ты снова здесь

Часть 3

Ты снова здесь

Прошло десять лет. Мне только недавно исполнилось двадцать шесть лет. За последние девять лет все кардинально изменилось. Я выучилась на учителя младших классов. Настя ушла в репетиторство, когда я поступила. Андрей учится в колледже на повара. Да, он очень полюбил готовить на уроках технологии, и это было действительно вкусно.

После учебы я приехала на практику в свой же город и в свою родную школу. Купила квартиру по соседству с тетиной. Квартирка была хоть и большая, но пустая и без ремонта. Ремонт я сделала только на кухне и в ванной. Это и ест две комнаты, где я сплю, ем и работаю. Еще две комнаты были свободны. Мне было достаточно и этих двух мест. На кухне всегда висят две фотографии: первая - где я с тетей и Андреем, вторая – мы с Фелицией и букетом голубых незабудок. Обе такие счастливые и даже не задумывались о будущем. Но сейчас не про это.

После короткой практики мне дали первый «В». Это оказался очень добрый и дружный класс. Так что проблем с ними у меня не было никогда. Так вот. Мы с ребятами сидели на уроке чтения, каждый по очереди, по слогам читал. Я тихо зевнула и подправляла мальчика, который не мог прочесть слово. Вообще, детей я люблю, но вот чтение не люблю проводить. Скучно и неинтересно слушать попытки первоклассников прочесть слова. Но терплю. Нужно же научить их чему-то и впустить в пятый класс. Прозвучал долгожданный звонок. Некоторые дети выбежали из класса, а другие остались в кабинете, разговаривая или играя в телефонах. Я же отложила учебник в сторону и устало потерла глаза. Всю ночь тетради проверяла. Слава богу, у всех оценки были хорошими. Так что домой можно было прийти и пораньше.

Я устало потянулась. В классе увидела девочку с параллельного класса. Мне стало больно на душе. Она была очень похожа на нее. Такие же русые волосы, только короче и убранные в два смешных хвостика, зеленые глаза, но без отлива голубого цвета, даже улыбка была похожа. Но это не она. И Фелицию мне никто не заменит. Дрожащий вздох сорвался с моих губ. Покачав головой, а принялась за работу. Не время думать о ней. Совсем не вовремя.

После всех уроков и родительского собрания, я вышла из школы. На улице было все еще светло, только пасмурно немного. Сугробы уже немного уменьшились, на дороге скользко и видны проталины. Эта зима кончилась довольно быстро. Будто только вчера отмечали новый год, а уже почти весна. Ох... Быстро же время летит. Кажется, словно еще немного, и все кончится в одно лишь мгновение. Такое долгое, томительное, возможно, желанное мгновение лишения всего. Всего, что было когда-то дорого, что было важным и желанным. Словно лишится души, семьи, пары и самого себя. А потерять самого себя – самое страшное из всего. Человек, не познавший свою душу и самого себя или потерявший ее, становится легкой игрушкой в руках лицемерного и жестокого общества. Все начинают думать только о том, как бы использовать его. А человек… Может, он и понимает все, просто сделать ничего не может, так как душа молчит, а мнения нет. Может, он не понимает этого и живет в неведенье, считая себя полезным обществу и потакая ему. Иногда, лучше оставаться в неведенье, чем знать все. Это я поняла давно. Еще с садика. Многие дети использовали других, более слабых и невинных. В их числе была я. Сама себя подставляла, беря вину на себя, слушалась одногрупников и совсем не знала про использование. Но лучше бы и не знала. Мне воспитательница рассказала об этом. Наша воспитательница, Виоллета Ивановна, была женщиной доброй и справедливой. Она просто не могла смотреть на то, как над бедным ребенком издеваются другие дети. Тогда я долго плакала в подушку, пока тетя и дядя не видели. Не хотела расстраивать их. После смирилась с этим и устроила драку с одной девочкой, которая первая ударила меня. Еще и волосы отрезала детскими ножницами, которые почти не резали. Было больно тогда, до слез. И виновата была, угадайте, кто? Конечно же я. И никто не поверил мне, а Виоллета промолчала. Ничего не рассказала о конфликте. Подставила. Тогда я и перестала верить людям и окончательно потеряла себя и свое мнение.

Я подняла взгляд на полупустой класс. Дети не обращали внимания на погруженность своей учительницы в свои мысли. Ну, и хорошо. Не хочется отвечать на глупые вопросы. Я глубоко вздохнула и выпила немного воды, чтобы сосредоточится на уроках.

Вот прошли все уроки. Я вышла из школы, поправив свой рюкзак. Пошла по снежной дорожке к воротам. Вышла за территорию и пошла вдоль улицы, сунув руки в карманы. Сегодня был мороз. Дорога замерзла, и образовался гололед. Птиц не было в такой мороз, как и людей, собственно.

Все мирно сидели по домам и проводили время с семьей. Наверно, чья-то мама готовит вкусный ужин, а его приятный запах разносится по квартире. Дети шумят в своих комнатах, играя в игрушки или просто дурачась меж собой. Отец пытается починить полку и одновременно уследить за щенком, который хочет поиграть с ним и лезет под руку, точнее, под ноги. Вот мама строго всех зовет ужинать уже во второй раз. Все откладывают свои дела и бегут на кухню, чтобы еще больше не разозлить маму. За ужином все весело болтают и обсуждают прошедший день...

А вот я буду вновь дома одна. Не хочется возвращаться в это гиблое и страшное место круглого одиночества. Можно было бы сходить к тете, но они уехали на несколько дней в соседний город на праздник к родственникам. Я остановилась и резко повернула в противоположную сторону, направляясь к мосту над озером. Хочется слегка подышать свежим воздухом, прежде чем направится в свою душную квартиру.

У моста воздух был еще холоднее, чем возле школы, а она ведь недалеко от этого моста находилась. Ветер слегка потрепал мои волосы, обжигая лицо морозным порывом. Я слегка зажмурила глаза. Подошла к краю, взявшись за бортик. Вновь открыла глаза. Вид с моста был воистину прекрасен и очарователен. Солнце почти ушло в закат, окрашивая уже местами потрескавшийся лед в малиновый и алый. Облаков почти не было, от этого звезды, которые только начинали зажигаться на небосклоне, были хорошо видны и смотрелись прекрасно с уходящим солнцем. Моих губ коснулась слабая улыбка. Я глубоко вдохнула, сразу закашляв от холода, как это иногда бывает, если глубоко вдохнуть морозный воздух. Откашлявшись, я достала телефон и открыла камеру, чтобы сфотографировать пейзаж.

Сделав пару снимков, рядом со мной встала девушка. На ней была белая куртка и бледно-желтая толстовка, капюшон которой скрывал ее лицо. Она положила руки на перила.

– Пейзаж чудесен, не так ли? – раздался смутно знакомый голос, за которым последовал тихий смешок.

– Да, чудесен, – кивнула я.

– Знаете, вы мне кое-кого напоминаете... Мы знакомы с ней еще со школы... Скажите, как зовут такую прекрасную девушку?

Я слегка покраснела, то ли от мороза, то ли от легкого смущения.

– Вера. Вера Круткова. – Сказала я. Но голос девушки мне все же кого-то напоминал.

Девушка вздрогнула и повернула лицо полностью ко мне. Ее зеленые глаза были широко раскрыты, в них читалась нежность и нервозность, слегка отливали голубоватым оттенком в свете заходящего солнца. Тонкие губы слегка приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но не могла. Длинные русые волосы, нежные черты лица, запечатлевшиеся в памяти с пятнами крови…это она. Моя Фелиция.

– Ты…сильно изменилась, заразочка... Но голос все тот же. И...я скучала... – С улыбкой легкого раскаянья произнесла Фелиция, глаза ее блеснули от навернувшихся слез.

К горлу сразу прикатил ком, зрение размылось. Я бросилась к ней и обняла за шею, плача и смеясь.

– Жива…жива! Ты жива! – Кричала я, всхлипывая и смеясь.

Фелиция обняла меня за талию и слегка приподняла в воздух, покружив и тоже засмеясь. Смех этот такой звонкий, живой и искренний навсегда будет в моей памяти. И это будет моим самым счастливым воспоминанием о том дне.

Фелиция посмотрела на меня и стерла своими ладонями мои слезы. Я прижалась щекой к ее руке, все еще не веря своим глазам. Нет, у меня точно не глюки. Это она.

Мы простояли так долго, пока Фелиция не отстранилась первой и отвела взгляд в сторону заката.

- Знаешь, Вер… - Начала Фелиция, сунув руки в карманы. – С тех пор как я пропала, не думала, что мы еще встретимся когда-нибудь. Мой хозяин лишил меня силы и крыла, так что он теперь заклеймил меня на обычную жизнь и такую же обычную смерть, как и у людей. Он был просто в гневе, когда узнал о том, что я показала человеку свою истинную сущность. По нашему закону, мы должны хранить в тайне свое происхождение и личность.

- Но…но почему? – спросила я нетерпеливо, подойдя немного ближе к ней. Мой голос слегка дрогнул при следующих словах, - и, получается, что тогда ты не умерла… Но я же сама, лично видела тебя в гробу и все тоже…

Фелиция замолчала. Ее взгляд был все так же устремлен на линию горизонта. Брови девушки резко сошлись, и она раздраженно и грустно вздохнула, прикрыв глаза.

- Мы умеем создавать свои собственные сосуды для жизни на земле. Редко когда встретишь настоящего небесного жителя с его настоящей внешностью. Так и то тоже был лишь сосуд, внешность получилась почти похожей, только глаза были немного не те, темнее, чем мои. И тот облик, который ты полюбила, будучи еще девочкой, полностью совпадает с моей внешностью.

- То есть сейчас ты – это ты, да?

- Все верно, заразочка. – Она повернула голову ко мне и слабо улыбнулась улыбкой, отражающей печаль и грусть. – Прошу, прости меня за тот случай, - Фелиция взяла мою руку в свои ладони и прижала их к груди. – Ты имеешь полное право не прощать меня или разлюбить. Но я люблю тебя, не хочу снова потерять тебя. Ты для меня все в этом чертовом мире.

Я впервые слышала, чтобы ангел ругался. Да и ангела тоже впервые видела лет десять назад. Но вот он снова стоит передо мной и признается в любви, держа мою окоченелую руку в своих теплых и мягких руках. Разве много нужно для счастья, позвольте спросить? В этот момент я чувствовала себя самый счастливым человеком на свете. Для меня было счастье стоять вот так: на морозе, согреваясь теплом любимой девушки, которую давно считала мертвой, под лучи практически скрывшегося солнца.

Глубокий вздох вырвался из моих губ. Я обняла Фелицию за шею, обхватив ее щеку ладонью, и прижалась своими губами к ее. Фелиция ахнула и обхватила мое лицо руками, чуть углубляя и продолжая этот нежный, полный долгой тоски и вечной любви поцелуй. Казалось, мы стояли так вечность, прежде чем Фелиция отстранилась и прижалась к моему лбу своим. Мы обе тяжело дышали, наши щеки стали еще более красные.

- Так ты все еще любишь меня, да? – спросила она. Ее глаза приоткрылись и смотрели прямо в мои, ожидая ответа. Хотя, был он очевидным.

- Конечно, тарталеточка, - я легонько дернула ее за волосы, а она звонко засмеялась, подняв меня снова на руки и покружив.

Я ее пригласила пожить в своей квартире. Она охотно согласилась, так как только прибыла сюда и еще не нашла жилья. Мы шли с глупыми, широкими улыбками на лицах, держась за руки. По пути я зашла еще в магазин и купила продуктов на двоих.

«Должно хватить на дня четыре...» - подумала я, смотря на пакет с продуктами, в котором лежали овощи, пору фруктов, фарш на всякий случай, йогурт на завтрак и по мелочи. Фелиция взяла пакет с моих рук, не смотря на мои протесты. Она лишь весело отозвалась, что теперь она сильнее, чем тогда. Я не смогла ей перечить, вспомнив те самые моменты, когда мы просто были счастливы вдвоем и не думали о предстоящей разлуке.

Дойдя до квартиры, Фелиция, мягко говоря, была в шоке от состояния моей квартиры. И я ее понимала. В последнюю неделю я совсем забросила уборку, и везде было пыльно. Девушка искоса глянула на меня с хмурым видом, словно осуждая за такой беспорядок. Спустя несколько минут она уже бегала по дому со шваброй и ведром с водой. Мне же поручили приготовить что-то на ужин. Я наблюдала, как Фелиция ходит по дому со шваброй и напевает себе под нос. Длинные волосы она собрала в небрежную косу, на ней была лишь длинная кофта до бедра и гольфы с утками. Она выглядела такой милой и домашней. Я засмотрелась на нее, что чуть фарш не подгорел на сковороде. Убрав сковороду в сторону, я медленно подошла к ней и обняла сзади за талию.

Она повернула голову ко мне и поцеловала в лоб, чуть дольше задержавшись губами на моей коже. На моем лице расплылась довольная улыбка. Я в ответ поцеловала ее в уголок губ. И мы около часа обменивались так мимолетными поцелуями, совсем забыв о том, что делали. Именно в такой момент я почувствовала ее, мою милую Фелицию, ее характер, ее тепло, ее всю.