Пробуждение Чёрной горы

Тысяча лет — достаточный срок, чтобы камень забыл, чем был когда-то.

Свод пещеры над головой Хэй Шаня напоминал рваную рану: сквозь трещины пробивались тонкие лучи света, в которых танцевали мириады пылинок. Каждая пылинка сверкала золотом, словно осколки разбитой короны. Король Демонов лежал на каменном ложе, вросшем в пол так плотно, что казалось — скала выросла вокруг него, приняв форму тела, чтобы удержать добычу.

Он открыл глаза.

Веки двигались тяжело, словно под каждым привязали по каменной плите. Первое, что увидел Хэй Шань — паутину. Она тянулась от его груди до потолка, серебристая, густая, похожая на ткань, которой укрывают мертвецов. Паук размером с кулак неторопливо перебирал лапками, изучая пробудившегося хозяина пещеры.

Хэй Шань не пошевелился.

Вместо этого он прислушался к себе. Внутри — пустота. Где раньше бушевало море силы, где волны тёмной ци разбивались о берега его воли, теперь простиралась сухая каменистая равнина. Ни капли. Ни искры.

Печать выпила всё.

Он медленно приподнял правую руку. Пальцы — кости, обтянутые серой кожей. Ногти слоились, крошились. На запястье всё ещё виднелись следы оков — глубокие борозды, в которых застыла чёрная кровь. Хэй Шань сжал кулак. Кости хрустнули, но не сломались. Это радовало. По крайней мере, тело не рассыпалось в прах при первом же движении.

Паук, потревоженный вибрацией, юркнул в трещину и исчез.

Король Демонов сел. Позвоночник издал звук, похожий на треск льда под ногами. В ушах зашумело — кровь, тысячу лет спавшая в замедленном течении, снова рванула по сосудам, напоминая хозяину, что он всё ещё жив. Или то, что осталось от жизни.

Хэй Шань поднял голову к потолку.

Над ним, на высоте трёх чжанов, висела круглая пластина из чёрного металла. Она покрывала центр пещеры, перекрывая единственное отверстие, через которое мог проникнуть солнечный свет. Пластина была испещрена письменами — каждый иероглиф горел тусклым багровым, пульсируя в такт сердцебиению.

Печать.

Хэй Шань узнал этот почерк. Чёткие, рубленые линии, никаких завитков, никакой красоты — только грубая сила, закованная в форму слова. Лао Цзюнь, старый пёс Небесного Клана, всегда отличался топорной работой. Ему говорили: «Печать должна быть изящной, чтобы длиться вечно». А он отвечал: «Зачем изящество, если можно просто придавить горой?»

И придавил.

Гора Лаоцзюнь, названная в честь своего создателя, навалилась на Хэй Шаня тысячу лет назад. Тысяча лет под камнем. Тысяча лет, когда единственным звуком было капание воды и шорох паучьих лапок.

Король Демонов поднялся на ноги.

Процесс занял у него время, которого хватило бы смертному, чтобы трижды сходить за водой и вернуться. Сначала он упёрся руками в каменное ложе, подтянул колени к груди. Затем, медленно распрямляясь, поставил ступни на пол. Пальцы ног коснулись холодного камня, и Хэй Шань чуть не зашипел от боли — нервные окончания, отвыкшие от нагрузки, взорвались тысячей игл.

Он стоял. Шатаясь, согнувшись, вцепившись побелевшими пальцами в край каменной плиты, но стоял.

И в этот момент печать над головой задрожала.

Багровый свет вспыхнул ярче, письмена задвигались, перестраиваясь в новые формулы. Лао Цзюнь предусмотрел возможность пробуждения. Печать была умной — она чувствовала движение пленника и реагировала, усиливая давление.

Хэй Шань почувствовал, как на плечи обрушилась невидимая тяжесть. Колени подогнулись, но он удержался. Сцепив зубы так, что желваки заходили под тонкой кожей, Король Демонов медленно выпрямился.

— Я выходил из пещер и пострашнее, — прохрипел он голосом, который не использовал тысячу лет. Связки скрипели, как ржавые петли. — И ты, железка, меня не остановишь.

Он поднял руку к печати.

Ничего не произошло. Внутри по-прежнему было пусто. Ни капли тёмной ци, ни искры силы, чтобы бросить вызов письменам Лао Цзюня.

Хэй Шань опустил руку. Пальцы дрожали.

Он повернулся к выходу из пещеры. Там, за узким проходом, что уходил вверх под сорок пять градусов, должен был быть свет. Настоящий свет. Не этот тусклый, пробивающийся сквозь трещины печати.

Король Демонов сделал шаг. Второй. Третий.

Каждый шаг давался так, будто он тащил на себе ту самую гору, что давила сверху. Ноги подкашивались, дыхание вырывалось из лёгких с хрипом и свистом. Где-то на середине пути он споткнулся о камень, которого не заметил в полумраке, и рухнул на колени.

Острая боль пронзила левое колено. Хэй Шань посмотрел вниз и увидел, как из разбитой кожи сочится чёрная, почти невидимая на сером камне, жидкость.

Он засмеялся.

Смех получился коротким, больше похожим на кашель, но в нём не было отчаяния. Только злость. Чистая, холодная злость, которая держала его в сознании все эти тысячу лет.

— Тысячу лет держали, — сказал он пустой пещере. — Теперь моя очередь.

Хэй Шань поднялся, опираясь рукой о стену. Ладонь оставила на камне тёмный влажный след. Он двинулся дальше.

Свет появился неожиданно.

Хэй Шань уже привык к полумраку, когда глаза научились различать каждый выступ на стенах, каждую трещину в полу. Но после очередного поворота, когда проход расширился, превратившись в расселину, в лицо ударил яркий золотой луч.

Король Демонов зажмурился. Веки не спасли — свет пробивался сквозь них, заставляя глаза слезиться. Он прикрыл лицо рукой и сделал шаг вперёд.

Ещё один. Ещё.

С каждым шагом проход становился шире, свет — ярче. Воздух менялся: от спёртого, пропахшего плесенью и сыростью, к свежему, с примесью цветочной пыльцы и ещё чего-то, что Хэй Шань не мог узнать.

Запах жизни.

Он опустил руку и открыл глаза.

Выход из пещеры находился на склоне горы, у самого подножия того, что тысячу лет назад называлось пиком Лаоцзюня. Теперь пик выглядел иначе. Вместо голых скал, которые помнил Король Демонов, склоны покрывала густая зелень — сосны, бамбук, какие-то кустарники с мелкими белыми цветами. Внизу, там, где раньше простиралась выжженная равнина — поле битвы, где армии демонов и культиваторов сошлись в последний раз, — теперь зеленели рисовые чеки, петляла река, и там и тут виднелись крыши домов.

Хэй Шань замер.

Он ожидал увидеть руины. Обломки своих крепостей, почерневшую землю, следы битвы, которые не заживают тысячелетиями. Вместо этого перед ним был цветущий край, залитый солнцем.

— Как... — начал он, но голос оборвался.

Где-то внизу, у подножия горы, раздался звонкий девичий смех.

Спуск занял у Хэй Шаня больше времени, чем он рассчитывал. Тело слушалось плохо, ноги путались в корнях деревьев, несколько раз он оступался и скатывался по склону, цепляясь за ветки исцарапанными пальцами. К тому моменту, когда он достиг подножия, одежда — или то, что от неё осталось — превратилась в лохмотья, висящие на костлявом теле.

Но он шёл.

Не потому, что спешил. Просто остановиться означало признать, что тысяча лет в камне сломала его. А Хэй Шань не был сломан. Истощён — да. Ослаблен — безусловно. Но не сломан.

Лес у подножия оказался гуще, чем казалось сверху. Старые сосны переплетались кронами, создавая плотный полог, сквозь который с трудом пробивался свет. Воздух пах хвоей и прелыми листьями. Где-то в глубине журчал ручей.

Хэй Шань вышел на тропу случайно — просто шагнул влево, обходя поваленный ствол, и оказался на утоптанной земляной дорожке. Тропа была широкой, по краям выложенной плоскими камнями. Кто-то ухаживал за ней: ни сорняка, ни опавшей хвои.

Король Демонов остановился, прислушиваясь.

Смех, который он слышал сверху, доносился теперь откуда-то слева, за поворотом. Второй голос — низкий, мужской — что-то говорил, но слов было не разобрать.

Хэй Шань двинулся на звук.

Он не планировал ни нападать, ни показываться на глаза. Просто хотел понять, кто живёт в этих краях, кто занял земли, которые когда-то принадлежали ему. Разведка — первое, чему учит выживание.

Тропа вывела его к небольшой поляне.

На поляне стоял чайный домик.

Хэй Шань замер на границе леса, прячась за широким стволом сосны, и смотрел, не веря своим глазам.

Домик был сложен из тёмного дерева, крыша покрыта черепицей, на коньке которой красовалась резная фигурка дракона. У входа висела красная вывеска с золотыми иероглифами: «Чайный дом Лисьего поклона». Перед домиком стояли три столика с зонтами из промасленной бумаги, за одним из них сидели двое — мужчина в дорогом шёлковом ханьфу и девушка в белом одеянии ученицы культиватора.

Но не это заставило кровь Хэй Шаня закипеть.

У дальней стены домика, прислонённые к перилам, стояли три таблички. На каждой был вырезан иероглиф. Первая: «Сувениры из Лагеря Короля Демонов — подлинные копии печатей». Вторая: «Скидка 20% для членов клана Нефритового Пика». Третья: «Экскурсия в пещеру запечатывания — вход пять монет, детям до десяти лет бесплатно».

Король Демонов медленно перевёл взгляд на мужчину за столиком.

Тот сидел спиной к лесу, но Хэй Шань узнал его по ушам. Даже отсюда, даже спустя тысячу лет, он не мог забыть эту фигуру — круглые плечи, короткая шея, и над воротником ханьфу торчат острые, подвижные уши, покрытые рыжеватым пушком.

— Ху Ли, — прошептал Хэй Шань голосом, в котором злость мешалась с недоумением.

Бывший первый министр демонов, его правая рука, тот, кто вёл переговоры с пятью кланами и никогда не проигрывал, сидел за столиком в фартуке с иероглифом «Чай» на груди и что-то оживлённо рассказывал девушке.

— ...и тогда Владыка, да пребудет с нами его тень, сказал: «Если Небесный Клан хочет мира, пусть приползут на коленях и вымажут лица в пыли моих сапог». И они приползли, представляете? Приползли!

Девушка звонко рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Вы всё выдумываете, господин Ху. Не мог Король Демонов говорить так грубо.

— Ещё как мог, — обиженно надул губы Ху Ли. — Я был там. Я подавал ему чай, когда он это сказал. Между прочим, тот чай стоил...

— Тридцать таэлей, — подхватила девушка. — Вы рассказывали. И это была единственная партия «Слёз Лунного Феникса», которую Владыка пил лично, поэтому сейчас вы продаёте его по сто монет за щепотку, но с фирменной печатью.

Ху Ли довольно захихикал, уши его дрогнули.

— Ученица Бай Сюэ, вы слишком умны для своего возраста. И слишком красивы, чтобы сидеть в этой глуши. Ваш настоятель совсем потерял рассудок, отправив вас сюда.

Девушка пожала плечами.

— Настоятель Чжоу сказал, что здесь я очищу сердце от гордыни. И что в запретных землях Чёрной горы меня ждёт важный урок.

Хэй Шань, слушавший этот разговор из-за сосны, почувствовал, как уголок его рта непроизвольно дёрнулся.

Запретные земли. Чёрная гора. Важный урок.

Его земли, его гора, его пещера, где он провёл тысячу лет в камне, стали местом паломничества для учеников культиваторов. И какой-то лис в фартуке торгует сувенирами с его именем.

Он сделал шаг из-за дерева.

Сосновая иголка хрустнула под босой ступой.

Ху Ли обернулся мгновенно — лисья реакция не притупилась за тысячу лет. Уши встали торчком, ноздри раздулись, втягивая запах. Глаза — жёлтые, с вертикальным зрачком — расширились, когда они увидели фигуру, стоящую на границе леса.

— Владыка... — прошептал Ху Ли.

Чайная чашка выпала из его пальцев, разбилась о каменную плитку пола, осколки разлетелись в стороны, обрызгав подол белого платья девушки.

Та вскочила, рука её метнулась к поясу, где висел меч. Но меча не было — ученица Бай Сюэ оставила оружие в домике, следуя правилу «в чайном доме не проливают кровь».

Хэй Шань вышел на свет.

Он знал, как выглядит. Кожа серая, как пепел. Волосы спутаны, свалялись в колтуны, свисают до пояса. Лицо — череп, обтянутый пергаментом. Глаза глубоко запали, но зрачки горят алым — единственное, что осталось от прежней силы.

Он был страшен. Он был жалок. Он был Король Демонов, выбравшийся из могилы, которую ему приготовили тысячу лет назад.

— Ху Ли, — сказал он, и голос его прозвучал как скрежет камня о камень. — Объясни мне, почему моя крепость превратилась в чайную лавку. И почему твоя шея всё ещё цела.

Ху Ли упал на колени так быстро, что коленные чашечки ударились о камень с противным хрустом.

— Владыка! — голос лиса дрожал, но в нём слышалась не только радость. Ещё — ужас. И ещё — что-то, похожее на облегчение. — Вы вернулись! Мы... я... то есть, ваша покорная раса демонов...

— Выродилась, — закончил за него Хэй Шань. — Я вижу.

Он перевёл взгляд на девушку.

Бай Сюэ стояла неподвижно, только пальцы её сжимали подол платья, сжимали так сильно, что костяшки побелели. Она смотрела на Хэй Шаня не с ужасом, не с отвращением — с жадным, почти болезненным интересом.

— Кто это? — спросил Король Демонов, не отводя взгляда от её лица.

— Ученица клана Нефритового Пика, — быстро затараторил Ху Ли, не поднимая головы. — Прислана для... очищения земель. Не причиняет вреда, Владыка. Платит за чай. Иногда покупает сувениры.

— Сувениры, — повторил Хэй Шань. Губы его растянулись в улыбке, но улыбка была такой, от которой хочется спрятаться под стол. — С моими печатями.

— Рентабельность, Владыка, — осмелился поднять глаза Ху Ли. — Война требует ресурсов, а ресурсы...

— Заткнись.

Лис замолчал, прижимая уши к голове.

Хэй Шань сделал шаг к столику. Ноги подкашивались, но он не позволял себе упасть. Не перед лисом. Не перед ученицей какого-то клана, который пришёл на его земли.

— Владыка... — начал было Ху Ли.

— Я сказал заткнись.

Король Демонов подошёл к столику, взял чайник, стоящий на подносе. Фарфор был тонким, расписанным драконами. Хорошая работа. Дорогая. Он поднял чайник над головой и разжал пальцы.

Фарфор разбился о камни с таким звоном, что Бай Сюэ вздрогнула.

— Это была моя земля, — сказал Хэй Шань, глядя на осколки. — Моя гора. Моя пещера. Мой лис.

Он повернулся к Ху Ли.

— И я хочу знать, как это всё стало... этим.

Ху Ли открыл рот, но сказать ничего не успел.

Потому что в этот момент Бай Сюэ шагнула вперёд.

Она двигалась легко, почти невесомо, белое платье струилось за ней, как облако. На поясе у неё висел нефритовый кулон в форме меча — единственное оружие, которое она взяла с собой. Когда она приблизилась к Хэй Шаню, глаза её сияли.

— Вы использовали технику «Сердце Чёрной Звезды», — сказала она.

Хэй Шань замер.

— Что?

— Техника «Сердце Чёрной Звезды», — повторила Бай Сюэ. — Когда вы поднимали чайник. Ваши пальцы сложились в печать, а ци... даже при том, что ци внутри вас почти нет, форма движения была идеальной.

Она присела в поклоне — низком, почтительном, но не испуганном.

— Учитель, прошу вас принять меня в ученицы.

Наступила тишина.

Ху Ли поднял голову, уши его застыли торчком, глаза вылезли из орбит. Он переводил взгляд с Короля Демонов на ученицу и обратно, и на его пухлой морде читалось искреннее, неподдельное изумление.

Хэй Шань смотрел на макушку склонённой девушки. Белые волосы, стянутые в высокий хвост, блестели на солнце. Шея тонкая, незащищённая. Одного удара хватило бы, чтобы свернуть её.

Но он не мог нанести удар. Не потому, что был слаб. А потому, что в голове его крутилась только одна мысль, перекрывающая всё остальное:

Она узнала технику, которую он использовал впервые.

— Встань, — сказал Король Демонов.

Бай Сюэ поднялась. Глаза её — чёрные, блестящие, с длинными ресницами — смотрели на него без страха. Только любопытство и жажда знаний.

— Откуда ты знаешь «Сердце Чёрной Звезды»? — спросил Хэй Шань.

— Из свитков библиотеки Нефритового Пика, — ответила она без запинки. — Это техника древнего стиля «Падшая Звезда», который исчез после войны тысячу лет назад. Свитки сохранились только в двух экземплярах, и оба — в закрытом собрании нашего клана.

— И ты их читала.

— Я их выучила наизусть, — поправила Бай Сюэ с ноткой гордости. — А потом меня отправили сюда, потому что я...

Она запнулась, опустила глаза.

— Потому что я случайно разрушила Зал Собраний Нефритового Пика, практикуя технику «Снежная Лавина». Настоятель Чжоу сказал, что мне нужно очистить сердце от гордыни.

Хэй Шань посмотрел на Ху Ли.

Тот развёл руками, беззвучно шевеля губами: «Она сумасшедшая, но платит».

Король Демонов перевёл взгляд обратно на Бай Сюэ.

— Я не учитель, — сказал он. — Я Король Демонов. Тот, кого твой клан запечатал в этой горе тысячу лет назад.

— Я знаю, — кивнула Бай Сюэ, и в голосе её не было ни капли сомнения. — Господин Ху называл вас Владыкой. И ваша аура... даже истощённая, она не похожа на ауру обычного культиватора.

— И ты всё равно хочешь учиться у меня.

— Техника «Сердце Чёрной Звезды» запрещена для культиваторов Небесного Пути, — сказала Бай Сюэ, и голос её вдруг стал твёрдым, почти жёстким. — Её называют тёмной, порочной, ведущей к падению. Но я читала свитки. Я знаю, что эта техника требует от практикующего не зла, а абсолютного контроля над собственной волей. И если Король Демонов владеет ею в совершенстве... значит, он владеет и своим сердцем.

Хэй Шань долго смотрел на неё.

В ней не было страха. Не было хитрости. Только чистая, почти детская вера в то, что она права.

— Ты глупа, — сказал он наконец.

— Возможно, — согласилась Бай Сюэ. — Но я права.

Король Демонов повернулся к Ху Ли.

— У тебя есть еда? И одежда? И нормальное место, где можно лечь?

Ху Ли закивал так быстро, что уши его захлопали по щекам.

— Всё есть, Владыка! В домике есть чистая комната, я сейчас принесу...

— Не сейчас, — оборвал его Хэй Шань. — Сначала ответь на один вопрос.

Он подошёл к лису вплотную, навис над ним, хотя был слабее и тощее, чем этот разжиревший на торговле министр.

— Где моя армия? Где мои генералы? Где кланы демонов, которые клялись мне в верности?

Ху Ли сглотнул.

— Владыка... — голос его сорвался на шёпот. — После того как вы были запечатаны, Небесный Клан объявил охоту на всех, кто служил вам. Генералы пали в бою, защищая отступление наших семей. Кланы рассеялись. Некоторые ушли в подземные города, другие...

Он замолчал, опустив голову.

— Другие?

— Другие приняли облик людей, Владыка. И живут среди них. Торгуют. Растят детей. Забыли, кем были.

Хэй Шань выпрямился.

Он смотрел на чайный домик с резным драконом на крыше. На вывеску с золотыми иероглифами. На сувениры с его печатями. На поляну, где когда-то его воины тренировались с мечами, а теперь стоят столики с зонтами.

— Забыли, — повторил он.

— Владыка, — Ху Ли вдруг схватил его за край лохмотьев, голос его задрожал. — Я не забыл. Я ждал. Я знал, что печать не вечна. Я построил этот чайный дом здесь, у подножия горы, чтобы... чтобы быть рядом. Чтобы встретить вас, когда вы вернётесь.

Хэй Шань посмотрел в жёлтые глаза своего бывшего министра.

— И заработать на мне состояние, продавая сувениры, — добавил он.

Ху Ли виновато опустил уши.

— Это... это был побочный эффект, Владыка. Я всё объясню. У меня есть отчёты. За тысячу лет накопилось много отчётов. И предложений по развитию бизнеса. И демографических справок о рассеянных кланах...

— Заткнись, — повторил Хэй Шань, но на этот раз в голосе его не было злости. Только глухая, тяжёлая усталость.

Он отошёл от лиса, сел на корточки у разбитого чайника, поднял один осколок. На внутренней стороне была клеймо — иероглиф «Ху» в окружении трёх хвостов.

— Ты стал хорошим торговцем, — сказал Король Демонов.

— Я учился у лучшего, — тихо ответил Ху Ли. — Вы всегда говорили, что война — это искусство торга. Кто лучше оценит свои силы, тот и победит.

— Я говорил про битвы, а не про чай.

— Владыка, — Ху Ли осторожно поднялся с колен, отряхнул фартук. — Битвы кончились. Сейчас идёт другая война.

Хэй Шань поднял голову.

— Какая?

— За право существовать, — сказал Ху Ли, и впервые за весь разговор в его голосе не было ни подобострастия, ни торгашеских ноток. — Небесный Клан не уничтожил нас, Владыка. Они сделали хуже. Они сделали нас невидимыми. Демоны живут среди людей, но если кто-то узнает их истинную природу... их сжигают. Наши дети рождаются без памяти о том, кто мы. Наши традиции умирают. Наша сила тает.

Он опустил взгляд на осколки.

— Я построил этот чайный дом не только чтобы ждать вас. Я построил его, чтобы у демонов, которые забредают в эти края, было место, где они могут выдохнуть. Выпить чаю. Вспомнить, кто они.

Бай Сюэ, всё это время стоявшая молча, вдруг тихо спросила:

— Господин Ху, а вы... вы тоже демон?

Ху Ли обернулся к ней. Уши его дрогнули, и на секунду — всего на секунду — в глазах мелькнуло что-то древнее, опасное, хищное.

— А вы как думаете, юная госпожа?

Бай Сюэ не отступила. Она смотрела на него с тем же жадным интересом, с каким смотрела на Хэй Шаня.

— Вы пахнете лесом и старой магией, — сказала она. — И когда вы смеётесь, в вашем смехе слышится лай. Я думала, это просто особенность голоса. Но теперь...

Она перевела взгляд на Хэй Шаня.

— Теперь я понимаю, почему настоятель отправил меня именно сюда.

Хэй Шань поднялся с корточек.

— И что же ты поняла?

— Что он хотел, чтобы я увидела правду, — Бай Сюэ говорила медленно, словно каждое слово давалось ей с трудом. — В клане Нефритового Пика учат, что демоны — это зло. Что они несут разрушение и смерть. Но здесь, в чайном доме, который держит демон... я пила чай. И слушала истории. И ничего плохого со мной не случилось.

— Пока, — уточнил Хэй Шань.

— Ничего не случится, — твёрдо сказала Бай Сюэ. — Потому что зло — не в природе, а в выборе. Так написано в свитках «Падшей Звезды». И если Король Демонов владеет «Сердцем Чёрной Звезды», значит, он сделал выбор в пользу контроля, а не разрушения.

Хэй Шань долго смотрел на неё.

Солнце клонилось к закату, лучи его пробивались сквозь кроны сосен и ложились на поляну золотыми полосами. Одна из полос упала на лицо Бай Сюэ, и на мгновение Королю Демонов показалось, что он видит не ученицу культиватора, а само пламя — чистое, яркое, неукротимое.

— Ху Ли, — сказал он, не отводя взгляда от девушки.

— Да, Владыка?

— Приготовь комнату. И еду. И объясни мне, наконец, что случилось с моим народом за те тысячи лет, что я спал под камнем.

Он сделал паузу, потом добавил:

— И скажи этой девчонке, что если она хочет учиться, пусть приходит завтра на рассвете. К пещере.

Бай Сюэ ахнула и тут же прижала ладони ко рту, словно испугавшись собственного голоса.

Ху Ли вытаращил глаза.

— Владыка, но она же из клана культиваторов! Если её настоятель узнает...

— Пусть узнаёт, — оборвал его Хэй Шань. — Мне нужны глаза и уши в их мире. А эта...

Он кивнул в сторону Бай Сюэ.

— Эта достаточно глупа, чтобы не врать. И достаточно умна, чтобы понять то, что увидит.

Король Демонов развернулся и направился к чайному домику, волоча по земле лохмотья, оставляя за собой следы босых ног на влажной от чая каменной плитке.

За его спиной Бай Сюэ присела в глубоком поклоне.

— Благодарю, Учитель!

— Я не учитель, — бросил Хэй Шань, не оборачиваясь. — Я Король Демонов. И если ты хоть раз назовёшь меня учителем при посторонних, я скормлю тебя тому пауку, что живёт в моей пещере.

— Да, Учитель! — радостно отозвалась Бай Сюэ.

Ху Ли, стоя на коленях среди осколков фарфора, смотрел вслед своему Владыке. Уши его подрагивали, в жёлтых глазах блестели слёзы — то ли от радости, то ли от ужаса перед тем, что должно было случиться дальше.

Он знал: Король Демонов вернулся.

И мир никогда не будет прежним.