Мизантроп и спортивный фестиваль в разгар лета

Двадцать пятое августа. Летние каникулы всё ещё продолжались, но сегодня был школьный день.

Классный час ограничился несколькими простыми объявлениями, после чего закончился, и на этом занятия на день были завершены.

Я снова увидел Харуну после недолгого отсутствия, и даже она казалась не в себе. Наверное, сразу после отдыха была не в лучшей форме.

— Мистер Рэй! Доброе утро! Сегодня вы всё так же прекрасны!

— Доброе утро, Рюдзаки.

Рюдзаки помахала рукой и безупречно подмигнула, будто для картинки.

С тех пор мы несколько раз сталкивались друг с другом во время их подготовки к спортивному фестивалю. Её наступление стало чуть сдержаннее, но у меня было чувство, что она чаще на меня смотрит.

— Эй, Кари-и-ин.

Ханэда появилась из-за спины Рюдзаки. Она обвила руками талию Рюдзаки, положила подбородок ей на плечо и крепко прижала драконью девушку к себе.

— Как у красной команды с тренировками? Сегодня средний класс присоединяется, так что с хореографией и всем таким у вас всё нормально?

— Надо же, разведка? Тобари из белой команды? Ну, у нас, разумеется, всё идёт идеально!

Она улыбалась с уверенностью, которую давало обилие тренировок, вложенных ими обеими.

— Рад видеть, что они ладят.

У меня потеплело на сердце от того, как ученицы так весело болтают.

— ...Вы серьёзно? Тут напряжение ножом резать можно.

Харуна нахмурилась, будто не поняла ни слова из сказанного мной. А мне правда так не казалось...

— Похоже, учи-и-ителя разде-е-елились, — сказала Оконоги.

Она прижала к щекам свои мешковатые рукава и пустовато уставилась на нас.

— Какая разница, что они думают? — фыркнула Усами. — Нам уже пора во двор тренироваться.

— У тебя одной тут напряжённое настро-е-ение, Утями-и-и.

— Заткнись, Мати.

Пусть со времени нашей первой встречи Усами и смягчилась, язык у неё всё ещё был острый.

— Ну же, Усами, будь добрее...

— Во-о-от именно. Это бе-е-елая команда победи-и-ит, и ни ты, ни Макиччи ничего не смо-о-ожете с этим поде-е-елать. Один ла-а-ай... или лучше сказать, один пи-и-иск, а укуса не-е-ет?

— Оконоги, не подзуживай их.

То, что её насмешки всё равно действовали, хотя говорила она мягким и неторопливым тоном, показывало, насколько она уверена в себе.

— Да. Мир соревнований суров, и мы непременно поднимемся на вершину.

Даже Вакаба включилась. А ведь обычно в такой ситуации она бы наблюдала со стороны с озадаченным лицом.

Раз накал дошёл до такого, мне ничего не оставалось, кроме временного отступления.

— Пи-и-иск! Утями! Принц Вака и Маки зазнаются только потому, что чу-у-уть выше! Смотрят на нас сверху вниз!

— Пф. Будто у меня есть время тратить его на неудачников.

— Попались! Ха-ха, потому что вы все пискляво проиграете!

Было почти освежающе видеть, как Нэдзу так самоотверженно играет прихвостня. Талант к насмешкам у неё имелся.

Но Вакаба, несмотря на то что удар был направлен в неё, улыбалась своим лицом фотомодели так, будто почувствовала весенний ветерок на щеке.

— Да? Прошу прощения. Боюсь, я ни разу в жизни не пользовалась подобной лексикой, поэтому мне немного трудно ответить.

— Писк...!

Нэдзу застыла.

— О-о-о, похоже, Вака выиграла этот раунд.

Оконоги ткнула Нэдзу пальцем, на лице у неё была полуулыбка. Нэдзу, кажется, ушла в свой мир и повторяла себе под нос: «Я... я... неудачница?..»

— Простодушные и правда сильны...

— А то, что она не ошибается, только... ну да.

Рюдзаки и Ханэда переглянулись, впечатлённые увиденным.

— Ой, я опять, может, что-то натворила?

— Так правда бывают люди, которые говорят эту фразу с невозмутимым лицом, да?

Я слышал такие простодушные реплики только в манге, играх и в шутках с друзьями.

— Хотя я понимаю, что чувствует Вакаба. Да, такую речь действительно трудно использовать, если с ней не сталкиваешься.

— Хм, мне кажется, мисс Харуна — другой вид чистюли, не такой, как Вакаба.

Внезапно дверь класса старшего уровня распахнулась.

— Принц Вака-а-а!

— И-и-ик! Как я рада, что мы в одной команде!

— Вы, как всегда, прекрасны!

Внутрь хлынули ученицы среднего класса, и от их визгов у меня зазвенело в ушах. Точно, там была одна ученица, чей голос разносился невероятно далеко. Как её там звали?

— В-вы! Стучите, прежде чем входить в чужой класс!

Я опешил от их голосов и количества, так что Харуна взяла на себя строгий выговор ученицам среднего класса и прикрыла мою слабину.

— Ну что вы!

— Уже время тренировки, а никто не пришёл!

— Ага, поэтому мы все пришли за старшим классом!

А, вот оно что? Классные часы в других классах уже давно должны были закончиться. Здесь настроение полностью перешло в праздную болтовню, поэтому я не воспринял это как проблему.

— Ладно, тогда удачи на тренировке.

Ученицы старшего класса восприняли мои слова как сигнал, вышли из кабинета и последовали за ученицами среднего класса на поле.

Когда я в последний раз просыпался с восходом солнца после хорошего сна?

Раньше я всегда проклинал эти солнечные лучи, но именно сегодня был благодарен, что в небе ничто им не мешает. Я немного волновался: начало сентября — сезон тайфунов, но яркий свет разогнал и эти тревоги.

В воздухе утра перед большим событием, как мне кажется, есть что-то особенное. Вероятно, всё было только у меня в голове, но уже то, что это утро заставило меня так думать, показало: я жду спортивного фестиваля куда сильнее, чем представлял.

В школьные годы я ненавидел спортивные фестивали, но теперь это было место, где ученицы могли показать плоды своих усилий.

Ладно, сегодня тот самый долгожданный день. Я умылся и приготовился идти на работу.

На школьном поле уже установили входные и выходные ворота для главного события. Кроме того, вдоль беговой дорожки поставили несколько палаток; обычно ученики между своими состязаниями проводили время в палатке команды, к которой их приписали, и поддерживали товарищей.

Главным событием для старшего класса было состязание по черлидингу, а кроме него все должны были участвовать ещё в одном виде.

— Мистер Хитома-а-а, нечем заняться?

— А тебе, Ханэда? И не обнимай меня за плечи так, будто мы приятели.

Я отдыхал на складном стуле в палатке учителей, когда Ханэда подошла ко мне сбоку. Я немного извернулся и сумел выбраться из её захвата.

Она была в спортивной форме с закатанными рукавами, так что та почти походила на майку, а на голове повязала белую бандану. В двух маленьких пучках волос, которые трепетали при каждом движении, было две белые пряди, и этого цветового акцента как раз хватало, чтобы она казалась подходящей белой команде.

— Ах! Тобари, это нечестно! Я тоже хочу сидеть рядом с мистером Рэем!

Рюдзаки указала на нас с Ханэдой, подходя ближе.

Рюдзаки использовала красную бандану как ленту и собрала волосы в хвост. Я вспомнил, что в моей прежней школе тоже было немало учениц, которые придумывали собственные способы носить банданы.

— Вы двое всё ещё торчите здесь? Церемония открытия вот-вот начнётся, так что возвращайтесь к палаткам своих команд.

Харуна вмешалась и отчитала двух девушек. Точно, она ведь тоже была из тех модных учениц.

— О, Рюдзаки, одну минуту.

— Что такое, мисс Мирай?

Харуна протянула руку к ленте Рюдзаки. А затем потянула за крылья банта, расправляя их шире.

— Вот так. Лента у тебя развязывалась, я поправила.

— Ах, спасибо, мисс Мирай!

— Не за что.

Харуна красиво улыбнулась в ответ на искреннюю благодарность Рюдзаки.

— Мисс Мирай, я думаю, это прекрасно, что вы так ловко управляетесь руками. Я бы тоже хотела быть как вы!

— Навык приходит с практикой! Можешь начать с поделок.

— Вы правы! Спасибо, мисс Мирай!

Рюдзаки слегка поклонилась Харуне и ушла к палатке красной команды.

— Мы начинаем триста двенадцатый спортивный фестиваль старшей школы Сирануи. Всем ученикам просьба собраться под палатками своих команд.

Этот ясный и красивый голос принадлежал Саотомэ-сэнсэй. На подобных школьных мероприятиях Саотомэ-сэнсэй всегда была диктором.

Интересно, потому ли, что у неё приятный голос...

Ханэда, как оказалось, всегда отвечала за приветственные речи команд.

События спортивного фестиваля были вполне обычными, хорошо знакомыми мне. Можно подумать, что в такой школе исход состязаний будут решать полёты в небе и прочие способности на грани нечестных, но сегодня ничего такого не будет. Более того, нечестные способности становились основанием для вычета баллов; к ним относились как к любому другому нечеловекоподобному поведению, что, наверное, должно было быть очевидно.

Остальные ученицы старшего класса тоже успели отличиться: Нэдзу не знала поражений в гонке с поеданием булочек, Рюдзаки показала командирский талант, координируя свой отряд в кавалерийской битве, Вакаба мгновенно добыла всё нужное в охоте за предметами, сразу идя к сердцам других учениц, Усами и Оконоги всю дорогу ссорились в забеге на трёх ногах, но в итоге сработались...

Я гордился тем, что ученицы могут тренироваться и проявлять себя даже в тех вещах, которых я от них не ожидал.

Обеденный перерыв закончился, так что наконец настало время совместного черлидинга среднего и старшего классов. Ученицы старшего класса были главным событием; после того как я столько наблюдал за их тренировками, даже я немного нервничал.

Во время обеда ученицы переоделись в костюмы. Белая команда сказала мне, что их наряды будут «маленьким сюрпризом в день события ★», так что увидеть их мне предстояло впервые. Интересно, какие костюмы они выбрали.

Я с лёгким волнением в сердце наблюдал, как занавес поднимается над черлидингом... и, ну, костюмы белой команды, если одним словом, были авангардными.

Во-первых, у каждой был свой дизайн. К костюму Оконоги было прикреплено несколько плюшевых игрушек, а костюм Ханэды покрывали перья. Вакаба сияла всем, чем только можно. Что это было?.. Пайетки? Бусины? Дизайн определённо напоминал одну конкретную Revue.

У костюмов учениц среднего класса тоже было немало индивидуальности: кто-то был в масках, кто-то замотан бинтами.

За костюмы белой команды, кажется, отвечала Оконоги, да? По первому впечатлению это больше походило не на команду черлидеров, а на вечеринку на Хэллоуин. Будто смотришь парад в тематическом парке.

И тут началась музыка. Это была песня, которую я слышал бесчисленное количество раз во время их тренировок: западная композиция с цепляющим ритмом, который заставлял вспомнить место, откуда произошёл современный черлидинг... не то чтобы я много знал о том, откуда он произошёл. Контраст с их костюмами вызвал во мне странное, ошеломляющее чувство; вот каково это, когда мозг даёт сбой?

Белая команда под музыку разделилась на три группы. Ханэда была слева, Оконоги — справа, а Вакаба отвечала за центр. А, значит, выступление белой команды будет строиться вокруг группы Вакабы...

Настоящее выступление обладало атмосферой, совсем не похожей на те обрывки тренировок, которые я видел.

Вакаба, уже оказавшаяся в центре внимания, давала публике весь фан-сервис, о котором та просила, и даже больше. Вокруг меня слышались реплики вроде: «Ого... Кажется, я теперь её новый фанат...» — «Правда?! Давай вместе её станить!»

Да, у Вакабы действительно был талант завораживать толпу.

В целом команда была немного разрозненной, но поскольку все изначально были настолько разными, это создавало странное ощущение единства. Выступление белой команды идеально подходило уникальности этой школы и тому отступлению от повседневности, которое давал спортивный фестиваль.

Почти театральное выступление белой команды завершилось, и следом началось выступление красной. Девушки были в одинаковых костюмах черлидерш; они присели в тишине, ожидая начала музыки.

Мне стало интересно, не трудно ли будет после такого номера белой команды выступать с традиционным черлидингом...

Мгновение тишины. А затем — началась музыка.

Это была аранжировка знаменитой джазовой пьесы, о которой даже я знал. Исполнение было очень попсовым, вероятно, ради танца. В нём чувствовалось что-то от музыки из видеоигр, и это меня взбодрило.

Выступление разворачивалось вокруг Усами в центре; хореография была милой, с классическими движениями, которые шли в такт музыке.

Как обычно, у Усами было мало улыбок и ещё меньше ошибок.

Это напомнило мне тот раз два года назад, когда мне разрешили посмотреть их урок танцев. Она и тогда была такой же перфекционисткой, как сейчас. Но здесь это подошло свингу и лёгкой энергии джаза, делая номер ещё более подходящим для Усами.

В конце концов песня сменилась; теперь звучал давний хит, тот самый, где комик в костюме черлидерши танцевал под кавер классической песни черлидеров. Вот это ностальгия! Меня поразило, что они такое откопали!

После этого центр номера перешёл от Усами к Нэдзу.

Если говорить прямо, это была скорее комедийная песня. Нэдзу дурачилась и носилась повсюду, явно наслаждаясь каждой секундой. Движения у неё были широкие, поэтому, несмотря на маленький рост, она выделялась. Она очень выразительно двигалась, передавая, как сильно хочет, чтобы зрителям было весело вместе с ней. Это была поддержка, которая оправдывала само слово «поддерживать».

После брейка песня снова сменилась. На этот раз, кажется, был J-pop? Песня о любви от певицы, от которой должны были лететь искры.

Ученицы перестроились, и теперь в центре оказалась Рюдзаки. Рюдзаки смотрела вниз и стояла совершенно неподвижно, ожидая момента начать свой номер.

И вот оно!

Рюдзаки подняла голову в такт мелодии вокалистки.

В её выражении была улыбка, которая предельно ясно говорила: волноваться не о чем, — улыбка, до краёв наполненная чистым обожанием. Это было видно и в уголках губ, которые так мягко и естественно поднимались вверх, и в её чуть сдержанных манерах, и в том, как она смотрела на объект своего взгляда. Танец Рюдзаки был полон счастья, словно она по-настоящему наслаждалась черлидингом.

На миг глаза Рюдзаки встретились с моими. Она немного неловко улыбнулась.

— ...Рюдзаки у нас достойная девушка, да?

Я и не заметил, как Карасума-сэнсэй села рядом со мной. С того дня, когда Рюдзаки потеряла контроль, у меня не было возможности поговорить с ней, так что казалось, будто прошло много времени.

— Знаешь, мне правда не показалось плохим, как ты с этим справился, мистер Хитома. Честно.

Неожиданная похвала заставила меня покоситься на Карасума-сэнсэй. Она с удовольствием смотрела выступление красной команды.

— Большое спасибо.

Я не знал, какой ответ правильный, но от такого признания мне странно захотелось заплакать.

Красная команда выступила с улыбками до самого конца.

После длинного дня, который промелькнул как один миг, спортивный фестиваль завершился, и учителя с учениками вместе занимались уборкой.

— Так, осталось только это, остальное я уже отнесу сам.

Я собирал с начальным классом весь инвентарь, расставленный вдоль беговой дорожки, но уже становилось довольно поздно.

К тому же все, должно быть, устали после сегодняшнего дня. Особенно ученики начального класса, которые ещё не до конца привыкли к человеческим формам. Некоторым из них ходить на двух ногах было не совсем удобно.

Ученики с радостью отправились домой, говоря на прощание: «Спасибо, мистер Хитома», «Пойдёмте домой все вместе» и «Хочу перекусить в общежитии».

Ученики начального класса внешне не слишком отличались от учениц старшего, но их поведение и личности, кажется, всё ещё были в младенчестве. Я решил, что после такого насыщенного дня они устали, поэтому хотел, чтобы они хорошенько отдохнули и завтра пришли в школу полными сил.

Теперь осталось убрать эти цветные конусы в кладовую. Ученики начального класса уже собрали их для меня, так что на тележке я, наверное, смогу за два-три захода убрать всё в кладовую спортзала.

Ладно, ещё немного работы.

— Вот так должно подойти.

Я впервые вошёл в кладовую спортзала через внешний вход. Учительница физкультуры, мисс Судо, уже сказала мне, какую часть кладовой использовать, так что оставить их здесь было нормально.

И всё же в этой кладовой хранилась масса всякого инвентаря. Конечно, здесь были стандартные вещи для спортзала — гимнастические козлы, сетки и мячи для разных видов спорта, — но глубоко внутри лежали и предметы, которые явно казались винтажными.

Например, сколько лет здесь стоит этот бумажный фонарь? А дальше — что это за старая сёдзи? В ней дырка. На полу даже лежала книга, переплетённая нитками, как столетия назад. Это точно кладовая спортзала?

Заинтересовавшись необычными предметами вокруг, я прошёл глубже в кладовую.

Ого, здесь даже удочка была. Для чего её использовали? И клетки для насекомых... Может, для реки или горного склона... А эта странной формы клетка... ловушка для рыбы?

— Фух, все мячи, наверное?

От входа донёсся голос. Хотя я ничего плохого не делал, я всё равно инстинктивно спрятался.

— Их было больше, чем я думала.

— Это правда. Рюдзаки, Усами, большое спасибо.

Эти голоса — Рюдзаки... Усами и, кажется, Харуна? Я прятался за той самой старой сёдзи, так что мог ориентироваться только по голосам. Я вёл себя как какой-то нарушитель, но после того как спрятался, полностью упустил момент выйти.

— Эм, Рюдзаки, а с мистером Хитомой... насколько серьёзно ты к нему относилась?

Подождите, они говорили обо мне? Теперь показаться стало ещё труднее...

— Я серьёзна от одного до десяти и на всех числах между ними! Однако... мне отказали, так что это лишь безответная любовь. Я больше не могу доставлять мистеру Рэю неприятности.

— Клянусь, кем Хитома себя возомнил?

— Ну же, Суи. Давай больше не будем говорить такие вещи, хорошо?

— Ага, мистер Хитома честный парень, к лучшему это или к худшему.

Выйти становилось всё труднее. Я сам никогда не считал себя особенно честным, но, значит, Харуна видела меня именно так? К лучшему или к худшему.

— Мирай, ты ведь когда-то была ученицей Хитомы. Он сейчас такой же, каким был тогда?

— Хороший вопрос. Кажется, он совсем не изменился!

Интересно, означало ли это, что я тоже не вырос...

— Значит, мистер Рэй уже тогда был таким же прекрасным!

— Ну, э... Хмм...

— Мисс Мирай?!

— Хмф. В любом случае это всего лишь Хитома. Мы закончили уборку, так что вернёмся в класс. Здесь везде пыль.

— Ти-хи, хорошо!

И трое ушли из кладовой спортзала. Поскольку закрывать кладовую в конце дня должна была мисс Судо, они оставили дверь открытой.

В тот день завуч моего потока позвал меня куда-то. Мы встретились в ресторане, слишком дорогом для такого измученного учителя, как я. Почему из всех мест именно здесь?..

Я ожидал худшего, но, учитывая наши должности, отказаться не мог. Мы почти не пересекались, и были вещи, которых я до конца не понимал, но у завуча, похоже, были крепкие связи с влиятельными людьми в округе, что делало его необходимой фигурой в управлении школой.

Он сказал, что пришёл первым. Я назвал его имя встретившей меня администраторше, и она проводила меня в отдельный кабинет в глубине ресторана.

— О, мистер Хитома! Заставили вы меня ждать, ха!

Этот человек не то чтобы вызывал во мне симпатию.

— Итак, вы ведь понимаете, верно? Мистер Хитома, давайте вести себя как взрослые. Вы ведь в курсе суммы, которую семья Акадзава пожертвовала школе? Видите ли, всё это «обучение» — бизнес. Иными словами, здесь есть мотив прибыли. Если я правильно помню, ваша альма-матер была совсем неплоха, да? Значит, вы понимаете, что именно значит быть нанятым школой, верно? И точно так же понимаете, что именно вам следует делать, да?

После небольшой светской беседы, нескольких блюд и напитков завуч изрядно опьянел и поднял, как я понял, главную тему.

Я едва притронулся к еде и алкоголю. У меня не было никакой уверенности, что в таких обстоятельствах я смогу переварить ужин.

— ...Вы хотите, чтобы я замял обвинения Харуны?

У меня болит живот.

— Ха-ха! Господи, не будем сразу впадать в гиперболы. Но доказательств ведь нет, верно? Какие-то порванные учебники, грязная спортивная форма... Нет доказательств, что кто-то что-то сделал. Сражаться бессмысленно. Поэтому нужно спросить себя: «На чьей стороне больше выгоды?» Верно? Вам ведь дорога собственная карьера, да? У нас с вами впереди долгая жизнь. Я уверен, что такой замечательный новый сотрудник, как вы, способен принять здесь мудрое решение, верно?

— Я...

Глаза завуча блестели, как у голодного зверя. Он оценивал, стану я другом или врагом.

— Историю пишут победители, учтите, — сказал он. — ...Ах, мистер Хитома, вы ведь преподаёте обществознание, верно? Ну тогда вы наверняка знаете эту поговорку лучше меня. И так же знаете, насколько абсолютно, непостижимо глупо вступать в проигранную битву. Га-ха-ха!

Завуч громко расхохотался, будто в этом было что-то смешное.

Красиво украшенная еда передо мной почему-то казалась до отвращения мерзкой. Что я здесь делаю?

— ...Я не могу, — сказал я ему.

— Хмм?

Смех завуча исчез. Его улыбка больше не доходила до глаз, и он пристально уставился на меня.

Я не хотел так легко сдаваться.

— Я не могу замять обвинения. Я обещал Харуне. Я сказал ей, что буду на её стороне до конца.

Я почувствовал разочарование завуча. Однако улыбка на его лице держалась крепко.

— Мистер Хитома, вы знаете, что значит быть на чьей-то стороне? Это значит быть против кого-то другого.

— Знаю.

— ...Жаль ваших родителей: им придётся узнать, что их сын оказался таким дураком.

— Мои родители здесь ни при чём.

Завуч всё ещё улыбался, но я уловил слабое раздражение. Что это было — попытка нанести эмоциональный урон?

После небольшой паузы он поднял взгляд, будто его осенило.

— Только не говорите мне: у вас с Харуной особые отношения?

— Прошу прощения?

Он сказал это так непринуждённо, но я мгновенно почувствовал, как из глубины сердца поднимается отвращение. И, наверное, это отразилось на моём лице: завуч радостно хлопнул в ладони и кивнул с улыбкой до ушей.

— Ах да, теперь всё складывается! Видите ли, мне всегда казалось это немного странным! Почему такой умный учитель, как вы, заходит ради Харуны так далеко! Ну... да, Харуна красивая девушка. И вы, мистер Хитома, сами ещё довольно молоды. Так что...

— Даже в шутку не произносите эту чушь!

Я почувствовал себя настолько оскорблённым, что вскочил и ударил ладонями по столу. Горло болело от того, как трудно стало дышать. Кровь так прилила к голове, что у меня закружилось. Живот болел, будто его стиснули тисками. Меня тошнило, хотя желудок был совершенно пуст. Но больше всего мне казалось, что я сойду с ума, если попытаюсь закрыть крышкой нахлынувшее отвращение к этому человеку.

Нет, не так, подумал я. Спокойно... Я должен сохранять спокойствие...

Завуч холодно наблюдал, как я глубоко дышу.

— ...Интересно, — начал он. — Харуна ведь частый гость в препараторской обществознания. Кто знает, что там происходит...?

— Я слушаю её рассказы, и ничего больше. Можете унижать меня, но я прошу немедленно прекратить оскорблять Харуну, — сказал я так твёрдо, как только смог.

Завуч больше не улыбался. Он смотрел в окно и вытаскивал из кармана сигарету. Похоже, он полностью потерял ко мне интерес.

— ...Как хотите. Я прекрасно понял вашу позицию... и то, насколько вы глупы.

Он прикурил сигарету. Затем тяжело вздохнул, выпустив густое облако дыма.

— Какая жалость, мистер Хитома...