Первое обучение юной волчицы (1)

После вчерашних событий Серафина явно поумерила свой пыл. То ли из-за невыносимого стыда, то ли из-за страха перед опасным зельем Ансела, сегодня она вела себя тихо и послушно, что было ей совсем не свойственно.

В данный момент она и Ансел ловили рыбу в пруду, вырытом на территории замка Воющего Ветра.

Как охотница, Серафина обладала куда большим терпением и мастерством в этом деле, чем Ансел. На текущий момент счет был четыре-пять, и Ансел явно проигрывал.

— Ты сегодня на редкость притихла, Серафина, — заметил Ансел, необычно для себя первым начиная разговор.

— ...

Девушка, сжимавшая удочку, поджала губы:

— Тебе так сильно хочется ударить меня током?

Ансел не смог сдержать смешка:

— Похоже, ты прекрасно осознаешь свои ораторские способности.

Серафина промолчала. Во время охоты её настроение всегда было на высоте, и внешние раздражители почти не могли на него повлиять.

— Я-то полагал, — Ансел взмахнул кистью, — что, проснувшись утром, ты первым делом спросишь о помощи, которую я обещал предоставить.

— Ты ведь не лишился дара речи, — без колебаний парировала Серафина. — Зачем мне спешить и напрашиваться на очередную порцию шока от тебя?

Она затаила глубокую обиду из-за ошейника, но при этом непреднамеренно выдала необычное доверие к Анселу. Она привыкла к тому, что он твердо держит свое слово и всегда честен.

Мысли юной девушки на этот счет были простыми, даже в чем-то трогательными.

Удочка Ансела на мгновение замерла, он взглянул на сосредоточенную Серафину, и его взгляд немного смягчился.

— Сними ошейник, — внезапно произнес он.

Серафина заколебалась. В её жесте не было радости, лишь крайняя настороженность. Она схватилась за ошейник:

— Что ты задумал? Решил забить меня током до смерти?

— Потому что отныне я желаю беседовать с тобой как с равной, — Ансел снова перевел взгляд на пруд. — Я уже говорил: этот ошейник нужен для тренировки, а не для того, чтобы связать тебя. Как только ты по-настоящему повзрослеешь, я больше не буду использовать такие неравные методы наказания или... унижения.

— А, так ты всё-таки понимаешь, что это унизительно?

Обида, копившаяся в Серафине все эти дни, наконец прорвалась наружу. Несмотря на обретенное спокойствие, она не удержалась от сарказма:

— А я-то думала, лорд Хайдрал считает удары током формой приветс-уууууууууууух!

— Серафина, я надеюсь, ты понимаешь одну вещь, — глубоко вздохнул Ансел, сопереживая тем противоречивым чувствам — от радости до ярости — которые испытывают владельцы собак, хотя сам он никогда не держал питомцев. — Унижение, которое ты испытываешь сейчас, ты навлекла на себя сама. К этому моменту ты должна была осознать, насколько я был к тебе снисходителен.

— А теперь, — Ансел успешно вытянул очередную рыбу из брызг воды и повернулся к Серафине с терпеливым и мягким тоном, — ты хочешь продолжать слушать мои наставления в ошейнике или предпочтешь равный разговор?

Серафина долго молчала, прежде чем с угрюмым видом снять ошейник и с силой швырнуть его на землю. Если бы она не знала, что позже ей придется надеть его снова, она бы еще пару раз на нем подпрыгнула.

— В этом испытании, которое я тебе дал, что ты считаешь самым важным? — Ансел перестал ловить рыбу, убрал удочку и встал за спиной Серафины, наблюдая за ней.

— А что же еще? Следить за тобой, чтобы ты не вздумал ввязываться в драку, — буркнула Серафина.

— Следить за мной? Ты уверена, что сможешь? — Ансел не удержался от смеха. — Ты планируешь остановить меня, скрутив заранее? Не кажется ли тебе это нелепым, Серафина?

— И что мне тогда делать? Я тащусь за тобой весь этот путь в полной темноте, ничего не зная. Я не знаю, почему этого проклятого барона убили и почему ты ему помогаешь. Чего ты от меня хочешь?

Серафина в гневе выдала на редкость логичную тираду. Ансел ответил еще более логичным, кратким и веским утверждением:

— Тогда почему ты не спросишь меня?

— ...

Серафина опешила.

— Я... ну... ты...

Удочка в её руке задрожала, и рыба, которая почти заглотила крючок, поспешно ускользнула.

— Тебе нравится вести со мной бесплодные беседы и задавать ничего не значащие вопросы. — Ансел посмотрел на её прекрасные белоснежные короткие волосы и усмехнулся: — Но даже если твои вопросы бессмысленны, разве я когда-нибудь отказывался отвечать? Кроме вчерашнего вечера — но тогда ты сама сказала, что не хочешь знать.

Серафина лишилась дара речи. Похоже... всё так и было?

Только сейчас она смутно ощутила нечто иное, что Ансел вкладывал в неё, помимо необычайной терпимости. Это было беспримерная открытость. Он никогда не отказывался отвечать на её вопросы, даже когда они были настолько глупыми, что ей самой становилось стыдно. И в этой бесконечной череде ответов Ансел никогда не лгал.

Девушка прикусила губу, нервно накручивая прядь волос на палец:

— Тогда... не мог бы ты, я имею в виду, лорд Хайдрал... рассказать мне?

— Разумеется, — без колебаний ответил Ансел. — Я могу начать с самого начала. Давай начнем с самого очевидного — тебе ведь любопытно, почему кто-то хочет убить этих двух баронов?

— ...Да.

— Всё просто: кто-то хочет использовать их против меня.

Серафина лишь вполовину была сосредоточена на рыбалке:

— Как их смерть влияет на тебя? Вы что, друзья?

— Не особо близки, — Ансел пожал плечами. — Я просто попросил их организовать на меня покушение.

— ...

Бедная девушка снова была шокирована его будничным тоном, и на этот раз вспышка озарения мгновенно связала все точки.

— Ты... — выпалила она. — То покушение в тот день... было устроено тобой?!

— Разве это трудно понять?

— Чушь какая! Кто просит кого-то совершить покушение на самого себя?!

— Ты думаешь, покушение приносит только смерть? — парировал Ансел. — Разве конец войны приносит только разрушение и боль? Это лишь интерпретации писателей и драматургов, дорогая Серафина. В этом мире никогда не было бессмысленной резни или смерти.

Пока Серафина молчала, Ансел спокойно и честно раскрыл ей всё:

— Храбрый и добрый молодой дворянин в день казни жестокого лорда лично посещает банкет знати, где предлагает множество новых законов, идущих на пользу народу, а затем... его заказывают злобные аристократы. Видишь, как всё логично и уместно.

— Итак, — светловолосый юноша положил руку на плечо Серафины и заговорил тихо: — Молодой заморский дворянин сияет еще ярче, в то время как местная подлая знать становится еще более презираемой. И всё это... требует лишь небольшого, безопасного покушения, с которым даже ты легко справишься. Хотя Сэвилл тогда вмешался, ты действительно была способна совладать с ситуацией.

Ансел чувствовал тепло своей ладони и холодную ярость, исходящую от самого существа Серафины. Это не был гнев от унижений или пыток током. Это была более глубокая, более осознанная... ненависть.

— Отвратительно, — выдавила она сквозь зубы, а затем продолжила с горечью: — Я глубоко сожалею о каждом хорошем впечатлении, которое у меня о тебе сложилось, Хайдрал. Ты самый мерзкий человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни, без исключений.

Если бы над головой Серафины была шкала симпатии, то сейчас она, едва добравшись до середины, рухнула бы в самую бездну отрицательных значений.

Но Ансел не возражал. Напротив, ему была нужна ненависть Серафины. Эта спокойная, глубокая, пошаговая... ненависть, которая в итоге похоронит её прежнюю личность.

«Очень хорошо, продолжай в том же духе, дорогая Серафина».

Ансел был настолько в восторге, что ему захотелось прошептать ей на ухо:

— Твоё истинное пробуждение вот-вот начнется.