Пути

Магические фонари вдоль мощеных улиц Орарио зажигались один за другим, отвоевывая у сгущающихся сумерек островки теплого, янтарного света. Город дышал вечерней прохладой, наполнялся гулом таверн и звоном доспехов возвращающихся искателей.

Рейн шел чуть впереди. Его походка была обманчиво расслабленной, руки небрежно закинуты за голову. Он с интересом разглядывал витрины и архитектуру, словно обычный турист, а не человек, чье тело еще вчера представляло собой сплошной кровоточащий синяк.

Белл плелся следом. Он смотрел в спину друга, и с каждым шагом невидимый груз на его плечах становился всё тяжелее. Шум улицы пролетал мимо его ушей. В голове, словно заевшая пластинка, крутилось одно и то же воспоминание. То, что произошло полчаса назад в кабинете капитана Финна.

…Просторная комната, пропитанная запахом дорогого дерева и благовоний. Локи, сидящая в кресле, и Финн, стоящий у окна. Воздух после заявления о том, что Белл принят в Семью, казался легким, пока тишину не разрезал ровный голос Рейна.

— Я вынужден отказаться.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Белл тогда дернулся, неверяще распахнув глаза, и из его горла вырвалось задушенное: — Ха?..

Улыбка мгновенно исчезла с лица Локи. Богиня чуть наклонилась вперед, ее алые глаза превратились в узкие, опасные щелочки. Атмосфера в кабинете уплотнилась так, что стало тяжело дышать.

— И чем же, интересно узнать, тебя не устроила моя Семья, пацан? — голос Локи был обманчиво мягким, но в нем слышался скрежет.

Рейн не отвел взгляда. Он выдержал это тяжелое, подавляющее давление Божества с абсолютным спокойствием, лишь тихо вздохнул.

— Дело совершенно не в вашей фракции, Локи-сама. Для любого искателя вступить к вам — предел мечтаний. Но я уже выбрал покровителя, которому намерен присягнуть.

Богиня долго, не моргая, смотрела в лицо юноши. Она искала фальшь, скрытые мотивы, страх. Не найдя ничего, кроме кристальной честности, Локи раздраженно цокнула языком и откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Вот как. И кто же этот счастливчик? Имя скажешь?

Рейн на секунду задумался, чуть склонив голову.

— Я еще не получил официального согласия Божества, — тактично ответил он. — Поэтому с моей стороны будет невежливо озвучивать имя прямо сейчас. Предпочел бы сохранить это в тайне.

Повисла пауза. Затем Рейн сделал шаг назад и глубоко, с искренним уважением поклонился Локи и Финну.

— Я никогда не забуду того, что вы сделали для нас. Ваша помощь в подземелье спасла нам жизни. Я глубоко признателен вам за всё... И у меня есть лишь одна просьба. Пожалуйста, позаботьтесь о Белле.

Выпрямившись, он перевел взгляд на Белла. Мальчишка сидел бледный как мел, в его глазах плескался первобытный страх от того, что его бросают. Рейн лишь тепло улыбнулся ему и кивнул на дверь: «Пойдем, поговорим».

Воспоминание рассеялось, но горечь во рту осталась. Белл сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он не оправдал надежд. Оказался слишком слаб. Стал обузой, от которой старший товарищ решил тактично избавиться, пристроив в надежное место.

— Почему? — голос Белла дрогнул, прорезав уличный шум.

Рейн не остановился. Лишь слегка повернул голову.

— Хм?

Эта кажущаяся отстраненность стала последней каплей. Отчаяние прорвало плотину.

— Я буду стараться! — выпалил Белл, ускоряя шаг, чтобы поравняться с ним. В его голосе зазвенели злые, обиженные нотки. — Я буду тренироваться еще больше! Клянусь, я перестану быть бесполезным! Только... не бросай меня. Пожалуйста.

Рейн прошел еще пару метров, затем плавно остановился и развернулся вполоборота. Его лицо оставалось нечитаемым.

— Запомни одну вещь, — произнес он спокойно, без капли жалости. — Весь мир не вертится вокруг тебя.

Белл опешил, словно получив пощечину. А Рейн, не давая ему времени на рефлексию, скользнул взглядом по округе и указал подбородком вперед.

— О. Мы уже почти пришли.

Они вышли на широкий каменный мост, перекинутый через искусственный канал. Место было величественным, но безлюдным в этот час. Вдоль массивных парапетов возвышались статуи — изваяния воинов, магов, зверолюдей, застывших в героических позах с оружием в руках. Заходящее солнце окрашивало их каменные лица в кроваво-золотые тона.

Рейн чуть замедлил шаг, позволяя Беллу поравняться с собой. Заметив, что мальчишка всё еще идет с опущенной головой, глядя себе под ноги, Рейн несильно, но ощутимо хлопнул его ладонью по лопаткам.

— Хватит дуться.

Белл даже не поднял глаз, упрямо сжав губы. Вздохнув, Рейн перевел разговор на архитектуру.

— Знаешь, где мы находимся?

Белл неохотно поднял голову. Он окинул взглядом ряды изваяний. Лица некоторых каменных воинов казались смутно знакомыми, но он так и не смог вспомнить точных названий. Парень отрицательно покачал головой.

— Это Мост Героев, — пояснил Рейн, скользя рукой по холодному камню перил. — Я наткнулся на него пару дней назад, когда бродил по городу. Здесь увековечены те, кто своими подвигами вписал свои имена в историю Орарио с самых древних времен.

Они неспешно шли мимо молчаливых стражей прошлого. Постепенно их шаги замедлились, когда они достигли самого центра моста.

Здесь возвышался монумент, заметно превосходящий остальные по размеру и качеству исполнения. Мужчина с суровым лицом, опирающийся на длинный меч.

Рейн остановился напротив него.

— А это...

— Герой Альберт, — тихо, на автомате закончил фразу Белл. Его глаза завороженно скользнули по каменному клинку.

— Так и есть, — кивнул Рейн. — Величайший герой. Тот самый человек, который в незапамятные времена прогнал Черного Дракона из Орарио. Именно он оставил рану на глазу чудовища, из-за которой того теперь называют Одноглазым.

Он замолчал, давая Беллу проникнуться атмосферой этого места, а затем, не меняя спокойного тона, произнес:

— Белл. Я никогда не считал тебя обузой. И тебе пора прекратить это бессмысленное самоистязание.

Белл резко обернулся. Его глаза вспыхнули, кулаки снова сжались.

— Но тогда... почему?!

Рейн проигнорировал вспышку эмоций. Он отвернулся от статуи Альберта и медленно подошел к противоположной стороне моста. Туда, где среди ряда великих деятелей зияла архитектурная брешь. Там находился пустой, голый подиум, явно подготовленный для новой статуи, но так и не дождавшийся своего героя.

— Как думаешь, — Рейн провел рукой по пыльному камню пустого постамента, — почему это место до сих пор пустует?

Белл наградил его тяжелым, злым взглядом. Его раздражало, что Рейн уходит от ответа, переводя тему.

— Я не знаю, — буркнул он, отворачиваясь.

Рейн хмыкнул, абсолютно не впечатленный его гримасами.

— Потому что с тех времен так и не появилось никого, кто был бы достоин стоять напротив Героя Альберта.

Эти слова заставили Белла снова посмотреть на пустой постамент. Его юношеское воображение, воспитанное на сказках, невольно зацепилось за масштабность заявления.

— Следующий человек, чья статуя возвысится на этом месте, — продолжил Рейн, и его голос приобрел странную, глубокую вибрацию, — должен совершить нечто за гранью человеческого понимания. Что-то уровня полного покорения Лабиринта... или же окончательной победы над Одноглазым Черным Драконом.

Он обернулся, опираясь поясницей о парапет, и с легкой, ностальгической улыбкой посмотрел на Белла.

— Я всегда помнил твои слова. Ты постоянно грезил о том, чтобы стать героем. И я буду поддерживать тебя в этом стремлении, Белл. Неважно, что мы будем носить эмблемы разных Семей.

Рейн выпрямился, и его взгляд стал острым, как сталь.

— Однако... мои собственные стремления напрямую пересекаются с этими невозможными вершинами.

Он развернулся к Беллу всем корпусом, широко, почти по-мальчишески улыбнулся и вытянул вперед руку, сжатую в кулак.

— Поэтому я бросаю тебе вызов, Белл Кранел. Давай проверим, кто из нас первым преуспеет в одном из этих двух «невозможных» квестов.

Белл застыл. Он смотрел на протянутый кулак расширенными глазами. Его сердце забилось быстрее от масштаба предложенной цели, но червь сомнения всё еще грыз изнутри. «Справлюсь ли я? Я ведь только начал...»

Рейн, словно прочитав эти мысли на его лице, насмешливо фыркнул, не убирая руки.

— Эй. Если уж имея за спиной всю мощь Семьи Локи ты не сдюжишь... ну, это будет совсем позорище.

Это была откровенная провокация. Рейн смотрел на него с дружеской, подначивающей насмешкой.

Слова достигли цели, но интерпретировал их Белл по-своему. Мальчишка посмотрел на лицо старшего товарища, и ему показалось, что за этой улыбкой скрывается глубокая, отеческая забота. «Он просто жалеет меня, — пронеслось в голове Белла. — Он придумывает всё это, чтобы я не чувствовал себя брошенным. Он всё еще беспокоится обо мне».

Это осознание странным образом не расстроило его, а наоборот — зажгло внутри пламя.

«Я должен стать сильнее, — пообещал себе Белл, глядя на пустой постамент, а затем на друга. — Настолько сильным, чтобы Рейну больше никогда не пришлось за меня переживать. Я докажу ему».

Вся обида и страх растворились без остатка. Воодушевленный этим внутренним обещанием, Белл сделал шаг вперед. Он решительно вытянул руку и с силой стукнул своими костяшками о кулак Рейна.

— Я не проиграю, — твердо произнес Белл, и в этот раз его голос не дрожал.

***

Ночь окончательно вступила в свои права, когда Рейн остановился перед невысокой кованой оградой в одной из подворотен города.

Здание за ней трудно было назвать жилым. Полуразрушенная часовня с обвалившейся крышей, заросший сорняками двор и въевшийся запах запустения. Место, забытое и богами, и людьми.

Рейн толкнул незапертую, жалобно скрипнувшую калитку и прошел внутрь. Ступая по каменным плитам, усыпанным сухими листьями и мусором, он внимательно осматривал внутреннее убранство — или, скорее, его отсутствие. Пыль, обломки скамей, паутина в углах.

Пройдя вглубь нефа, он заметил в тени дальнего угла массивную деревянную дверь. Она вела в какое-то подвальное или подсобное помещение. Через узкую щель под потолком, там, где дверь неплотно прилегала к косяку, пробивался тусклый, дрожащий свет магической лампы.

Рейн остановился. Человек, не моргнув глазом выдержавший давление богини Локи и бой с Минотавром, вдруг почувствовал, как к горлу подступает странное волнение.

Он сделал глубокий вдох, успокаивая сердцебиение, подошел вплотную и дважды негромко постучал по рассохшемуся дереву.

Стук гулким эхом отдался в тишине церкви. Внутри помещения за дверью мгновенно раздался грохот — словно кто-то в спешке опрокинул стул, — затем послышалась торопливая, суетливая возня.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем замок щелкнул. Дверь со скрипом приоткрылась на несколько сантиметров.

В проеме показалась маленькая фигурка. Богиня Гестия выглядела откровенно жалко. Ее излюбленное белое платье было помято, черные хвостики растрепались, а огромные синие глаза покраснели и припухли, словно она проплакала несколько часов кряду.

Она робко выглянула наружу, и ее взгляд уткнулся в грудь ночного гостя. Медленно подняв глаза, она замерла.

Рейн не стал ждать, пока она опомнится. Он плавно опустился на одно колено прямо на грязный каменный пол.

— Не согласится ли эта великодушная Богиня, — произнес он мягко, с искренней теплотой в голосе, — взять под свое крыло одинокого искателя?

Гестия задрожала. Ее губы задрожали, а в синих глазах мгновенно скопились новые, крупные слезы, которые ручьями хлынули по щекам. Переполненная эмоциями, одиночеством последних дней и внезапно вспыхнувшей надеждой, она распахнула дверь настежь.

— Рейн!!!! — закричала она срывающимся голосом и, не помня себя, прыгнула прямо на него.

Рейн едва успел выставить руки, чтобы поймать этот маленький, всхлипывающий ураган. Он позволил ей уткнуться лицом ему в шею, чувствуя, как ее слезы пропитывают воротник его рубашки.

Юноша закрыл глаза и, слегка погладив ее по вздрагивающей спине, тихо ответил:

— Да, моя Богиня.

****************************************************************************************

Конец первого тома