакал во время купания, теперь блаженно затихал, стоило сменить воду. На третий день краснота на коже заметно спала. Я перестала мучиться от зуда, и время сна стало превышать время плача. В мамином дневнике спустя два месяца после начала процедур написано: «Зажило! Можно сказать, она выздоровела!» Наверное, так оно и было.

Вода, которую приносил отец, помогала не только от экземы. Родители заметили, что и сами перестали простужаться, стоило им начать её пить. Вода оказалась универсальной: она подходила и для питья, и для готовки. Несмотря на отсутствие сахара или мирина, она казалась слегка сладковатой — говорили, это потому, что вода «живая». В брошюре было сказано, что приготовленная на ней еда становится мягче и обретает гармоничный вкус. Поначалу отец приносил пустые канистры на работу, и Отиай наполнял их, но на третий раз отцу стало неудобно, и он решил покупать её официально. Так у нас появились каталог и бланки заказов.

Вода называлась «Дар Венеры» и продавалась по почте. В брошюре мелким шрифтом перечислялись её свойства: укрепление иммунитета, омоложение кожи, нормализация давления, помощь при укусах насекомых, активация правого полушария мозга, избавление от врождённой слабости... Проще говоря, она помогала от всего. В каталоге также предлагались овощи, сладости, приправы и добавки. В конце были даже трости, одежда, очки и мебель. Мама сначала сменила воду, а затем и все продукты в доме. Она часто сокрушалась: «Чем же я кормила детей до сих пор? Я словно давала им яд!»

В мамином дневнике того времени подробно записано всё: что я пила и ела, сколько спала, цвет и частота мочеиспускания, состояние стула, температура, пульс, вес, цвет лица, языка и белков глаз, и даже материал одежды, которую я носила. Благодаря «Дару Венеры» и новым продуктам я росла здоровой, и записи мамы постепенно становились короче. В три года исчезли пункты про пульс и материал одежды, в четыре — про вес и белки глаз. К началу начальной школы остались только еда, температура и стул. А потом мама и вовсе забросила дневник. Десятилетняя тетрадь, больше половины которой осталась пустой, была слишком хороша, чтобы её выбрасывать, и в третьем классе средней школы она стала моей тетрадью по обществознанию. Она была тяжёлой, поэтому я оставляла её в парте. Иногда я перелистывала её от скуки, и одноклассники заглядывали мне через плечо.

— Цвет лица в норме, язык без налёта, левый глаз слегка покраснел... Это что такое? Ты каждый день это пишешь? — спрашивали они.

— Это мамин почерк. Она записывала всё это, когда я маленькой была, — отвечала я.

— Смотрите, тут про цвет какашек! Ха-ха-ха!

Всем было весело.

Мама, наверное, и представить не могла, что её дневник читают подростки. Сомневаюсь, помнила ли она вообще о нём. Когда мне понадобилась тетрадь, она просто сказала: «Возьми в ящике любую начатую, какую не жалко», и я так и сделала.

История моего исцеления благодаря «Дару Венеры» была опубликована в вестнике организации как «Свидетельство о чуде» вместе с моей фотографией. Мама вклеила вырезку в тот самый дневник. На снимке маленькая я улыбаюсь в камеру, а папа и мама крепко обнимают меня с двух сторон, прижавшись щеками к моим щекам. Лица их светятся абсолютным счастьем.