Глава вторая. Крепкие крылья

Арин проснулся от того, что кто-то дышал ему в лицо.

— Ты чего? — пробормотал он, открывая глаза.

Саэль сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела на него с выражением человека, который уже час ждёт, когда другой соизволит проснуться.

— Мать сказала, что если ты проспишь ещё раз, она отправит тебя в школу без завтрака, — сообщила Саэль.

— Она так не говорила.

— Сказала. Ты просто спал.

Арин сел. Луми уже была одета и сидела на подоконнике, расчёсывая волосы. Её крылья были аккуратно сложены за спиной — она всегда следила за ними, в отличие от Саэль, у которой перья иногда торчали в разные стороны.

— Доброе утро, — сказала Луми мягко.

— Доброе, — ответил Арин и потянулся.

Крылья за спиной расправились сами. Он уже привык к этому движению — спина чуть напрягалась, лопатки расходились, и воздух проходил между перьями. В шесть лет он не задумывался о том, почему у него, мальчика, есть крылья. Просто были. Как у мамы. Как у сестёр. Как у всех женщин-ангелов, которых он видел.

Он не знал, что это ненормально.

— Быстрее, — поторопила Саэль и спрыгнула с кровати. — Я голодная.

— Ангелам не обязательно есть, — напомнил Арин.

— А я хочу.

На кухне Аэрина уже раскладывала блины по тарелкам. Сегодня их было больше — мать встала раньше обычного. Арин заметил это по её глазам: не выспалась, но держится бодро.

— Садитесь, — сказала она, не оборачиваясь. — Сегодня в школе будет важный день.

— Почему? — спросила Луми, садясь за стол.

— Потому что вы должны внимательно слушать учителя Киру, — Аэрина повернулась и поставила перед ними тарелки. — Он учил меня, когда я была маленькой. Знаете, какой он был строгий?

— Ты была непослушной? — оживилась Саэль.

— Я была… любопытной, — Аэрина улыбнулась уголком губ. — Это почти одно и то же.

Арин жевал блин и смотрел на мать. Сегодня она казалась спокойнее, чем вчера. Или просто лучше прятала то, что чувствовала.

— Мам, — сказал он. — А ты будешь сегодня дома?

Аэрина замерла на секунду. Потом села напротив.

— Да, — ответила она. — Буду. А вы идите, учитесь. И помните: что бы ни случилось, вы — мои воины.

— Мы знаем, — хором ответили дети.

Дорога до школы была такой же, как всегда. Белый свет лился сверху, город жил своей размеренной жизнью, женщины с крыльями парили над крышами, мужчины без крыльев шли по улицам, обсуждая свои дела.

Арин шёл посередине. Саэль — впереди, как всегда, размахивая руками. Луми — сзади, тихая и задумчивая.

— Луми, — позвал Арин, оборачиваясь. — Ты чего молчишь?

— Думаю, — ответила Луми.

— О чём?

Она не ответила. Вместо этого остановилась, закрыла глаза и вытянула руки вперёд. Ладони раскрылись. Арин и Саэль замерли, глядя на неё.

Ничего не произошло.

Луми открыла глаза, нахмурилась и попробовала снова. Снова ничего.

— Что ты делаешь? — спросила Саэль, подходя ближе.

— Пытаюсь… — Луми сжала ладони в кулаки, потом снова раскрыла. — Помните, на прошлой неделе, когда вы упали? У вас колени были разбиты.

— Ты нас вылечила, — кивнул Арин. — Светом. Я помню.

— Да. Но сейчас не получается.

Она попробовала в третий раз. Ни тепла, ни свечения. Только белые ладони под белым светом.

— Мать сказала, что рано, — напомнила Саэль. — Не переживай.

— Я не переживаю, — Луми опустила руки. — Мне просто интересно, как это было. Помните? Я прикладывала листья, а потом вдруг — свет. Тёплый. Он шёл изнутри.

— А больно было? — спросил Арин.

— Нет. Ты что. Это же свет. Он не может быть больным.

Они пошли дальше. Луми рассказывала, как это ощущалось — будто внутри неё открылся родник, и вода полилась сама, без её воли. Как будто кто-то другой направлял её руки.

— Я тогда потеряла сознание, — закончила она. — А когда очнулась, мать сказала, что я молодец.

— Ты молодец, — подтвердила Саэль. — Но я всё равно сильнее.

— Ты просто громче, — парировал Арин.

Саэль толкнула его в плечо. Он толкнул в ответ. Луми вздохнула и разняла их.

— Мы почти пришли.

У входа в школу, прислонившись к колонне, их ждала Ирис. Сегодня её сероватые крылья были особенно аккуратно сложены — видимо, она специально прихорашивалась перед уроками.

— Привет! — крикнула она, заметив их. — Арин! Арин, ты помнишь тот свиток?

— Какой? — Арин подошёл ближе.

— Ну, с мечом! Который мы нашли в старом схроне! — Ирис чуть подпрыгнула на месте. — Я вчера думала, может, сходим сегодня после школы? Я нашла ещё один, про битву у Кровавого перевала, но там есть рисунок, похожий на твой меч…

Арин замер.

Меч. Свиток. Тот самый — с рукоятью странной формы и клинком, не похожим ни на один из тех, что он видел.

— Арин? — Ирис наклонила голову.

— Мне он снился, — сказал Арин тихо. — Тот меч. Ночью.

— Как снился? — Саэль тут же оказалась рядом, забыв про толчки и дразнилки.

— Во сне. Он стоял на скале. Воткнутый в камень. Я подошёл… и проснулся.

— А что потом? — спросила Луми.

— Ничего. Больше он не снился.

— Может, это знак? — предположила Ирис. — Может, меч настоящий? Может, он где-то лежит?

— В свитке он нарисован, — сказал Арин. — Значит, кто-то его видел. Или держал в руках.

— А может, это просто старый рисунок, — пожала плечами Саэль. — Ты слишком много думаешь о всякой ерунде.

— Это не ерунда, — обиделся Арин.

— А что это тогда?

Арин не успел ответить.

Мимо них, по дорожке, ведущей к школе, шла женщина с большими белыми крыльями. Она двигалась плавно, как будто каждое движение было отточено годами тренировок. Волосы — тёмные, почти чёрные. Глаза — серебристые, с холодным блеском.

Она прошла мимо, но на полпути остановилась.

Повернула голову.

Посмотрела прямо на Арина.

Он почувствовал этот взгляд — тяжёлый, изучающий, как будто она видела его насквозь. Крылья за спиной чуть дрогнули сами собой.

— Интересно, — сказала женщина тихо, но Арин услышал.

Она развернулась и направилась к ним.

— Вы чьи? — спросила она, подходя ближе. Голос был мягким, почти ласковым, но в нём чувствовалась сила. — Я давно не была в Святилище. Семь лет. И вижу новые лица.

— Мы дети Аэрины, — ответила Саэль без колебаний. — Я Саэль. Это Луми. А это Арин.

— Аэрины… — женщина прищурилась. — Аэрины, которая сражалась у Кровавого перевала? Аэрины, которая одна продержалась три дня против армии Тьмы?

— Да, — гордо сказала Саэль. — Наша мать.

Женщина улыбнулась. В улыбке не было зла — только любопытство.

— Я Верта, — представилась она. — Мы с вашей матерью учились вместе. Давно. Ещё до того, как она… — Верта замолчала, подбирая слова. — До того, как она стала легендой.

Она перевела взгляд на Арина.

— А ты, мальчик. У тебя крылья.

— Да, — ответил Арин, не понимая, почему это нужно отмечать.

— У мальчиков не бывает крыльев, — сказала Верта спокойно, как будто объясняла что-то очевидное. — Ты знал об этом?

Арин замер.

— Что?

— Мужчины рождаются бескрылыми, — продолжала Верта. — Это закон. Так устроен мир. Только женщины-ангелы носят крылья. А ты… — она наклонила голову. — Ты особенный.

Арин молчал. Он никогда об этом не задумывался. Вокруг были женщины с крыльями, мужчины без — это казалось ему просто… порядком. Как то, что солнце встаёт утром. Но чтобы у него не должно было быть крыльев?

— Не пугай его, — вмешалась Луми тихо. — Он не виноват, что у него есть крылья.

— Я и не пугаю, — Верта улыбнулась шире. — Я просто смотрю. И вижу, что они крепкие. Для его возраста — очень крепкие.

Она протянула руку.

— Дай ладонь, Арин.

Он посмотрел на её руку — узкую, с длинными пальцами, без единого шрама. Потом на лицо — спокойное, даже доброе. И протянул свою.

Верта взяла его ладонь в свои. Кожа у неё была тёплой.

— Арин у тебя крылья довольно крепкие, как я погляжу, — сказала она, и в тот же миг из её руки полился яркий свет.

Арин не успел испугаться. Свет хлынул в его ладонь, поднялся по руке, разлился по груди и ударил в крылья. Они задрожали — сначала мелко, потом сильнее. Перья засветились, заливаясь белизной.

— Что вы делаете? — крикнула Саэль.

— Проверяю, — спокойно ответила Верта. — Не бойтесь. Я не причиню ему вреда.

Но Арину было больно.

Свет внутри него рос, распирал изнутри, как будто кто-то надувал его, как воздушный шар. Крылья горели — не огнём, а чем-то более глубоким, более древним. Он попытался вырвать руку, но Верта держала крепко.

— Терпи, — сказала она тихо. — Ещё немного.

Арин застонал. Больно не было — было другое. Слишком много. Слишком ярко. Слишком сильно.

— Отпусти! — закричала Саэль и толкнула Верту в бок.

Та не сдвинулась с места.

Луми бросилась к Арину, пытаясь выдернуть его руку, но Верта лишь чуть качнула головой.

— Сейчас, — сказала она. — Сейчас.

И в этот миг небо над ними разорвал ветер.

Аэрина летела так быстро, что Арин не успел увидеть — только белую вспышку, удар о землю и материнские крылья, распахнувшиеся на всю ширину улицы.

— Отпусти его! — голос Аэрины был ледяным.

Верта разжала пальцы.

Арин упал в руки Луми, которая тянула его на себя. Колени подкосились — Луми не удержала, они оба осели на землю.

— Арин! — Луми трясла его за плечи. — Арин, очнись!

Он слышал её голос, но не мог ответить. Тело было чужим, тяжёлым. Крылья пульсировали светом.

— Арин! — снова крикнула Луми.

И тогда из её рук полился свет.

Мягкий. Тёплый. Не такой, как у Верты — не нападающий, не проверяющий. Этот свет обнимал, гладил, звал обратно.

Арин почувствовал, как возвращается.

— Стой! — раздался голос учителя Киры.

Он выбежал из школы, подскочил к ним и мягко, но твёрдо отстранил Луми.

— Не надо, — сказал он. — В нём слишком много чужой энергии. Твой свет может смешаться. Будет хуже.

Луми отшатнулась, прижимая руки к груди.

Кира подхватил Арина на руки — мальчик был лёгким, почти невесомым — и быстро понёс в здание школы.

— В медпункт, — бросил он через плечо. — Ждите здесь.

Саэль, Луми и Ирис остались стоять у входа.

А на улице, напротив друг друга, замерли две ангелицы с расправленными крыльями.

Аэрина держала меч. Клинок светился золотом, как в тот день, когда она упала с неба в горящую Ольховку. Её крылья были напряжены, каждое перо стояло дыбом.

Верта стояла с пустыми руками. Улыбалась.

— Ты не изменилась, — сказала Верта. — Такая же горячая.

— Что ты сделала с моим сыном? — голос Аэрины дрожал от ярости.

— Проверила его крылья, — спокойно ответила Верта. — И знаешь что? Они крепкие. Очень крепкие для его возраста.

— Ты не имела права.

— Я имела право смотреть. Я не трогала его — только пропустила свет. Он не пострадал.

— Он упал в обморок!

— Он перегрузился. Это разные вещи.

Аэрина шагнула вперёд, поднимая меч.

— Аэрина, — раздался голос Лиры.

Она выбежала из-за угла — запыхавшаяся, с распущенными волосами, явно только что проснувшаяся.

— Остановись, — сказала Лира, вставая между ними. — Взрослым ангелам запрещено драться вне тренировочных залов. Ты знаешь правила.

— Она тронула Арина, — прошипела Аэрина.

— Она его не тронула. Проверила. Да, грубо. Да, без спроса. Но не тронула.

Лира повернулась к Верте.

— Ты могла предупредить?

— Могла, — согласилась Верта. — Не подумала. Извини, Аэрина. Я увлеклась.

Аэрина опустила меч. Не до конца — но уже не целилась в подругу.

— Семь лет тебя не было, — сказала она глухо. — И в первый же день ты находишь моего сына и делаешь с ним непонятно что.

— Я услышала сплетни, — ответила Верта. — Про мальчика с крыльями. Захотела посмотреть.

— Посмотрела?

— Да. И скажу тебе честно: он меня удивил. В его возрасте ты уже умела поглощать чужую силу. А он — нет. Но крылья… — Верта покачала головой. — Крылья у него твои. Такие же крепкие. Может, даже крепче.

Аэрина молчала.

— У тебя потрясающие дети, — добавила Верта тише. — Одна бойкая — сразу кинулась на меня с кулаками. У другой — сила света в таком раннем возрасте. А у третьего — крылья, которых быть не должно, но они есть и они крепкие.

Она сделала шаг назад, складывая крылья.

— Я не враг тебе, Аэрина. Мы с тобой когда-то были подругами.

— Были, — холодно ответила Аэрина.

— Можем стать снова.

Аэрина ничего не сказала. Убрала меч в ножны, развернулась и пошла к зданию школы.

— Я присмотрю за ним, — крикнула Лира ей вслед. — Иди. Успокойся.

Верта и Лира остались на улице.

— Ты влипла, — сказала Лира без злости.

— Знаю, — вздохнула Верта. — Но оно того стоило. Ты видела его крылья?

— Видела.

— Таких я ещё не встречала.

В медпункте было тихо. Белые стены, белый свет, три койки с белыми простынями.

Арин лежал на одной из них. Учитель Кира сидел рядом, положив руку ему на грудь. Глаза были закрыты — он сосредоточенно вытягивал свет, который Верта вогнала в мальчика.

Ничего не выходило.

— Странно, — пробормотал Кира, открывая глаза.

Он снова прикоснулся к груди Арина. Свет внутри пульсировал — ровно, спокойно, без паники. Кира попробовал забрать его, но энергия не поддавалась. Она будто стала частью мальчика.

— Верта не наполняла его, — понял Кира вслух. — Она пропускала свет сквозь него. Выпускала через крылья.

Крылья Арина слабо светились. Перья чуть подрагивали, как после долгого полёта, хотя он даже не отрывался от земли.

— Всё с ним будет в порядке, — сказал Кира сёстрам, которые стояли в дверях. — Ему просто нужно отдохнуть.

— Мы не уйдём, — заявила Саэль.

— Уйдёте, — твёрдо сказал учитель. — У вас урок. Арину нужен покой. Вы будете мешать.

Луми хотела возразить, но Кира посмотрел на неё так, что слова застряли в горле.

— Он проснётся, — мягче добавил Кира. — Обещаю. А сейчас — идём. Виктор сегодня рассказывает про битву за Шербок. Вы не хотите пропустить.

Имя Виктора подействовало лучше любых уговоров. Даже Саэль замолчала, вспоминая рассказы матери о легендарном командире.

— Хорошо, — сказала Луми. — Но мы вернёмся.

— Вернётесь, — кивнул Кира. — После уроков.

Он проводил девочек до двери и закрыл её за ними. Потом вернулся к Арину, сел рядом и просто смотрел на его крылья.

Они пульсировали светом. Медленно. Уверенно.

— Крепкие, — повторил Кира слова Верты. — Очень крепкие.

В классе было шумно. Двадцать четыре ангела сидели на подушках, перешёптываясь и поглядывая на дверь. Слух о том, что во дворе школы произошло столкновение двух сильных воинов, разлетелся быстрее ветра.

Саэль, Луми и Ирис сели на свои места. Втроём. Рядом, где обычно сидел Арин, было пусто.

— Он придёт, — сказала Ирис, разворачивая свитки. — Учитель сказал.

— А если нет? — спросила Саэль.

— Придёт, — повторила Ирис твёрже.

Она посмотрела на пустое место и подумала о том, что хотела сказать Арину про старый схрон. Что нашла новый свиток. Что там есть рисунок, очень похожий на тот меч. Что они могли бы сходить сегодня после школы.

Но Арина не было рядом. И Ирис вдруг поняла, как сильно привыкла к его присутствию. К его вопросам. К его рисункам. К тому, как он смотрел на древние клинки и называл их по именам, которые вычитывал в потрёпанных свитках.

— Он придёт, — сказала она в третий раз, уже себе.

В класс вошёл Кира. За ним — высокий мужчина в необычной одежде. Серая мантия, поверх которой надет жилет с множеством карманов и странных приспособлений. Сапоги. Штаны. Никаких крыльев — он был безкрылым, как все мужчины. Но держался так, будто командовал армиями.

— Дети, — сказал Кира. — Это командир Виктор. Он вернулся с заставы Шербок, где вместе с людьми оборонял город от Тьмы. Сегодня он расскажет нам о том, что видел.

Виктор окинул класс взглядом. Тёмные глаза, чёрные волосы с проседью, несколько шрамов на лице — старые, но заметные. Он не улыбался. Но и не хмурился.

— Я не люблю долгих речей, — сказал он низким голосом. — Спрашивайте — отвечу.

Дети зашептались. Никто не решался начать.

— А правда, что люди стреляют огнём из палок? — спросил кто-то из задних рядов.

Виктор усмехнулся.

— Не из палок. Из ружей. И не огнём — кусочками металла. Быстро. Очень быстро. Тьма не успевает уворачиваться.

— А магия у них есть? — спросил Холен.

— Есть, — кивнул Виктор. — Но не у всех. И не такая, как у нас. Слабее. Но хитрее. Я видел человека по имени Вартон — он управлял огнём. Настоящим огнём. Выжигал полчища отродий Тьмы за несколько минут.

— А как он выглядел? — спросила Ирис.

— Как человек, — Виктор пожал плечами. — Руки, ноги, голова. Но когда он злился — из ладоней вырывалось пламя. Я таких раньше не видел.

— А ангелы там были? — спросила Луми.

Виктор посмотрел на неё. Долго. Внимательно.

— Были, — сказал он. — Одна из них — Верта. Вы, наверное, слышали о ней. Она сегодня вернулась.

— Мы видели, — тихо сказала Саэль.

— Тогда вы знаете, какая она. Бесподобная. Ни одного ранения за всю битву. А уничтожила — я сбился со счёта на втором десятке. Она одна отодвинула целый фланг.

Дети замерли, слушая.

Виктор рассказывал про город Шербок — про стены, которые держались трое суток под ударами Тьмы, про людей, которые не спали, не ели, но продолжали стрелять, про ангелов, которые спускались с неба, когда надежды уже не оставалось.

— Мы победили, — закончил он. — Не потому, что были сильнее. А потому, что отказались умирать.

В классе повисла тишина.

И в эту тишину дверь открылась.

Арин стоял на пороге. Бледный, с тёмными кругами под глазами, но живой. Крылья за спиной слабо светились.

— Арин! — сорвалось с губ Луми.

Саэль дёрнулась, чтобы встать, но Кира жестом остановил её.

— Ты вовремя, — сказал учитель спокойно. — Виктор только начал. Это твои любимые рассказы.

— Садись быстрее, — добавил Виктор, глядя на Арина с интересом. — Не каждый день я выступаю перед такой внимательной аудиторией.

Арин кивнул и прошёл на своё место. Ирис подвинулась, освобождая пространство.

— Ты как? — шепнула она.

— Нормально, — ответил Арин. — Что я пропустил?

— Вартон. Огонь из рук. И Верта — говорит, она бесподобная.

Арин сел на подушку. Крылья перестали светиться, успокоились. Он чувствовал себя странно — как будто внутри него поселилось что-то новое, тёплое, пульсирующее в такт сердцу.

Но он не думал об этом сейчас.

Он слушал Виктора.

После школы они шли домой втроём. Ирис попрощалась у входа — ей нужно было помочь матери по хозяйству.

— Ты точно нормально? — спросила Луми в сотый раз.

— Точно, — ответил Арин. — Честно. Я ничего не чувствую. Ну, кроме того, что… крылья какие-то другие.

— Другие? — Саэль тут же оказалась рядом. — Какие?

— Не знаю. Более… живые, что ли.

— Это глупо, — заявила Саэль. — Крылья не могут быть живыми.

— Могут, — возразила Луми. — Мать говорит, что крылья — продолжение души.

— Мать много чего говорит, — фыркнула Саэль.

Они шли по улице, мимо фонтана, мимо статуи ангела с распростёртыми крыльями, мимо старших ангелов, которые провожали их взглядами.

Арин чувствовал эти взгляды. Раньше он их не замечал. Или замечал, но не придавал значения. Теперь — после того, что Верта сказала про крылья у мальчиков, — они казались тяжёлыми.

Но он ничего не сказал сёстрам.

Дома их ждала тишина. Мать ещё не вернулась. Арин, Саэль и Луми разошлись по своим углам — кто к окну, кто к кровати, кто к столу, где лежали старые свитки.

— Хочешь побороться? — спросила Саэль, садясь на пол.

— Давай, — согласился Арин.

Они схватились. Саэль была сильнее — она всегда была сильнее в их играх, — но Арин быстрее. Он уворачивался, перекатывался, пытался зайти со спины. Саэль не сдавалась.

— Я тебя сейчас, — рычала она.

— Попробуй.

Луми сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела на них. Сначала с беспокойством. Потом — с лёгкой улыбкой.

— Вы оба глупые, — сказала она.

— А ты тихая, — парировала Саэль, не отпуская Арина.

— Это не недостаток.

Арин вывернулся, перекатился через плечо и оказался на спине у Саэль. Она взвизгнула — от неожиданности, а не от боли.

— Сдаюсь, — сказала она. — Сдаюсь!

— Никогда не сдавайся, — назидательно произнёс Арин, слезая с неё.

— Это была тактическая сдача, — ответила Саэль, вставая и отряхиваясь. — Чтобы сохранить силы.

— Ага, тактическая.

Луми засмеялась. Громко, по-настоящему — как смеялась только дома, при матери, при брате, при сестре. Не прячась.

И в этот момент дверь открылась.

Аэрина вошла тихо — не так, как обычно. Не с бодрым «Я вернулась!». Она просто перешагнула порог, остановилась и посмотрела на них.

Арин, сидящий на полу с растрёпанными волосами. Саэль, поправляющая крылья. Луми, улыбающуюся на кровати.

Она улыбнулась. Мягко. Устало. И тепло.

— Мам! — крикнула Саэль и бросилась к ней.

Аэрина обняла её, потом шагнула к кровати и обняла Луми, а потом опустилась на пол рядом с Арином.

— Иди сюда, мой свет, — сказала она.

Арин прижался к ней. Крылья матери коснулись его спины — тёплые, мягкие. И в этом прикосновении он почувствовал то, что не мог объяснить словами.

Защиту.

— Мам, — сказал он в её плечо. — У меня крылья крепкие?

Аэрина замерла. Потом отстранилась, взяла его лицо в ладони и посмотрела в глаза.

— Крепкие, — сказала она. — Очень крепкие. И они станут ещё крепче. Обещаю.

Она притянула к себе всех троих — и Саэль, которая пыталась казаться взрослой, и Луми, которая тихо всхлипывала, и Арина, который чувствовал, как свет внутри него успокаивается.

— Время спать, — сказала Аэрина.

— Но мы ещё не ужинали, — возразила Саэль.

— Сегодня — без ужина. Вы и так наелись впечатлениями.

Она уложила их в постель. Луми свернулась калачиком, Саэль раскинулась звёздочкой, Арин лёг между ними.

Аэрина легла рядом — на край кровати, откуда видела всех троих.

— Закрывайте глаза, — сказала она.

— Мам, — позвал Арин шёпотом.

— Да?

— А Верта — она злая?

Аэрина помолчала.

— Нет, — ответила она наконец. — Не злая. Просто… ей было любопытно. Это не оправдание, но… она не хотела тебе зла.

— У меня внутри что-то осталось, — сказал Арин. — Тёплое. Оно пульсирует.

— Это её свет, — Аэрина погладила его по волосам. — Он остался в тебе. Но не бойся. Он не причинит вреда. Он… укрепит тебя.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю Верту, — сказала Аэрина. — Она бывает груба, бывает бестактна. Но она не вредит детям. Никогда.

Арин хотел спросить ещё что-то, но сон уже накрывал его. Глаза слипались. Крылья перестали пульсировать.

Он заснул.

Аэрина лежала рядом, глядя в потолок.

Белый свет лился сверху, как всегда. Без теней. Без смены дня и ночи.

Она думала о том, что сказала Верта в баре.

«Ты заслужила лучшую судьбу, Аэрина».

Она не ответила тогда. Не могла. Потому что лучшая судьба была там, внизу, в кузнице, где пахло железом и честным трудом. А здесь, в Святилище, её ждала клетка.

Через месяц.

Аэрина закрыла глаза.

Слёз не было. Ангелы не плачут.

Но в груди ныло.