«Тихая колыбель»

Поместье семьи Крéйнор никогда не знало такой суеты. Взад-вперед по коридорам сновали слуги с охапками свежих простыней и медными тазами. Кухонные мальчики носились из подвала в главный зал с дымящимися отварами, а главная горничная, обычно невозмутимая как скала, уже в третий раз пересчитывала запасы целебных трав.

Причина была проста и страшна для любого аристократического дома: леди Га́бриэль должна была вот-вот родить. Конечно, это были не первые ее роды, однако в этот раз она носила под сердцем сразу две маленькие души, что, безусловно, подливало масла в огонь волнения.

Лорд Ки́ллиан не находил себе места. Он мерил шагами узкое пространство между кроватью и камином - четыре шага туда, четыре обратно. Тяжелые сапоги глухо стучали, ударяясь о деревянный пол. Этот звук раздражал даже его самого, но остановиться он не мог. Его взгляд - обычно суровый, такой, что не каждый способен был удержать с ним зрительный контакт, сейчас был обеспокоенным. 

На кровати, утонув в горе подушек лежала его жена, Леди Га́бриэль. Бледная как полотно, с разбросанными по подушке темными волосами она вцепилась в простыни с такой силой, что побелели костяшки. Леди Крéйнор не кричала. Только тяжело дышала, словно каждый вдох давался ей через силу.

— Ки́ллиан, — ее тихий голос разорвал напряжение, словно выстрел. — Перестань ходить, у меня от тебя голова кружится.

Он замер на полушаге. В глазах промелькнуло что-то вроде вины, но тут же исчезло, сменившись привычной маской.

— Я волнуюсь, — сказал он негромко.

— Заметно. — Га́бриэль попыталась улыбнуться, но вышло криво. — Садись. Твое беспокойство не поможет им родиться быстрее. 

Ки́ллиан сел на край кровати и сжал холодную, почти ледяную ладонь своей жены. Беспокойство никак не могло покинуть его сердце. И дело было не только в тяжелых родах Га́бриэль, была еще одна причина. Около полугода назад старуха прибыла на порог поместья. Такое иногда случалось - нищие, странники, беженцы. Лорд Крéйнор по обыкновению приказал накормить ее и отправить восвояси. В тот день ему не терпелось вернуться к жене и двум сыновьям, чтобы вместе радоваться будущему пополнению в семье.

А потом старуха вдруг с необыкновенной силой схватила его за руку. Капюшон упал. Лицо, показавшееся на свет, заставило его замереть. Кожа - серая, сухая, обтягивающая череп, как пергамент. И глаза. Вернее, то, что должно было быть глазами. Две бездонные черные пустоты, в которых можно было утонуть. 

— Твой третий сын, — проскрипела старуха. — Проклятие преследует его душу. Смерть и отчаяние он принесет в мир.

Думая об этом, Ки́ллиан нервно застучал ногой по полу. Комната вновь наполнилась тяжелым звуком его сапог.

— Дорогой, — слегка раздраженный голос жены вывел его из оцепенения. — Прошу, хватит. Я и так волнуюсь, а твое состояние только нервирует. 

Ки́ллиан потер пальцами веки, словно стараясь стереть черные глаза из памяти. — Прости, просто та старуха все никак не дает мне покоя.

— Ты все о ней. Сколько раз мне нужно повторять? — Га́бриэль надула губы, но в голосе была слышна наигранность. — Все это россказни старой безумной бабки. Ни одна сила в мире не посмеет и пальцем тронуть моего сына. А если посмеет - я им… — она махнула сжатым кулаком, имитируя удар, но тут же схватилась за живот.

Ки́ллиан улыбнулся. Га́бриэль всегда умела поддержать его, даже в такие моменты. Жаль он не всегда мог ответить тем же. Стараясь успокоить жену, Лорд Крéйнор наклонился и поцеловал ее в щеку, задержавшись на мгновение дольше, чем обычно. 

— Спасибо тебе, — сказал он мягко. Но договорить не успел. В дверь постучали - коротко, по-деловому. Ки́ллиан узнал этот стук. Так стучала только главная горничная, Элихéйра. Он переглянулся с Га́бриэль, встал и открыл дверь.

— Лорд Крéйнор, — раздался ровный, почти безэмоциональный голос Элихейры. — Все приготовления готовы. Осталось подготовить комнату, так что прошу вас выйти.

Ки́ллиан кивнул и, последний раз взглянув на жену, вышел за дверь. В ту же секунду в комнату поспешили лекари и повитухи - целая вереница озабоченных лиц, белых мантий и серебряных инструментов. Он беспомощно смотрел им вслед, беспокойство захлестнуло его с новой силой. Липкое и тяжелое, как болотная трясина.

— Ки́л, — тихо сказала Элихéйра, положив руку ему на плечо. — Я не отойду от нее не на шаг. — Только тогда он заметил, что на поясе главной горничной висит меч. Тот самый, которым она не раз спасала жизнь ему самому. 

— Я буду наверху, с Э́ллиотом и Хью́зом. Они наверняка волнуются не меньше моего. — Элихéйра понимающе кивнула. Ки́ллиан развернулся и направился к лестнице, стараясь держать спину прямо.

Следующие несколько часов потянулись мучительно долго. Ки́ллиан пытался отвлечь детей - читал им вслух, показывал карты, заставлял считать звёзды за окном. Но слова застревали в горле, а мысли то и дело уползали туда, вниз, к запертой двери родильной комнаты.

Потом он замолчал. И заходил по комнате - снова, как заведенный. Э́ллиот и Хью́з переглянулись, но ничего не сказали. В конце концов, устав измерять шагами деревянный пол, Ки́ллиан рухнул в кресло и уставился в пустоту. Тишина в комнате стала тяжелой. Дети замерли, глядя на отца, но он их не замечал. Он вообще перестал что-либо замечать.

А потом снизу донеслись крики. Ки́ллиан вздрогнул, но не пошевелился. Крики были частью этого кошмара. Он слышал их и раньше, в первые часы. Но эти крики были другими. Лорд Крéйнор с ужасом понял, кричала не только его жена, кричали и те, кто принимал роды. В тот же миг все стихло.

Ки́ллиан даже не заметил, как вскочил. Кровь стучала в висках, а в груди разрастался неприятный холод. — Сидите здесь, — бросил он детям и, взяв со стены старый фамильный меч, вышел в коридор.

Ноги несли его к лестнице, он бежал, перепрыгивая через ступени, а в ушах все еще звенела та странная, неправильная тишина. Наконец спустившись и подойдя к двери родильной комнаты, коридор показался подозрительно пустым. Но сейчас это его мало волновало. Он с размаху открыл дверь и замер. 

По полу было разбросано несколько тел. Акушерки, повитухи и Элихéйра. Главная горничная сжимала клинок, а поперек ее лица кровоточил глубокий порез. Она была без сознания.

На кровати лежала Га́бриэль. Ее мертвенно-бледное лицо застыло с выражением страха и решимости, руками она закрывала ребенка, замотанного в простыни. Жена лорда Крéйнора уже не дышала.

Но самым странным было другое. В центре комнаты стояла женщина, одетая в лазурно-голубую мантию. Ее одежды медленно шевелились, словно она не стояла в комнате, а была погружена в воду. Лица не разглядеть, только темнота под глубоким капюшоном.

В руках у женщины лежал ребенок. Мальчик. Ки́ллиан, не раздумывая, бросился на нее в надежде вырвать сына из лап незнакомки. Быстро сократив расстояние он уже собирался замахнуться, но рукоять клинка стала вдруг невыносимо горячей. Он рефлекторно разжал пальцы, и фамильный клинок с грохотом упал на пол.

Женщина игриво улыбнулась и, подняв руку, поводила указательным пальцем из стороны в сторону. Ки́ллиан застыл, не в силах двинуться. Невидимая сила сковала его, словно кандалы, ни моргнуть, ни двинуться. Медленно, шурша подолами своей мантии по полу, женщина подошла к Лорду Крéйнору. Остановилась в шаге от него и протянула младенца. Ки́ллиан хотел протянуть руки, но не мог пошевелиться. Только смотрел, как его сын висит в воздухе между ними, и в груди разрасталась немая ярость.

— Все прошло по плану, — сказала она и положила ребенка на руки Ки́ллиана. — Береги его, человек. У нас большие планы на этого мальчика.

С этими словами женщина растворилась в воздухе, будто её и не было.

Помедлив мгновение, Ки́ллиан подошел к жене. Ее измученное долгими родами лицо сейчас выглядело чуждо. Глаза - пустые и остекленевшие смотрели в никуда. В них не осталось привычного радостного огонька. Щеки впали, обнажая скулы. Губы побледнели. Она была мертва. Лорд Крéйнор медленно провел свободной рукой по ее глазам, закрывая их навсегда. А потом осторожно взял из окоченевших пальцев жены девочку.

Маленькую, сморщенную, с едва заметным пушком рыжих волос. Она не плакала. Только смотрела куда-то в сторону - удивительно осознанно для той, кто родился минуты назад.

Ки́ллиан стоял посреди комнаты с двумя младенцами на руках. Он смотрел на них пустым, ничего не видящим взглядом. Неизвестно, сколько бы он так простоял. Но в комнату забежали горничные. Увидев окровавленные тела на полу, они на мгновение замерли. Но быстро взяли себя в руки и обступили Лорда. 

— Господин, как вы? — шептала одна.

— Прошу, отдайте нам младенцев, — молила вторая.

— Вам нужно отдохнуть, мы о них позаботимся, — обеспокоенно говорила третья.

Ки́ллиан их не слышал. Он смотрел на детей в своих руках и не мог поверить в произошедшее. В голове мелькали обрывистые образы: разговор с женой, ходьба по кабинету, крики, женщина в синих одеждах, мёртвая Га́бриэль. Он переживал эти события снова и снова, пытаясь понять, что пошло не так. И вдруг одна из горничных попыталась аккуратно взять у него из рук детей.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — Ки́ллиан взревел так, что стекла задрожали. Они казались ему кем угодно: приспешниками женщины в голубых одеждах, убийцами, демонами. Но никак не верными служанками, которые полжизни провели в его доме.

— Успокойся, Ки́ллиан, — из-за спины раздался хриплый женский голос, а на плечо Лорда Крéйнора опустилась рука. — Я… понимаю твои чувства, но сейчас тебе надо прийти в себя.

Это была Элихéйра. Она уже успела очнуться и стояла позади Лорда Крéйнора, оперевшись на свой меч. Ее лицо, залитое кровью, выглядело жутко и обеспокоенно одновременно.

Ки́ллиан медленно повернул голову. Посмотрел на Элихéйру и будто впервые ее увидел. Кровь на её лице, усталые глаза, твёрдую руку на своём плече. Туман в голове начал рассеиваться. Лорд Крéйнор перевел взгляд на детей. Они по-прежнему были у него на руках, живые и невредимые. Мальчик спал. Девочка смотрела куда-то в потолок, хмуря крошечные брови.

— Элихéйра, — голос Ки́ллиана сел, но прозвучал твёрже, чем он сам мог ожидать. — Забери их.

Главная горничная кивнула и осторожно приняла младенцев. В её руках они смотрелись странно. Такие маленькие, такие хрупкие на фоне женщины в залитой кровью форме.

Ки́ллиан посмотрел на свои пустые руки. Потом на тело Га́бриэль. — Позовите лекаря, — сказал он тихо, не оборачиваясь к горничным.

Он подошёл к кровати, взял жену за холодную, неподвижную руку и склонил голову. Горничные бесшумно выскользнули из комнаты. Элихéйра задержалась в дверях, на мгновение обернулась, и вышла следом. Ки́ллиан остался один. Только он, мертвая жена и ничего более.