Нет, никакой это не эвфемизм

Через пятнадцать минут езды на машине мы прибыли из полицейского управления на «виллу». Мы прошли через строгую охрану с Фууби-сан и попали в подвал.

Мы продолжили спускаться по лестнице... И освещение становилось тусклее, а гулкие шаги громче.

— У тебя будет двадцать минут, пока я не закончу свою работу наверху, хорошо?

Фууби-сан, шедшая впереди, посмотрела на нас через плечо.

— Конечно.

Ты можешь последовать за мной наверх, если хочешь, — холодно фыркнула она, но на самом деле она привела нас туда, куда нужно было. Она довольно нечестный человек, но все же хороший. Она даже привезла нас сюда на патрульной машине.

— Фууби-сан, ты не пойдешь с нами?

— Хм, он не заговорит, пока я рядом, это будет пустая трата времени.

— Даже Фууби-сан с ним трудно справиться.

— Что за беззаботное отношение? Ты тот, кто поймал его.

— Я не имею к этому никакого отношения. Скажи это покойному детективу.

— Не используй своего напарника в качестве оправдания.

Фууби-сан ударила меня по голове.

— Итак, мы здесь.

Пол, на котором мы оказались, был темным, в помещении стоял спертый воздух, и от гнилостного запаха нам хотелось зажать носы.

— Понял? Двадцать минут. Не превышай время. И ты тоже, юная леди.

Фууби-сан напомнила нам правила в последний раз, подняла руку и пошла вверх по лестнице.

Позади остался я, и:

— ...Эй, Кимидзука, уже конечно поздно спрашивать, но разве мы не должны были поехать на виллу?

Нацунаги немного волновалась, оглядываясь по сторонам.

— Это и есть вилла, Нацунаги.

— Чего?!

Как же... поэтому  ты  и спрашиваешь, потому, что не понимаешь.

— Это просто тюрьма.

— Так почему же?

Нацунаги тут же без предупреждения дернула меня за ухо. Она ведет себя прилично только тогда, когда рядом другие, да?

— Я представляла себе, что это будет бревенчатый дом или что-то в этом роде, но везде бетон и арматура.

— Ну, это же тюрьма.

— Ну а почему вилла-то?

— Это жаргон, жаргон.

— Ж-жаргон?

— ...Да.

Почему это она покраснела? 2

— Это слово обозначает тюрьму. Это все знают.

— Да с каких это пор?

— Это нормально для кого-то в средней школе, кто всегда носил портфель, в котором каждый день была спрятана какая-то неизвестная вещь, и каждый день должен был летать за границу.

— Ууу, не хотелось бы встречаться с такими людьми.

Этот человек сейчас рядом с тобой.

— И что? Почему мы здесь?

Казалось, Нацунаги начала привыкать к своему окружению, и она начала

оглядываться, желая убедиться, что находится за решеткой.

— Не здесь. Мы идем в самую глубокую часть.

Я вел Нацунаги, идя впереди.

— Кто там?

— Мужик один.

— Будь серьезен.

— Мужик, который перестал быть человеком.

— Ну, да, любого, кто заперт в подобном месте, нельзя назвать человеком...

— Нет, я не это имел в виду.

Это была его настоящая личность, которую невозможно было изменить.

— Тот, с кем мы собираемся встретиться больше не человек.

Это кусочки моей повседневной жизни и вдруг все эти маленькие кусочки стали бы историей, и если кто-то надеется, что это будет настоящая загадочная история, мне придется извиниться перед этими людьми. Я не думаю, что это будет тем, что они искали.

— Кимидзука, этот человек...

Нацунаги быстро дернула меня за рукав.

В самой глубокой части подвала находилась небольшая комната, полностью закрытая сталью. Единственным способом заглянуть внутрь была маленькая стеклянная панель, и можно было увидеть сидящего человека, чьи запястья были скованы наручниками.

И через некоторое время послышались глухие звуки открывающихся ставен.

— Эй, давно не виделись, Коумори.

Мужчина вздрогнул, услышав мой голос. Борода его была неопрятной и нестриженой, а светлые волосы растрепались. Он медленно повернул голову в нашу сторону.

— Какая ностальгия... знаменитый детектив.