Принц Не Должен Был Здесь Стоять

Утро началось с того что я не спал.

Лежал. Смотрел в балдахин. За окном светало — медленно, без спешки, как будто день тоже не был уверен что хочет начинаться.

Маргарет спала рядом. Ровно. Серебряные волосы на подушке — тихие, как всё остальное в этой комнате.

Я думал о письме с королевской печатью.

О принце который написал графу из списка гостей.

О том что карта неточная и становится неточнее с каждым часом который я здесь нахожусь.

И о том едва слышном присутствии внутри — которое я чувствовал с момента как открыл глаза. Которое молчало. Которое было живым.

Я решил пока не думать об этом.

В пять утра встал. Оделся. Вышел в коридор.

Обошёл вазу.

Посмотрел на неё.

— Доброе утро, — сказал я.

Ваза не ответила. Невредимая. Как всегда.

Я пошёл к лошади.

---

Бертран стоял у ворот.

Просто стоял. Руки за спиной. Взгляд вперёд. Как будто всегда стоял именно здесь именно так и собирался стоять ещё очень долго.

Капитан стражи поместья Астерхольд. Тридцать восемь лет. Шрам через всё лицо — от левой скулы до подбородка, старый, давно побелевший. Осанка человека который даже во сне, наверное, стоит прямо.

Я выходил к лошади.

Он смотрел на меня.

Не так как смотрят слуги — вниз, в сторону, мимо. Прямо. Оценивающе. Как смотрят на местность перед тем как принять тактическое решение.

— Милорд, — сказал он.

— Бертран.

— Вы едете в город.

— Да.

— Один.

— Да.

Пауза.

— Это тактически неграмотно, — сказал он.

— Бертран—

— Перемирие держится на семи причинах, — сказал он ровно, без интонации, как зачитывают приказ. — Три из них нестабильны. В столице присутствуют как минимум двое неустановленных агентов противника. Граф едет один без сопровождения по делу которое сам назвал конфиденциальным. Это не конфиденциальность. Это уязвимость.

Я смотрел на него.

— Откуда ты знаешь про агентов, — сказал я.

— Наблюдаю, — сказал Бертран.

— Давно?

— Достаточно.

Пауза.

— Я еду с вами, — сказал он.

— Это не—

— Это не предложение, милорд. Это оценка обстановки. — Он уже шёл к конюшне. — Лошадь я подготовлю.

Я смотрел ему в спину.

В книге которую я редактировал Бертрана не существовало. Вообще. Ни одной строчки. Поместье Астерхольд упоминалось один раз — в списке гостей — и никакой капитан стражи при этом не присутствовал.

Здесь он присутствовал. И знал про агентов. И ехал со мной.

— Хорошо, — сказал я.

---

Дорога в столицу заняла полчаса.

Бертран ехал чуть позади и левее — стандартная позиция охраны, я знал это из памяти Корвуса. Молчал. Я тоже молчал. Мы оба смотрели на дорогу.

Это было неожиданно комфортно.

— Бертран, — сказал я через десять минут.

— Милорд.

— Ты сказал что наблюдаешь. За чем именно.

Пауза. Небольшая — как будто он взвешивал не что сказать а сколько.

— За периметром, — сказал он наконец. — За людьми которые к нему приближаются. За людьми которые от него удаляются не тем маршрутом. За теми кто задаёт вопросы о поместье под видом обычного разговора.

— И?

— За последние три месяца — четыре таких человека. Двое отработали информацию и исчезли. Двое ещё активны.

Я смотрел на дорогу.

— Ты докладывал об этом.

— Нет.

— Почему.

— Потому что раньше, — сказал Бертран ровно, — вы бы не спросили «почему они здесь». Вы бы сказали «это не наше дело» и вернулись в библиотеку.

Долгая пауза.

— А сейчас? — спросил я.

— Сейчас вы спрашиваете, — сказал он. — Это другое.

Я смотрел на дорогу.

Бертран знал что я изменился. С первого дня — он сам только что сказал. Наблюдал. Не докладывал. Ждал.

Чего ждал — я не спросил. Пока.

— Про агентов расскажи подробнее, — сказал я. — Вечером. После того как вернёмся.

— Слушаюсь, — сказал Бертран.

И снова замолчал.

Мы ехали дальше. Туман над дорогой редел. Впереди показались первые дома на окраине столицы.

---

Особняк где принц назначил встречу назывался Виндхольт.

Небольшой. Нейтральный. Без гербов на воротах — намеренно. Без королевской стражи у входа — тоже намеренно. Два человека в гражданском у дверей которые явно не были гражданскими.

Бертран остался с лошадьми.

— Я буду здесь, — сказал он.

— Знаю.

— Если через час вы не выйдете — я войду.

— Бертран, это встреча с принцем.

— Знаю, — сказал он. — Час.

Я вошёл.

---

Принц Альфред Монтейский оказался именно таким каким я его помнил по рукописи.

Высокий. Тёмные волосы. Двадцать три года — моложе чем я ожидал увидеть вживую, хотя знал возраст наизусть. Взгляд человека который привык что на него смотрят и научился смотреть в ответ так чтобы собеседник первым отводил глаза. Холодный по умолчанию — не из грубости, из привычки.

Стоял у окна. Не сидел — стоял. Это важная деталь: люди которые ждут сидя расслаблены. Люди которые ждут стоя — думают.

— Граф Астерхольд, — сказал он не поворачиваясь.

— Ваше Высочество.

— Благодарю что приехали.

— Благодарю за приглашение, — сказал я. — Хотя «приглашение» это мягко сказано. Там была королевская печать.

Он повернулся.

Посмотрел на меня — долго, с тем выражением которое я классифицировал как «оценивает». В книге у него был целый арсенал таких взглядов. Я все их редактировал.

— Вы откровенны, — сказал он наконец.

— Я человек точных формулировок.

— Это редкость при дворе.

— Представляю.

Он взял со столика бокал. Поставил обратно не отпив. Жест человека который взял бокал не потому что хотел пить а потому что нужно было что-то сделать руками пока думаешь.

— Граф, — сказал он медленно. — Я наводил справки о вас. После того как написал письмо.

— И?

— За последние три года вы появлялись на публике одиннадцать раз. Говорили минимально. Уезжали первым. — Он смотрел на меня. — В архивах нет ни одного случая где граф Астерхольд проявил бы инициативу в чём-либо выходящем за пределы управления поместьем.

— Точная характеристика.

— Тогда объясните мне, — сказал он, — почему когда я написал вам письмо с просьбой о конфиденциальной встрече — вы ответили через сорок минут. Обычно граф Астерхольд на письма отвечает через неделю. Если отвечает вообще.

Я молчал секунду.

— Я работаю над собой, — сказал я.

Принц смотрел на меня.

— Вы сказали это так, — произнёс он тихо, — как будто говорите это уже не первый раз сегодня.

Я посмотрел на него.

Двадцать три года. Аналитический ум. В главе восемьдесят девять он будет плакать один в библиотеке и думать что никто не видит. Я поставил на полях пометку «хорошо» — высшая оценка в моей системе.

Сейчас он стоял передо мной и собирал данные.

— Ваше Высочество, — сказал я. — Вы написали о конфиденциальном деле. Я здесь. Говорите.

Пауза.

Принц подошёл к окну. Встал спиной ко мне.

— У меня есть основания полагать, — сказал он не оборачиваясь, — что советник Крайтон работает против интересов короны.

Я закрыл рот.

Советник Крайтон.

Глава сто пятнадцать. Большое разоблачение. По сюжету книги принц не знал до главы сто четырнадцать. Случайно. Через посредника.

Сейчас — глава двенадцать по местному времени.

Принц знает. Уже.

Значит что-то произошло до меня. Что-то что в книге не было написано потому что автор не знал — или потому что это не влияло на романтическую линию которая была главной.

— Это серьёзное обвинение, — сказал я осторожно.

— Знаю, — сказал принц. — Именно поэтому я не могу говорить об этом открыто. Мне нужен человек за пределами двора. Без очевидных связей с политическими фракциями. Достаточно умный чтобы понять ситуацию. Достаточно незаметный чтобы никто не обратил внимания.

Я медленно поставил бокал на стол.

— Вы, — сказал я, — ищете незаметного человека.

— Да.

— И выбрали меня.

— Да.

— Вы выбрали, — повторил я медленно, — графа Астерхольда. Который есть в одном списке гостей за последние три года.

— Именно, — сказал принц. — Вы идеальный кандидат. — Пауза. — Никто не следит за человеком настолько периферийным.

— Периферийным, — повторил я.

— Я имею—

— Нет, — сказал я. — Вы правы. Абсолютно. Я периферийный. Я запятая. Я «и ещё несколько представителей знати».

Принц смотрел на меня с выражением человека который не понимает двух последних предложений но решил что это неважно.

— Вы согласны? — спросил он.

Я смотрел в окно.

Советник Крайтон. Предатель который договорился с Вейросом лично. Встречается с купцом Марром. В книге это разоблачается в главе сто пятнадцать — здесь принц знает уже сейчас.

Карта неточная.

Сюжет уже идёт не так.

И принц просит помощи у запятой из списка гостей.

— Ваше Высочество, — сказал я наконец. — Советник Крайтон получает финансирование из Вейроса через подставного купца. Купца зовут Отто Марр. Они встречаются в первую среду каждого месяца в таверне «Серебряный якорь» в портовом квартале. Следующая встреча через два дня.

Тишина.

Принц стоял неподвижно.

Потом медленно повернулся.

Посмотрел на меня — не тем взглядом которым смотрел раньше. Холоднее. Острее. Взгляд человека который только что услышал то чего не должен был услышать — и теперь решает что с этим делать.

— Граф Астерхольд, — сказал он тихо. — Повторите.

Я повторил. Медленно. Без изменений.

Принц молчал долго.

— Откуда вы это знаете, — сказал он наконец. Не вопрос. Требование.

— У меня хорошая память, — сказал я. — И я читаю внимательно.

— Это не ответ.

— Нет.

— Тогда дайте мне настоящий.

— Не могу.

Тишина.

Принц смотрел на меня. Я смотрел на принца. За окном лошадь цокала по мостовой — равнодушная ко всему.

— Вы понимаете, — сказал принц очень спокойно, — что человек который знает это — либо мой союзник либо мой враг. Третьего варианта нет.

— Понимаю.

— И вы всё равно не объясняете.

— Не могу объяснить так чтобы вы поверили. Пока. Но могу доказать что информация верная. Проверьте таверну. Купца. Среду. Если я ошибаюсь — забудьте этот разговор. Если нет—

— Если нет, — перебил принц, — то мне снова нужны объяснения.

— Да, — согласился я. — Тогда — да.

Долгая пауза.

Принц смотрел на меня. Я видел как он думает — методично. Взвешивает. Что я могу знать. Как. Зачем пришёл если хотел навредить — мог молчать. Зачем говорить если хотел помочь — мог назвать источник.

— Вы странный человек, граф Астерхольд, — сказал он наконец.

— Мне говорят.

— Кто?

— Все.

— Ваша жена?

— Она первая.

Что-то едва заметное дрогнуло в его лице. Не улыбка — намёк на то что улыбка возможна.

— Хорошо, — сказал он. — Я проверю. — Пауза. — И если вы правы — мы продолжим этот разговор. И вы мне всё объясните.

— Постараюсь.

— Не постараетесь. Объясните.

Я смотрел на него.

Двадцать три года. Принц. Главный герой романтического ранобэ которое я три недели редактировал.

Смотрит на меня так как смотрят на человека от которого ожидали одного а получили совершенно другое — и ещё не решили хорошо это или плохо.

— Хорошо, — сказал я. — Объясню.

— Когда?

— Когда сам пойму как.

Пауза.

— Это, — сказал принц медленно, — самый странный ответ который мне давали на аудиенции.

— Я только начинаю, — сказал я.

---

Я возвращался когда начало темнеть.

Бертран ехал чуть позади и левее. Молчал. Я молчал. Столица уходила за спину.

— Бертран, — сказал я.

— Милорд.

— Вечером. Про агентов. Всё что знаешь.

— Слушаюсь.

Пауза.

— Ещё одно, — сказал я.

— Да.

— Ты сказал что наблюдаешь за мной с первого дня.

— Да.

— Что именно ты заметил.

Бертран молчал несколько секунд. Не потому что не знал — потому что формулировал точно. Я уже начинал понимать разницу.

— Вы стали смотреть на людей, — сказал он наконец. — Раньше — смотрели сквозь. Теперь — на. Это разные вещи.

Я ехал и думал об этом.

— И ещё, — добавил Бертран.

— Да.

— Вы обходите вазу в коридоре. Каждый раз. Раньше — никогда не замечали.

Тишина.

— Она мне не нравится, — сказал я.

— Она там стоит семь лет, — сказал Бертран ровно. — Вы её поставили сами.

Я смотрел на дорогу.

Значит в другой жизни — в этой жизни, в жизни настоящего Корвуса — я сам поставил вазу. Декоративную. Глиняную. Бессмысленную.

И теперь обхожу её стороной.

— Бертран, — сказал я.

— Да.

— Это между нами.

Пауза.

— Что именно, — сказал он осторожно.

— Всё, — сказал я. — Что ты заметил. Что я изменился. Разговор с принцем. Агенты. — Я смотрел на дорогу. — Пока — между нами.

Долгая пауза.

— Слушаюсь, — сказал Бертран.

Ни вопросов. Ни возражений.

Я смотрел на него боковым зрением.

— Ты не спрашиваешь почему.

— Нет.

— Почему.

— Потому что, — сказал он, — если человек говорит «пока» — значит потом объяснит. А если не объяснит — значит не может. В обоих случаях вопрос лишний.

Я думал об этом до самого поместья.

---

Маргарет ждала в кабинете.

Сидела в кресле. Перед ней на столе — три письма, карандаш, исписанный лист. Работала пока меня не было.

Серебряные волосы в полумраке светились слабо — как будто вбирали весь свет который был в комнате.

— Как прошло? — спросила она.

— Нормально.

— Корвус.

— Маргарет.

— Ты уехал утром и вернулся вечером. Особняк Виндхольт в получасе езды.

— Мы разговаривали.

— О чём.

— О делах.

— Каких делах у тебя с принцем Альфредом.

— Он сам попросил о конфиденциальности.

Долгая пауза.

Она закрыла письма. Отложила карандаш. Встала — с тем особым движением которое означало решение.

— Хорошо, — сказала она. — Конфиденциально так конфиденциально.

Шла к двери.

— Маргарет.

— Да.

— Три письма на столе, — сказал я. — Два из них ты читала уже — края заломлены. Третье новое. Пришло пока меня не было.

Она остановилась.

— Откуда, — сказала она не оборачиваясь.

— Из восточных провинций, — сказал я. — Судя по марке на конверте. И ты его ещё не открывала — он лежит отдельно от двух других.

Долгая тишина.

Она обернулась. Посмотрела на меня — с тем взглядом который я уже научился читать. Данных накопилось достаточно для предварительных выводов.

— Корвус, — сказала она тихо. — Ты обещал рассказать мне первой.

— Когда буду готов.

— Ты готов?

Я смотрел на неё.

Серебряные волосы. Серые глаза. Три письма и исписанный лист — она работала пока меня не было, собирала что-то своё. Разведсеть которую строила три года до того как я сюда попал.

— Ещё нет, — сказал я. — Но скоро.

Она смотрела на меня ещё секунду.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Тогда я тоже — скоро.

Вышла.

Я остался в кабинете один.

На столе три письма. Одно из восточных провинций — нераспечатанное. Маргарет знала что-то и получила новую информацию и ещё не решила что с ней делать.

Бертран видел четырёх агентов. Двое исчезли. Двое ещё активны.

Принц знает про Крайтона раньше чем должен по книге. И теперь знает что граф Астерхольд знает ещё больше. И потребовал объяснений. И я пообещал их дать.

Карта неточная.

За стеной что-то грохнуло.

Я закрыл глаза.

— КОНРАД.

— Я НЕ В БИБЛИОТЕКЕ, — донеслось снаружи.

— А ГДЕ.

— В КОНЮШНЕ.

— ЧТО УПАЛО.

— ЛОШАДЬ.

— КОНРАД.

— ОНА САМА. ДРУГАЯ. НЕ ТА ЧТО УТРОМ.

Я открыл глаза.

Встал.

Посмотрел на письма на столе.

Потом на дверь через которую ушла Маргарет.

Потом в окно где в темноте едва угадывался силуэт куста — расстроенная утка, не лебедь, никогда не лебедь.

— Ворон наблюдает, — сказал я тихо.

И пошёл спасать лошадь.