Безымянная роза (Часть 1)

Прошло двадцать пять лет с тех пор, как он потерял ее. Эти годы оказались куда более сухими и безжизненными, чем можно было вообразить.

Когда ее не стало в прошлый раз, вокруг еще были дети и подданные. Дни, полные королевских забот, подгоняли его, и времени на то, чтобы заглядывать в лицо пустоте, было сравнительно меньше. К тому же тогда она вернулась к нему всего через четыре года. Она совершила невозможное, заново воссоздав себя в облике верховного демона — способ, которым больше нельзя было воспользоваться, — но она вернулась к нему в кратчайшие сроки.

И все же даже те четыре года казались ему потерей половины мира.

Нынешние же двадцать пять лет он не мог назвать даже долгими. Временами он оглядывался на прошедшие годы и удивлялся — время словно совсем не двигалось. Казалось, все внутри него застыло. Тренировки и поиск сведений об артефактах — вот и все. Никаких перемен.

Еще будучи человеком, он большую часть себя отдавал государству, а в личной жизни почти все его существо занимала привязанность к жене. Теперь же, живя в одиночестве вдали от людей, он не чувствовал ни желаний, ни эмоций. Он не хотел делать что-либо для себя, как не было и радости пробовать что-то новое — без нее все казалось пустым. И эта пустота заполнила его, и осталось лишь осознание того, что нет ничего.

Возможно, в итоге ему пошло на пользу то, что он стал помогать Фарсасу. Иначе Оскар просто проводил бы свои дни бесстрастно и монотонно, подобно неодушевленному предмету.

Мила, лишь теперь по-настоящему узнавшая характер своего господина, смотрела на него с нескрываемым разочарованием.

— Послушайте, вам стоило бы в следующий раз чаще показывать это госпоже Тинаше: то, как в вас все исчезает, стоит ей пропасть.

— Что значит «исчезает»… Да мне и не нужно ничего. Без нее.

— Вот об этом я и говорю!

Мила, шагая по коридору, рассуждала совсем как человек. Карр, шедший позади Оскара, лишь горько усмехнулся.

— Похоже, все ваши человеческие чувства были направлены исключительно на нашу юную леди. Перед ней вы всегда держите лицо идеального мужчины, но без нее вы — все равно что мертвец. Верно?

— Я не считаю, что все настолько радикально…

Каждое утро, просыпаясь и глядя на пустую сторону постели, он чувствовал, как к горлу подступает тяжесть. Его кулаки дрожали от сдержанного крика раскаяния. Когда этот всплеск утихал и он вновь смотрел в пустоту, то понимал: пока в нем жива боль по жене, он еще способен чувствовать. А значит, этого вполне достаточно, чтобы ждать ее, чего бы это ни стоило.

— Одному человеку нужно не так уж много вещей.

— Опять вы за свое!

Выслушивая упреки двух духов, Оскар подошел к кабинету короля Фарсаса.

В кабинете, где он не был уже год, его ждал только сам правитель. Оскар с беспокойством окинул взглядом мужчину, который из-за постоянных забот выглядел куда старше своих сорока лет.

— Вы в порядке? Достаточно отдыхаете?

— Премного благодарен. Просто накопилось много хлопот с родней, — ответил король с горькой улыбкой.

Тот самый юноша, что в день великой трагедии просил Оскара о помощи в большом зале, и был нынешним королем.

После смерти Дизрала тот был лишен титула и признан свергнутым королем-еретиком, а трон занял его младший брат. Однако даже после этого раздоры и борьба среди прямых потомков, судя по всему, не прекращались.

Оскар принял бумаги от поднявшегося короля. В отчете о ключевых государственных делах, насколько он мог судить, проблем не наблюдалось. Это был плод трудов трех монархов, сменявших друг друга на протяжении последних двадцати пяти лет.

Когда доклад короля был окончен, Карр, постоянно пребывавший при дворе, подал голос:

— Кстати говоря, сведений об артефактах иномирцев так и нет.

— Может, кто-то их припрятал? — Мила пожала плечами. — Если вещь редкая, неудивительно, что кто-то захочет владеть ею единолично.

В отличие от Оскара, который, если его не вызывали, оставался в своем поместье, двое духов с тех пор все время находились в замке, помогая со сбором информации и мелкими поручениями.

«Раз уж сотрудничаете с Фарсасом, заодно займитесь и поисками», — сказал он им, и теперь они разыскивали артефакты иномирцев, но, как и прежде, безрезультатно.

Мила заложила руки за голову.

— Вот, к примеру, королевство Медиал на севере. Вам не кажется, что они порой действуют подозрительно прозорливо? Словно наперед знают шаги других стран. Не может ли это быть силой артефакта? Если прикажете, я мигом все разведаю.

— Было бы опрометчиво посылать духа лишь на основании таких догадок. Возможно, там просто кто-то наделен острым чутьем. Я и сам способен на нечто подобное.

— Ну-у, людей с такими способностями много не бывает, — недовольно протянула она.

Пока Оскар был связан обязательствами перед Фарсасом, он не мог вмешиваться в дела других государств. Проникнуть туда и провести расследование можно было лишь после того, как он завершит здесь все дела и отпустит духов.

Пока Оскар изучал документы, в дверь кабинета постучали, и вошла маленькая девочка. Увидев Оскара, она широко распахнула свои большие черные глаза.

— Гость? Нет, кажется, нет. Вы кто? 

— Тенестеза, не смей вести себя столь бесцеремонно! — одернул ее король и, обратившись к Оскару, извинился: — Это моя дочь.

Оскар подумал, что такое почтительное отношение правителя лишь подчеркивает его статус сверхчеловека, но, видимо, то первое впечатление, которое он произвел на короля в юности, было слишком глубоким.

Оскар посмотрел на принцессу и задал встречный вопрос:

— Почему ты решила, что я не гость?

— Потому что с вами духи. Вы тоже придворный маг? 

— Остроумно. Но неверно.

— Тенестеза, немедленно прекрати, — прикрикнул отец, и девочка обиженно надула губы.

Видя это, Карр откуда-то достал и протянул ей сладость. Глаза принцессы засияли, она приняла угощение, но тут же спохватилась и снова посмотрела на Оскара.

— Мне просто было интересно…

— И все же. Боюсь, мы больше не встретимся.

— Правда? 

— Да. Сегодня мой последний визит. Я и так слишком здесь задержался.

Оскар вернул документы, и король ответил ему легким поклоном.

Изначально Оскар полагал, что помощь Фарсасу займет лет двадцать, но в итоге все затянулось. Впрочем, под конец он заглядывал в замок лишь раз в год, так что все шло почти по плану.

Он посмотрел на недоумевающую девочку. В ее миловидном лице угадывались знакомые черты — то ли случайное проявление крови предков, то ли эхо прошлого.

— Ты немного... похожа на Тинашу. Наверняка станешь красавицей.

— Тинашу? Вы про Ведьму Лазурной Луны? Правда?

— Да.

Лицо девочки озарилось улыбкой. Оскар помахал ей рукой, попрощался с королем и покинул кабинет. Он направился к замковому саду, а за ним последовали двое духов. Карр обратился к своему необычному господину:

— Похоже, госпожа все еще не вернулась?

— Пока нет. Я с каждым днем расширяю область поиска, но все без толку. В прошлый раз мне понадобилось девяносто лет, чтобы вернуться — возможно, ей потребуется не меньше.

Если так, то впереди еще около семидесяти лет. Срок, равный человеческой жизни, кажется долгим, но Оскару не жаль времени, если оно нужно, чтобы дождаться ее. Пусть даже одиночество продлится сотни или тысячи лет — он знает, что она снова вернется в этот мир, как возвращалась прежде.

— И все же, как вы умудряетесь десятилетиями жить один? Вы хоть справляетесь с домашними делами?

— О чистке и стирке заботится Литола, так что все в порядке. А ем я кое-как, ведь готовлю только на себя одного.

Оставшись один, Оскар осознал: он из тех людей, кому не так уж важен вкус еды. Он способен оценить хорошие блюда и любит то, что готовила Тинаша, но в остальном совершенно неприхотлив. Лишь бы можно было есть — этого достаточно.

Впрочем, теперь, когда вызовы из Фарсаса стали редкостью, он почти не возвращается в особняк, проводя время в поисках по всему материку. Он без отдыха изучает один город за другим.

Когда он был человеком, отдыхом для него были лишь часы, проведенные с женой. Так осталось и после того, как он перестал им быть. Пока ее нет рядом, сама мысль об отдыхе его не заботила. В конце концов, он просто любил смотреть, как она счастливо отдыхает в их доме. Ему нравилось место, где она могла чувствовать себя в безопасности. А сейчас в таком месте просто нет нужды.

Добравшись до сада, духи встали на те места, где когда-то находились их статуи.

Ветер под пасмурным небом колыхал ветви деревьев. Карр повернулся к Оскару:

— Вы и сами понимаете, но госпожа из тех людей, кто слишком дорожит теми, кто ей дорог. Именно поэтому она и стала ведьмой... Но такая натура вряд ли подходит для долгой жизни. Так что, пожалуйста, ведите ее за руку.

— Я понял.

Оскар кивнул, и Карр с улыбкой сменил облик. Конец без лишних слов прощания — вполне в духе демонов. Оскар посмотрел на Милу, и та, как обычно, проворчала:

— С тех пор как госпожа Тинаша вышла замуж, прошло почти триста лет. За это время ее магия спасла бесчисленное множество людей. У меня у самой было несколько хозяев, и все они старались как могли.

— Ага.

— Так что не о чем переживать. Спустя столько времени говорить, будто «во всем виноват человек, который все это начал», — просто придирки. Если этот брак сделал госпожу Тинашу счастливой, этого уже более чем достаточно. Передайте ей это.

Бросив эти слова, Мила превратилась в камень. Изящная статуя с длинной шеей, изображающая птицу в миг взлета — такой ее когда-то пожелали видеть дети Оскара.

Расставшись с ним так просто, едва успев высказать самое важное, духи, должно быть, по-своему заботились о супругах. Наверное, именно поэтому они и в этот раз согласились на столь необычный контракт. Лишнее подтверждение того, как сильно они любили Тинашу.

С этими мыслями Оскар покинул сад духов.

Тучи, становившиеся все гуще, начали проливаться над замком мелкой моросью.

※※※

Дни, которые он проводил в одиночестве, странствуя по материку, сливались в бесконечную череду. Если не следить за временем специально, легко забыть, сколько лет уже минуло. Облик городов меняется, люди приходят и уходят, эпохи медленно сменяют друг друга. Пейзажи перекрашиваются в новые цвета, исчезают границы государств, и даже там, где прежде была лишь вечная пустошь, пробивается зелень. Неизменным оставался только он сам.

Прошло около шестидесяти лет со дня смерти Тинаши, и он почти закончил обход городов по всему материку. К счастью, она успела обучить его плетению магических структур для получения координат телепорта. Его записи, где собраны названия городов, координаты и краткие сведения о них, уже разрослись до трех томов.

За время странствий ему не раз встречались подозрительные слухи, но среди них не оказалось ни одного артефакта иномирцев. Возможно, они запечатаны в местах, скрытых от глаз людей, или же на этом материке их вовсе нет. Если так, то найти их будет трудно, пока его жена не вернется к нему.

Сама Тинаша все еще не объявилась. Ее внешность и магия слишком необычны, поэтому, если бы она переродилась, слухи о ней наверняка бы разнеслись повсюду, однако он не слышал подобных рассказов и его поисковая магия не давала результатов.

Впрочем, Тинаша как-то говорила: «Для тела младенца наша магия слишком велика, поэтому она возвращается постепенно, по мере взросления. Ты и сам попал в поле зрения поисковых заклинаний только тогда, когда тебе исполнилось пятнадцать». Поскольку магическая сила его жены превосходит его собственную, ее обнаружение может случиться еще позже.

Нельзя поддаваться спешке.

Спешка порождает колебания, а его неуверенность может встревожить ее. Как и говорил Карр, он должен оставаться тем, кто будет крепко держать ее за руку.

С этими мыслями он перемещался из города в город. Нигде не задерживаясь надолго, ни с кем не сближаясь, он продолжал свой путь через материк.

Он шел. Шел. И шел.

И вот, наконец — удача.

※※※

Над бескрайней пустыней один за другим грохотали взрывы.

Оскар, оттолкнувшись от песка, прыгнул в сторону. Прямо в воздухе, словно преследуя его, вспыхнуло пламя, но в этом явлении не было ни капли магии или магических структур.

Ни пороха, ни иных следов — лишь применение силы без малейшего предупреждения.

Это верное доказательство того, что вещь пришла извне. Под палящим солнцем, рождающим густые тени, Оскар бежал по пустыне навстречу крошечному врагу. Почти неразличимый среди песчаных барханов — прозрачный шар размером едва ли больше ладони.

Все началось с того, что во время поисков он услышал слух: на аукцион краденого выставят «загадочное магическое существо в облике лягушки». Оскар решил проверить находку на всякий случай, но едва он появился, предмет почувствовал его присутствие и взбесился. Совершив серию телепортаций, артефакт сбежал в эту пустыню, и Оскару лишь после долгого преследования удалось наконец его настичь.

Оскар сократил дистанцию в семь шагов и занес Акашию.

Однако в тот же миг сфера выплеснула веер ослепительных искр. Инстинктивно прикрывшись мечом, он отпрыгнул вправо.

За это время шар скользнул по песку, увеличивая разрыв. С самого начала боя это повторялось снова и снова: стоит Оскару приблизиться, как враг ускользает. 

Оскар разрубил пущенный вдогонку луч света.

— Не думал, что все обернется так...

Прежде ему попадались артефакты, которые отвечали на попытку разрушения контратакой, но такой, что нападает и бросается в бегство в ту же секунду, как увидит его, он встретил впервые. Возможно, высокая автономность объясняется тем, что изначально предмет принял облик живого существа.

Лягушка, почуяв присутствие Акашии, осознала, что в этой пустыне ей не скрыться, и сменила форму на маленький шар. Видимо, прежний облик был лишь мимикрией. Крайне скверный характер. Вдобавок ко всему, ставя самозащиту в приоритет, сфера постоянно держалась на расстоянии. Для того, кто сражается в одиночку, это очень неудобный противник.

Оскар мельком взглянул на кольцо на левой руке. Светло-голубой камень в нем пошел трещинами, а половина и вовсе рассыпалась. Этот магический инструмент, позволяющий определять координаты телепортации цели, он раздобыл во время странствий последних десятилетий. Похоже, вещь не выдержала частого использования или же не справилась с отслеживанием аномальных перемещений — в любом случае, больше на него полагаться нельзя. Нужно во что бы то ни стало уничтожить врага здесь и сейчас.

— Ноша тяжела... но иного выхода нет.

Полускрытый песком шар не отражал солнечный свет. Словно пропуская сквозь себя все сущее, он замер, пристально наблюдая за Оскаром. Оскар не раз пытался подойти ближе, но взрывы преграждали путь. К тому же стояла невыносимая жара. Если бой затянется, силы покинут его — в этом он ничем не отличался от обычного человека.

Он вытер тыльной стороной ладони взмокший лоб.

— Нарк, ты слышишь меня?

Словно отвечая на тихий шепот хозяина, в небе закружила огромная тень.

Красный дракон был единственным, кто сопровождал его все эти шестьдесят лет. Оскар с теплотой посмотрел на парящего в вышине зверя.

— Пора уже покончить с этим, пусть и силой. Остальное на тебе.

С этими словами он поудобнее перехватил Акашию обеими руками.

Оскар уже привык к сражениям на песке. Еще будучи человеком, он точно так же бился в пустыне с Незваной ведьмой. Артефакты иномирцев, несомненно, были могущественны, но... та ведьма была куда коварнее. Наверняка Тинаша сказала бы то же самое.

Этот артефакт ускользал слишком долго. Я должен покончить с ним здесь и сейчас, какую бы цену ни пришлось заплатить.

Бывший король пристально смотрел на прозрачную сферу. В его взгляде не было ни эмоций, ни чувства долга.

Лишь спокойная сосредоточенность, превосходящая любую жажду битвы.

Будь его противник живым существом, он бы невольно дрогнул под этим отточенным, как лезвие, вниманием.

В следующий миг Оскар оттолкнулся от песка. Это был его самый стремительный рывок за все время.

Но защитные механизмы сферы поспевали за этой скоростью.

Вспыхнула широкая лента света, пущенная так, чтобы разрубить его тело пополам.

Однако Оскар не стал уклоняться. Выставив перед собой Акашию, он силой прорубил брешь в сиянии и ринулся к шару. Свет, который не удалось полностью рассеять, полоснул его по обоим бокам, прошивая насквозь. Брызги разрезанного сияния разлетелись вокруг, впиваясь в тело и обугливая плоть.

Лицо Оскара исказилось от боли, но он не замедлил шаг ни на миг, достигнув сферы кратчайшим путем.

Он нанес выпад королевским мечом на скорости, не оставляющей шанса на побег.

Острие клинка настигло сферу, застывшую в момент срабатывания защиты.

Звуки исчезли из мира.

Это иллюзорное ощущение длилось меньше мгновения.

Раздался пронзительный скрежет металла — и прозрачная сфера разлетелась на куски.

Она раскололась на удивление легко, словно внутри была пустота. Осколки оседали на песок и тут же исчезали.

— Все кончено.

Убедившись, что обломки растворились в песках, Оскар глубоко выдохнул. Он хотел убрать меч в ножны, но в тот же миг мир перед глазами резко пошатнулся. Не успев выровняться, он рухнул телом.

— Кх...

Подвижными остались только глаза. Оскар увидел, что песок вокруг окрасился его кровью. Раны на животе были пугающе глубокими, а все тело покрывали черные ожоги от брызг света.

Он шел на это, готовый к взаимному уничтожению, но мощь удара превзошла ожидания. В отличие от обычных заклинаний, он чувствовал, как нечто медленно выжигает его изнутри. Эта сила медленно разъедала и отравляла саму магическую силу Оскара.

Кажется, я могу умереть.

Если Акашия был оружием иномирцев, созданным для устранения артефактов, то и его противник был наделен соразмерной силой. И все же, поскольку такие сверхлюди, как Оскар, способны перерождаться, они могут позволить себе уничтожить артефакт ценой нынешней жизни. Будь то Эльтерия или Ларец воспоминаний — именно так они их и разрушали.

Вот только сейчас рядом нет Тинаши. Если он умрет в такой ситуации, их встреча может стать невозможной.

Этого я хочу избежать.

Родиться с огромной магической силой и редкой красотой — значит стать мишенью для чужой злобы. Если обстоятельства сложатся дурно, ее судьба может стать трагичной, и именно поэтому он хотел взять ее за руку как можно скорее.

Да и без всяких причин — он просто хотел ее увидеть.

Увидеть еще раз. Услышать голос. Хочет, чтобы она назвала его по имени и взяла за руку.

— Тинаша.

Теряя сознание, Оскар едва слышно прошептал заклинание. Маленький кристалл у его груди отозвался теплом. Это была магическая сфера с мощным заклинанием спасения жизни, которую жена создала специально для него, зная, как плохо ему дается магия.

Однако прежде чем исцеление подействовало, в глазах Оскара померкло.

Спешно спустившийся Нарк старательно подсунул голову под тело хозяина, пытаясь устроить его у себя на спине. Благодаря усилиям дракона Оскару удалось занять место на его хребте. Нарк действовал осторожно, но медлить не стал и сразу оторвался от земли.

Дракон летел над пустыней, широко расправив крылья. На такой скорости путь до поместья должен был занять несколько дней. Закрывая глаза, Оскар думал лишь о том, сможет ли он продержаться так долго.

Далеко внизу, на песке, там, где была уничтожена сфера, вдруг открылась черная дыра, похожая на темное зеркало.

Но к тому моменту Оскар уже был без сознания.

※※※

В жизни шестнадцатилетней девушки никогда не было места общению.

Так было всегда, сколько она себя помнила. Запертая во флигеле замка, она тщетно пыталась заговорить с прислугой, приходившей присматривать за ней — в ответ всегда была лишь тишина. Ее дни проходили в пустом ожидании, в поддержании жизни ради самой жизни. У нее нет имени. Она и сама не знает, кто она такая.

В такой череде дней единственной радостью для нее было время сна.

В снах кто-то обращался к ней с ласковыми словами. Они вместе ели, читали книги, вели пустые, бесхитростные беседы. Лишь призрачное видение. И все же она любила сны больше, чем реальность.

Однако жизнь, казавшаяся вечно неизменной, в один день внезапно подошла к концу.

Это случилось быстрее, чем ее собственная смерть, которую она ожидала: в день, когда пламя войны охватило замок, где она жила.

— Хи-и, а-а-а-а!

Голоса доносились из-за окна. Услышав их впервые, она лишь подумала: «А-а, так вот как звучит крик».

Снаружи доносилось резкое зловоние, бьющее в нос. Она не знала, что это запах гари. Лишь глядя на белый дым, она недоумевала, чем же он отличается от облаков.

Она не понимала и смысла, который несли в себе вопли или яростные возгласы. Если не знаешь, на что указывают слова, они остаются лишь звуками. Ей катастрофически не хватало опыта.

Поэтому, так ничего и не понимая, она просто ждала. Ждала, когда нечто необычное подступит к ней самой.

Скрежет металла, торопливые шаги.

Все это затихло перед дверью, что держала ее взаперти.

За приглушенными голосами последовал звук ломаемого замка. 

Интересно, знают ли они значение этого действия?

Дверь распахнулась.

Ворвался воздух. Ветер закружился по комнате.

Она обернулась. Обернулась и посмотрела на мужчину, стоящего впереди всех.

Мужчина с голубыми глазами при виде нее затаил дыхание.

※※※

Аннери — небольшое государство, расположенное в юго-восточной части материка. Мирная страна, отделенная одним государством на востоке от Киска — одной из великих наций. Большинство жителей Аннери занимаются выращиванием хлопка, под который отведено две трети ее скромной территории, и живут за счет его продажи в другие страны.

Однако около года назад над этим спокойствием начали сгущаться тучи. Соседнее восточное государство Розсарк начало оказывать давление на Аннери, требуя признать статус вассала. Окружающие страны лишь недоумевали, какой смысл в поглощении Аннери, примечательной разве что своим хлопком, но оставили это без внимания, считая делом чужого государства.

Напряжение росло, и однажды Розсарк наконец вторгся в Аннери. Армия Розсарка рассеяла немногочисленные войска защитников, неистово продвинулась по открытым дорогам и в мгновение ока захватила замок.

— Надо же, они подвергались такому давлению и совсем не подготовились.

Молодой король Розсарка Ортвин насмехался над побежденной страной, идя по коридорам оккупированного замка. Ему было двадцать четыре года — необычайно молодой возраст для правителя. Он унаследовал трон после преждевременной кончины своего старшего сводного брата. Считается, что статные черты лица и голубые глаза достались ему от матери, признанной красавицы, однако холодное выражение лица создавало атмосферу, не подпускающую людей близко. Ортвин выделялся своими жесткими мерами, начиная с нынешнего вторжения в Аннери и заканчивая лишением аристократов их привилегий, из-за чего у него было много врагов внутри страны.

Однако даже противники короля не могли ничего возразить, видя результаты этой войны. Король Аннери был убит на поле боя, а королева приняла яд в тот момент, когда войска Розсарка вошли в замок. Согласно докладам, ее тело с искаженным лицом обнаружили в спальне.

Пересекая залитый кровью тронный зал, Ортвин отдал приказ подчиненным:

— Из королевской семьи остался только малолетний принц, верно? Найдите и схватите его, он станет заложником.

— Слушаюсь!

Один из генералов приблизился к королю, в то время как солдаты расходились. Он доложил пониженным голосом:

— Мы захватили одного из министров и вытянули информацию. Благодаря этому планировка замка уже изучена. Но...

— В чем дело? Говори, — Ортвин жестом приказал замявшемуся подчиненному продолжать.

— Дело в том, что здесь есть отдельное крыло, используемое для заточения.

— Заточение?

Ортвин нахмурился. Нередко в замках встречались подобные тайные комнаты. В королевских семьях случалось так, что тех, чьи обстоятельства нельзя предавать огласке, запирали там на всю жизнь. Вопрос лишь в том, кто именно томится там сейчас, если крыло обитаемо.

— Говорят, в отдельном крыле заточена первая принцесса, Рисхен.

— Разве у них была принцесса?

До сих пор считалось, что в Аннери есть только один наследник — принц. Именно поэтому при нынешнем вторжении захват принца рассматривался как приоритетная задача.

Несмотря на это, существование скрытой принцессы вызвало у Ортвина искреннее любопытство: по какой причине ее могли так долго прятать? Если она действительно принадлежит к королевскому роду, ее можно было бы сделать заложницей вместо сбежавшего принца. Но прежде всего Ортвина заинтриговал сам образ «плененной принцессы». 

— Любопытно. Я тоже пойду посмотрю. 

Ведомый генералом, он направился к отдельному строению. Это была каменная башня высотой в четыре этажа, одиноко стоявшая в глубине замкового сада. Судя по тому, что использовался только верхний этаж, высота башни была лишь выражением одного желания: любой ценой не дать сбежать и держать как можно дальше. 

С нарастающим любопытством и легким трепетом Ортвин вошел внутрь. Когда он достиг нужной комнаты, солдаты как раз разбивали цепи и тяжелые замки, которыми она была заперта. 

— Какая тщательность... 

То, что ее не освободили даже после вторжения врага, говорило об одном: судьба принцессы их не заботила, даже если ей суждено было погибнуть от рук захватчиков. Скорее же, судя по цепям, ее заперли именно потому, что замок мог пасть. По правде говоря, меры выглядели весьма странно.

На дверях были вырезаны сложные магические узоры неясного назначения. Сопровождавший короля глава магов побледнел, взглянув на них. 

— Это... структура для запечатывания магической силы. Нечто вроде гигантского запечатывающего украшения. Должно быть, раньше здесь была тюрьма для магов. 

Когда все печати были сняты, Ортвин приказал открыть дверь. Едва тяжелая металлическая створка распахнулась, из комнаты повеяло прохладным ветром. 

В окне прямо напротив двери виднелся поднимающийся к небу белый дым. Девушка, стоявшая перед ним, обернулась на шум и посмотрела на Ортвина. 

Увидев ее лицо, он затаил дыхание. Истерзанные длинные черные волосы. Болезненно худые, бледные руки — видимо, ее почти не кормили. 

Лицо девушки, которой на вид было лет шестнадцать-семнадцать, взирало на него без тени эмоций. Ее красота была пугающе совершенной, превосходящей любые знаменитые картины или скульптуры. Огромные глаза цвета ночной бездны пронзили Ортвина насквозь. Он почувствовал, как за его спиной в безмолвном изумлении замерла вся свита. 

При этом девушка не была похожа ни на короля Аннери, ни на королеву, которые должны были быть ее родителями. Цвет волос, цвет глаз — все было иным. К тому же ее красота была слишком яркой, слишком чуждой. Не из-за этой ли внешности ее сделали той, кого не существует? 

Однако, строя эти догадки, Ортвин вдруг ощутил странное дежавю, глядя в лицо девушки, которую видел впервые. Смутное чувство, будто он где-то ее встречал или она на кого-то похожа. 

Алые губы девушки шевельнулись. Раздался прозрачный голос:

— Ты что такое? 

Голос, лишенный эмоций, мыслей, чего бы то ни было. Вопрос, не ждущий ответа. Это лучше любых слов говорило о том, как с ней обращались все время ее заточения. 

Придя в себя, Ортвин величественно ответил на ее вопрос:

— Я человек, который сегодня уничтожил твою страну. 

Девушка слегка наклонила голову. В ее темных глазах отразилось лишь понимание. Ни гнева, ни скорби в них так и не появилось. 

Она пристально смотрела на мужчину, который столь пугающе представился ей. Если он уничтожил страну, значит, ее теперь убьют? И все же она не могла в полной мере ощутить ни страха, ни отвращения — ей оставалось только ждать.

Мужчина, однако, отвел взгляд и осмотрел комнату. Он нахмурился, видя пустую конуру. 

— Что это за место… оно не предназначено для жизни человека, — Пробормотав это, он снова взглянул на нее. — Первая принцесса Рисхен? Ты и правда не похожа на своих родителей. Тебя заточили из-за этого? 

— Рисхен?

— Это же твое имя. Или нет? 

— Не знаю. Свое имя... я не понимаю.

Она посмотрела на мужчину. Получился ли у них настоящий разговор? Она впервые говорила с человеком и не была в себе уверена. Дрожа от волнения и надежды, она ждала его реакции. Но мужчина, услышав ответ, помрачнел, резко развернулся и вышел из комнаты.

Пока брошенная в одиночестве девушка пребывала в оцепенении, к ней подошел другой человек. Мужчина в робе, который до этого внимательно осматривал комнату, обратился к ней: 

— Я Рима, глава магов Розсарка. Ваша дальнейшая судьба зависит от решения его величества, поэтому, пожалуйста, подождите некоторое время в этой комнате. 

— Хорошо... я поняла.

Когда она кивнула, мужчина по имени Рима улыбнулся. Девушка испытала облегчение от того, что ее, кажется, правильно поняли. Сев на предложенный стул, она посмотрела на свои колени. 

— Рисхен… мое имя. 

Она и не думала, что у нее есть нечто подобное. Внимательно прислушиваясь к звучанию этих слов, она спросила ближайшего к ней стражника: 

— А люди… что были снаружи комнаты? 

Что стало с теми женщинами, которые на протяжении шестнадцати лет приносили ей еду и одежду? Единственные люди, которых знала девушка, были они, да еще чиновники и садовники, изредка мелькавшие за окном. 

Солдат замялся, но, убедившись, что на него никто не смотрит, прошептал: 

— Когда мы прибыли в этот замок, большинство гражданских лиц, похоже, уже бежали. Те, кто остался, были просто схвачены, если не оказывали сопротивления. 

— Вот как… спасибо.

Она подумала, что это к лучшему. Солдат же, глядя на ее слабую улыбку, нахмурился.

— Ваши родители, королевская чета… к сожалению, они погибли… 

Родители… королевская... 

Рисхен повторила про себя услышанные слова. Она знала значения этих понятий. Только что ее назвали «первой принцессой». Родители, которых она никогда не видела, были королем и королевой, а она — принцессой. Человеком, занимающим особое положение в государстве.

Солдат выглядел так, будто хотел поскорее сбежать от неловкости, но все же его ответы были проявлением доброты. Смерть родителей, конечно, была печальным событием, но она не могла заставить себя горевать. Скорее, гибель короля и его супруги во время падения страны казалась неизбежной.

Рисхен сидела на простом деревянном стуле и наблюдала за людьми, суетливо осматривавшими комнату. Особенно Рима, глава магов, выглядел озадаченным — он обошел все вокруг, словно в строении было нечто, беспокоившее его, после чего быстро покинул помещение.

Спустя некоторое время ничего не знающая девушка была выведена из башни и в качестве заложницы перевезена в замок Розсарк.

※※※

Волна поискового заклинания, охватившая весь материк, наконец обнаружила присутствие девушки, освободившейся от мощных запечатывающих чар. Этот отклик достиг даже уединенного особняка в лесах далекого запада. Лежа на постели, все еще пропитанной неистребимым запахом крови, мужчина хрипло выдохнул: «Нашел».

Он попытался поднять руку, но резкая боль заставила его замереть. С момента столкновения с артефактом иномирцев прошло уже больше месяца, но ее последствия все еще оставляли глубокие рубцы в его теле. Однажды его внутренняя энергия была разорвана в клочья, плоть начала гнить, и он оказался на самой грани жизни и смерти.

Хотя гниение наконец прекратилось, кровотечение из незаживающих ран не утихало, а оскверненная магическая сила так и не восстановилась. Похоже, снова двигаться он сможет не скоро. Поэтому он через силу выдавил из себя хриплым голосом: 

— Нарк, она вернулась.

Маленький дракон, свернувшийся у окна, поднял голову, услышав свое имя. 

— Отправляйся и защити ее. Не отходи от нее ни на шаг.

Получив приказ хозяина, Нарк коротко вскрикнул, распахнул окно и вылетел наружу. 

Проводив его взглядом, мужчина выдохнул воздух, смешанный с запахом крови. Все его существо пылало сильнее, чем израненное, объятое лихорадкой тело. Грудь жгло от переполнявших его чувств. 

Он не мог сказать, что эти шестьдесят лет были слишком долгими, и все же... они действительно были долгими.

Но теперь он наконец получил еще один шанс. Настало время того самого испытания: сможет ли она вновь выбрать именно его.

※※※

Для Рисхен день, прошедший с момента выхода из той комнаты, был до головокружения суматошным. Все, что попадалось ей на глаза, было новым, все она узнавала впервые. Ощущение того, как каждое слово, дремавшее внутри нее, обретало реальную форму, было подобно наводнению, но при этом приносило радость.

— Это — часы.

Искупавшись и смыв грязь, Рисхен указала на часы, стоявшие в комнате. Из-за того что она не привыкла разговаривать с людьми, ей было трудно выражать эмоции, но горничная, расчесывавшая ей волосы, улыбнулась.

— Совершенно верно.

— А это — роза.

— Да.

От этого спокойного ответа Рисхен стало тепло на душе. Горничную звали Элси, и ей был двадцать один год — на пять лет больше, чем Рисхен. В замке Розсарк к ней приставили пятерых горничных, которые заботливо приводили девушку в порядок, но в итоге осталась только Элси. Похоже, отныне именно она будет ее главной помощницей.

Элси без тени недовольства отвечала на вопросы Рисхен, когда та проверяла названия каждой вещи. Она была сердечной и доброй. Рисхен казалось, что такое отношение — слишком щедрый дар для нее, пленницы.

Закончив укладывать волосы Рисхен, Элси вышла из комнаты, чтобы убрать инструменты. Однако когда она вернулась, ее лицо было явно омрачено.

— Говорят, сегодня вечером прибудет его величество.

— Его величество? Ты о короле? 

— Да. О человеке, который привез вас сюда.

— Ортвин. Я слышала это имя. Человек, уничтоживший мою страну.

Она знала его имя. Знала и то, что он, несмотря на молодость, такой же король, каким был ее отец. Рисхен понимала, что означает «уничтожил страну» — ей сказали, что Аннери теперь находится под властью Розсарка. Однако на этом ее понимание заканчивалось. Она не знала, почему Элси смотрит на нее с такой жалостью. Видя реакцию принцессы, напоминавшую детскую, Элси растерялась.

— Его величество, вероятно, намерен сделать вас одной из своих наложниц.

— Наложницей? 

Это слово было Рисхен незнакомо. Элси смутилась еще больше, но принялась терпеливо и подробно все объяснять. Благодаря этой победе Розсарк сделал Аннери своим владением, но стабильное управление еще только предстояло наладить. Поскольку Ортвин сосредоточил удар на армии и замке, мирные жители Аннери не пострадали, но это также означало, что они в любой момент могут поднять восстание. Чтобы этого избежать, лучшим решением было принять членов королевской семьи Аннери в Розсарк.

— По правде говоря, учитывая ваш статус, вас следовало бы принять как законную супругу, но у его величества уже есть пять наложниц, за которыми стоят влиятельные силы внутри страны и за ее пределами... 

— Я поняла. Спасибо.

Благодаря детальному объяснению она уяснила суть дела. Для Ортвина принцесса Аннери была полезной фигурой, но, будучи пленницей из побежденной страны, она не могла стать законной королевой. Элси же переживала, считая, что переходить из заточения в нежеланный брак — прискорбная участь. Рисхен было странно ощущать беспокойство со стороны человека, которого она едва знала. Должно быть, Элси очень добрый человек.

— Но я из королевского рода, так что, думаю, это в порядке вещей.

Если бы Рисхен не принадлежала к королевской семье, ее, возможно, не заперли бы в той башне, но вместо этого могли бы убить. В конечном счете у всего есть свои причины и последствия. Единственное, что ее заботило — как ей следует поступить в качестве представительницы династии Аннери.

— Что мне выбрать, чтобы это принесло пользу Аннери? Лучше подчиниться приказу Ортвина? Или мне стоит умереть, чтобы не быть обузой для тех, кто остался в стране? 

— Э-это!.. 

Элси застыла с потрясенным видом, а спустя мгновение отчаянно затрясла головой.

— Пожалуйста, не думайте о таких страшных вещах... Принятие приказа его величества и отказ от враждебности послужат во благо народа вашей страны.

— Вот как. Спасибо.

Когда Рисхен с серьезным видом кивнула, Элси, неловко отведя взгляд, вернулась к приготовлению чая. Она ответила так искренне, но почему у нее теперь такое лицо? Рисхен недоуменно наклонила голову, но все же пригубила поданный чай. Освежающий аромат и тепло, разливающееся внутри, были приятны. Возможно, поэтому ее тотчас сморил сон. Когда она прикрыла рот рукой, едва заметно зевнув, Элси слабо улыбнулась.

— Вы, должно быть, устали. Почему бы вам немного не поспать? До прихода его величества еще есть время, я разбужу вас вовремя.

— Угу… тогда я посплю.

С этими словами Элси проводила Рисхен в спальню, расположенную в глубине покоев. Широкая постель была невероятно мягкой. Девушка опустила на нее свое легкое тело. Заметив, что Элси поклонилась, Рисхен назвала ее по имени.

— Элси, спасибо.

На эту лишенную эмоций, но искреннюю благодарность Элси лучезарно улыбнулась и склонила голову.

Оставшись одна, Рисхен легла и закрыла глаза. От усталости ее сознание мгновенно погрузилось в сон. Сны всегда были ее убежищем. Возможно, из-за того, что их создавала она, не знавшая внешнего мира, это всегда было лишь белое, расплывчатое пространство.

Однако там кто-то разговаривал с ней. Отвечал на ее слова и утешал ее. Она не знала, кто это, но, должно быть, это был созданный ею человек, не существующий наяву.

Но сон в тот день отличался от обычных. 

— Где это… я?

Рисхен стояла на опушке густого леса. Обернувшись, она не увидела пути назад. Вместо этого прямо перед ней появился особняк. Она видела это место впервые, но почему-то оно казалось ей до боли знакомым. Оглядывая немного запущенный сад, Рисхен направилась к дверям дома.

— Есть здесь кто-нибудь?

Коснувшись двери, она тихо заглянула внутрь. Но ответа не последовало. Рисхен нерешительно толкнула дверь и вошла. Внутри царил полумрак, и не чувствовалось присутствия людей. Убрано чисто, но кажется, будто здесь никто не живет.

Рисхен осторожно прошла по коридору вглубь особняка. Остановившись перед одной из дверей, она в легком сомнении открыла ее. В нос ударил резкий запах застоявшейся крови. Окна были закрыты, а в комнате темно. Однако, присмотревшись, в глубине можно различить постель, на которой кто-то лежал. Испытывая волнение, Рисхен бесшумно шагнула в комнату. Стараясь никого не разбудить, она подошла к кровати.

— Пришла все-таки?

От внезапно раздавшегося с постели голоса Рисхен подпрыгнула от испуга. Она была осторожна, но, должно быть, все же разбудила его. Она виновато съежилась.

— Простите меня.

— Зачем ты извиняешься? 

Мужской голос был хриплым, но преисполненным нежности. Услышав его, Рисхен поразилась.

Это был тот же голос, что всегда разговаривал с ней во сне. 

Единственное существо, которое всегда было рядом. Она была совершенно уверена, что это плод ее воображения, но неужели он был реальным человеком? Впрочем, если подумать, это ведь тоже сон. Может быть, сон стал таким отчетливым из-за того, что она вышла из комнаты, в которой была заперта? 

— Кто ты? 

Рисхен тихо встала у края темной постели и заглянула туда. Но лица мужчины не видела. И дело не только в темноте — все его тело окутывал черный туман, мешающий разглядеть черты.

— Все черное и расплывчатое… ты человек? 

— А-а, ты видишь мою магию? Та, что была осквернена в бою и еще не вернулась в норму.

Мужчина, лежащий на постели, тяжело вздохнул. Судя по запаху крови, наполнившему комнату, он, должно быть, очень серьезно ранен. Осознав это с некоторым опозданием, Рисхен снова извинилась: 

— Простите, если я заставляю вас напрягаться.

— Не стоит беспокоиться. Скажи лучше, сколько тебе сейчас лет? Я плохо вижу. Буду рад, если ответишь.

— Мне? Сказали, что шестнадцать. Сегодня мне об этом сообщили.

Когда Рисхен ответила, мужчина замолчал. Девушка не понимала, какие чувства или смысл стояли за этим молчанием, и просто ждала. Спустя некоторое время он выдавил из себя голос, в котором слышалась горечь.

— Я заставил тебя слишком долго ждать. Тебе пришлось нелегко. Прости меня.

Рисхен недоумевала, почему в его словах слышалась не только забота, но и такое глубокое раскаяние. Она считала, что была заперта в той комнате просто по праву рождения, и в этом наверняка не было его вины. Пока она, обладая лишь малым запасом слов, мучилась вопросом, как донести до него эту мысль, мужчина вернулся к ее прежнему вопросу.

— Ты спрашивала, кто я такой... Что ж... 

— На это трудно ответить? 

— Вовсе нет. Просто ответ на этот вопрос отныне предстоит решать тебе.

— Мне?

Рисхен подумала, не связано ли это с тем, что он — лишь плод ее воображения. Она ломала голову над тем, как превратить этот сгусток черного тумана в образ конкретного человека.

— Простите... если у меня не получится хорошо это решить.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я обязательно приду за тобой, и тогда ты сможешь сделать выбор.

— Выбор? 

Мужчина протянул к Рисхен черную расплывчатую руку. По тому, как он затаил дыхание, было понятно, какую сильную боль причиняет ему даже это простое движение. Она инстинктивно взяла его за руку.

Но стоило ей коснуться его ладони, как пейзаж сна начал стремительно отдаляться. Сознание всплывало к реальности. Рисхен хотела позвать его по имени, но поняла, что не знает его.

— !

Она проснулась.

Она снова оказалась на широкой постели. В полумраке комнаты никого не было. Рисхен приподнялась, опираясь на руки, и растерянно огляделась по сторонам. В какой-то момент она заметила, что окно распахнуто.

Перед окном, свернувшись клубком, спало что-то красное. Она тихо спустилась с кровати и присмотрелась. Почувствовав ее присутствие, существо подняло голову и широко зевнуло.

— Дракон? 

Рисхен изумилась при виде дракона размером не больше кошки. Движимая любопытством, она протянула руки, и красный дракон послушно позволил ей поднять себя и прижать к груди. Глубокие, темно-алые глаза пристально смотрели на Рисхен.

Они не обменялись ни словом. Но вдруг в ее голове всплыло имя.

— Нарк.

В ту же секунду дракон радостно застрекотал и начал ластиться к ней. Похоже, имя было верным.

Пока Рисхен гладила разыгравшегося дракона по голове, в дверях появилась Элси, вероятно, услышавшая шум.

— Что... 

Заметив дракона, она испуганно отпрянула.

— Е-его же не было здесь минуту назад... Этот д-дракон... Рисхен, вы его раньше уже держали? 

— Нет. Он был здесь, когда я проснулась.

Нарк сидел на руках у Рисхен совсем как кошка, но с лица Элси сошла вся краска. Она подняла руки, словно пытаясь удержать принцессу на месте.

— Тогда я сейчас же позову стражу, а вы стойте так... не делайте резких движений.

— Зачем? Он ведь хороший.

— Но все же... 

— Пожалуйста. Я буду за ним ухаживать.

※※※

На данный момент на материке существует Четыре Великие Нации: Фарсас, Кантона, Киск и Медиал. По сравнению с ними и Розсарк, и Аннери — лишь малые страны. Ортвин захватил Аннери с простой целью: увеличить мощь своего государства.

— Пока будем наблюдать за ситуацией. Установите стражу, чтобы не допустить восстаний, но пусть жители Аннери по возможности живут как прежде. Как только все утихнет, начнем возведение фортов на востоке и освоение земель.

— Слушаюсь.

Когда чиновники покинули кабинет, Ортвин взял новый отчет. Аннери — благодатный край с жарким и дождливым климатом, идеально подходящий для земледелия, однако местные жители ленивы и выращивают лишь хлопок на экспорт да пропитание для себя.

Розсарк же, хоть и является соседом, обладает землями, малопригодными для пашни. Половина территории страны постоянно обдувается северо-восточными ветрами, которые приносят песок из северной пустыни Суито, постепенно истощая почву Розсарка.

Именно поэтому Ортвин хотел закрепить за собой земли Аннери на случай нужды. Идеалы о том, что малые страны должны помогать друг другу, не всегда работают в реальности. Ортвин помнил: каприз великой нации может погубить маленькую страну, что стало очевидным шестьдесят лет назад, когда Фарсас вторгся в Касору. Он не собирался делать Розсарк страной, которая лишь заглядывает в глаза великим нациям, и планировал в будущем сравняться с ними силами. Аннексия Аннери была лишь первым шагом.

Впереди его ждало много работы: вторжение вызвало волну протестов как внутри Розсарка, так и за его пределами. Ему предстояло справиться со всем этим и стабилизировать новое государство. Реформы Ортвина уже охватили всю страну: талантливые чиновники и военные получали важные посты вне зависимости от возраста и происхождения. Государство начало двигаться вперед, отвечая амбициям своего короля, и это приносило Ортвину удовлетворение.

В этот момент пришел глава магов Рима и с серьезным лицом доложил:

— Ваше величество, что касается башни, где была заточена принцесса Аннери... Все здание действительно было окружено мощнейшим барьером, запечатывающим магию. Несколько десятков наслоенных заклинаний — это ненормально. Это словно... 

— Ты хочешь сказать, что это было сделано, чтобы удержать ту девчонку? Глупости.

Ортвин лишь рассмеялся в ответ на опасения Римы.

— Просто использовали уже существующее место для заточения. Не стали бы накладывать такие строгие печати ради одной истощенной девчонки. Она ведь не ведьма из сказок... 

— Ваше величество! 

— Не сердись так. Ведьмы — это пережиток прошлой эпохи, не так ли? 

— Но среди тех ведьм, что существовали прежде, есть те, чья судьба до сих пор неизвестна. Возможно, они и сейчас где-то затаились.

— Значит, пусть себе таятся. Не стоит об этом беспокоиться. Куда важнее, что законная наследница Аннери имеет ценность. Женитьба на ней облегчит управление захваченными землями.

— Ваше величество, это... 

Рима явно хотел возразить, но промолчал, уважив намерение короля. Имея ее в руках, Ортвин мог короновать ее как марионеточную королеву или посадить на трон Аннери ее будущего ребенка.

— Только пока держи в тайне, что она принцесса Аннери. Мне не нужны лишние слухи.

— Слушаюсь.

Ортвин величественно кивнул и вдруг вспомнил миг, когда впервые увидел Рисхен.

— Кстати, ее лицо... оно не кажется тебе знакомым? 

Этого не может быть. Она всю жизнь была взаперти, я не мог ее видеть.

Ортвин понимал это разумом, но все же не удержался от вопроса. Рима, как и ожидалось, ответил с недоумением:

— Нет, не припомню.

Все еще гадая над этим, Ортвин покинул кабинет, чтобы встретиться с ней, как и планировал.

— Заточенная принцесса. Совсем как в сказке.

Болезненно худая, она, тем не менее, была неописуемо прекрасна. Подобно увядающему цветку, который порой обретает странное изящество, она смотрела на него абсолютно невинным взглядом, несмотря на шестнадцать лет кошмарного заточения. Поистине загадочное существо.

Будь у нее за спиной такая же поддержка, как у других наложниц, он, возможно, сделал бы ее законной супругой. Но сейчас она была лишь полезной фигурой для управления Аннери и не более того. Если и брать жену по политическим соображениям, то лучше выбрать ту, чей союз принесет больше выгоды в будущем. К счастью или к несчастью, ни одна из его нынешних наложниц еще не родила ребенка. Многие питали амбиции, зная, что первенец может стать следующим королем Розсарка.

В этом плане Рисхен не казалась честолюбивой, когда ее везли в Розсарк, она вела себя словно безжизненная кукла. Без должной заботы она вряд ли смогла бы выжить при дворе. Ее положение было бы гарантировано, роди она наследника... Но при этой мысли Ортвин ощутил мрачную горечь от собственного лицемерия.

— Какая нелепость... Мой ребенок — будущий король Розсарка... 

Это было лишь нагромождением лжи на ложь. Презирая этот обман, он не мог разрушить его своими руками. Если бы все шло своим чередом и трон унаследовал бы его брат, Ортвин прожил бы жизнь, подобающую его прежнему статусу. И тем не менее теперь он собирался втянуть в эту ложь еще одну девушку. Это вызывало истинное отвращение.

Занятый этими мыслями, он пришел к Рисхен раньше срока и обнаружил, что девушка держит на коленях красного дракона. Ортвину потребовалось несколько секунд, чтобы осознать увиденное, прежде чем он спросил:

— Это еще что такое? 

— Дракон. Можно мне его оставить? 

— Е-его величество... Мы как раз хотели подать прошение…

Глядя на перепуганную горничную, стало ясно: она хотела уладить этот вопрос до прихода Ортвина.

Откуда вообще взялся этот дракон? Драконы крайне редко появляются в поселениях людей. Настоящий ли он, или это какая-то подделка? 

Однако, когда дракон повернул голову и пристально посмотрел на него, Ортвин перестал мучиться сомнениями. Раз уж зверь сидит прямо перед ним, нет смысла гадать, как он здесь очутился. Дракон такого размера вряд ли доставит хлопот.

— Можешь оставить его, но следи, чтобы он не доставлял проблем окружающим. Не отпускай его от себя.

— Я поняла.

— Ты — всего лишь пленница в этом замке. Как только ты обучишься этикету и осознаешь свое положение, я планирую принять тебя как наложницу из королевского рода Аннери, но помни — все зависит исключительно от твоего поведения.

Услышав это, Рисхен наклонила голову. Ее темные глаза блуждали по лицу Ортвина, словно она пыталась осмыслить сказанное. В тот момент, когда Ортвин засомневался, не слишком ли сложные обороты он использовал, Рисхен заговорила.

— Значит ли это... что ради управления Аннери я должна родить тебе ребенка? 

— Именно так.

В душе Ортвина вновь вспыхнуло томительное чувство отвращения. Собственные мысли, озвученные другим человеком, казались чудовищными. Пока Ортвин морщился от этой невыносимой горечи, Рисхен, не замечая его состояния, спросила.

— И я... подхожу для этого? 

— Что? Почему ты об этом спрашиваешь? 

— Я ведь принцесса, которую всегда прятали... Ничего, если в наследнике будет течь кровь такого человека? 

— Кровь... говоришь.

Мысли Ортвина похолодели. В памяти внезапно всплыли слова матери, сказанные ей на смертном одре.

В тебе... течет кровь…

Эти слова, похожие на бред, были для него все равно что проклятие. Ортвин, сам того не замечая, протянул дрожащую руку к девушке и схватил ее за хрупкое плечо, которое, казалось, вот-вот сломается.

— Не ожидал услышать это от тебя! 

— Ортвин, мне больно. 

— Как можно доказать чистоту крови? Почему ты не заявляешь во всеуслышание, что твое заточение в том замке и есть доказательство того, что ты принцесса? 

Дракон на коленях Рисхен открыл пасть. Ортвин, слыша его угрожающий рык, не обращая внимания, протянул к ней и другую руку. Он грубо схватил ее за тонкий подбородок, заставляя поднять голову.

— Правды никто не знает. Нужно лишь состряпать правдоподобную историю и представить ее народу и другим странам. Чтобы ты вышла за меня как принцесса Аннери.

Зачем мать рассказала ему, тогда еще мальчишке, такие вещи? Если бы он не знал, то мог бы просто жить и защищать Розсарк. Но теперь, когда он знает, ему остается лишь жить, создавая все новую и новую ложь. Убеждая себя в этом, он порой чувствовал непреодолимое желание сгореть дотла.

Ортвин, поддавшись порыву чувств, приблизил свое лицо к лицу девушки. Но в этот миг что-то полоснуло его по щеке.

— Кх?! 

Он инстинктивно оттолкнул девушку и схватился за свой меч. Рисхен лишь непонимающе наклонила голову. Дракон на ее коленях перестал рычать и пристально смотрел на Ортвина, а горничная у стены смертельно побледнела. Рисхен в изумление указала тонким пальцем на его щеку.

— Рана.

Дотронувшись до щеки, он почувствовал, что кожа слегка рассечена и течет кровь. Ортвин с недоверием посмотрел на свои окровавленные пальцы, а затем в упор на девушку перед собой.

— Это ты сделала? 

— Не знаю. 

— Но кто же еще! 

Ортвин схватил девушку за руку и заставил ее встать. Когда она поморщилась от боли, дракон взлетел, захлопал красными крыльями и издал резкий крик. Но прежде чем маленький дракон успел применить силу, ваза у окна разлетелась вдребезги. Следом с громким звоном начали один за другим биться фарфоровые статуэтки и кувшины. Шум был слышен даже за дверью — стражники застучали в нее, справляясь о безопасности своего господина.

В комнате поднялся ветер. Он начал медленно закручиваться в вихрь, готовый превратиться в бурю.

— Что это такое... 

Ортвин протянул руку, чтобы защитить Рисхен, и заметил нечто странное. Тело девушки в белом платье слабо светилось бледно-голубым светом. Присмотревшись, он увидел проступающие у нее на груди магические узоры. Ортвин схватился за ее платье.

— Пожалуйста, о-остановитесь, ваше величество! 

Игнорируя протест горничной, Ортвин разорвал шелковое платье. Обнажилось белое тело, и при виде того, что на нем было, он лишился дара речи.

— Ты... 

На коже истощенной девушки почти повсеместно были начертаны сложные магические печати. Свет от них становился все ярче, пульсируя в такт звукам бьющихся вещей.

— Что это? Это было с самого начала? 

— Н-нет! Когда она принимала ванну, ничего не было... 

Стук в дверь усилился. Настенное зеркало с громким звоном разбилось. Горничная с коротким криком сжалась в комок. Рисхен, безучастно смотревшая в пустоту, внезапно пошатнулась и упала. Ортвин подхватил ее.

— Рисхен? 

От нервного ли напряжения, от усталости или от чего-то иного. Как только Рисхен потеряла сознание, буря в комнате мгновенно стихла, оставив после себя лишь обломки разбитой мебели и предметов интерьера.

…

— Маг, который никогда не обучался контролю силы? 

Оставив потерявшую сознание девушку на попечение горничной, Ортвин вернулся в свой кабинет и спустя час получил отчет от главы магов. Стоявший перед королем Рима кивнул: 

— Скорее всего. И притом весьма могущественный. Все узоры, нанесенные на ее тело, предназначались лишь для того, чтобы сдерживать силу принцессы. Похоже, недавно часть этой печати была разрушена, и магическая энергия вырвалась наружу.

— Вот так «плененная принцесса», — Ортвин глубоко вздохнул. 

Магические способности могут передаваться через кровь, но иногда маги рождаются и у обычных родителей. Половина детей, обладающих магической силой, без должного обучения рискуют навредить окружающим из-за неконтролируемых выбросов магической силы. Именно это он только что и наблюдал у Рисхен.

Рима, возможно, в глубине души думал: «Я же вас предупреждал», но внешне продолжал оставаться невозмутимым: 

— Барьеры, установленные в том отдельном крыле, несомненно, тоже предназначались для принцессы. Они были наложены так, чтобы запечатывать магию внутри и не давать почувствовать ее извне.

— Может, стоит надеть на нее запечатывающее украшение? 

— Обычное украшение не идет ни в какое сравнение с мощью барьера той башни. Сами печати на теле принцессы были нанесены еще в раннем детстве, и восстановить их сейчас невозможно. Честно говоря, боюсь, держать принцессу в этом замке будет затруднительно... 

Лицо Ортвина исказилось, словно он разгрыз горькое лекарство. Рима недвусмысленно намекал: «Оставьте Рисхен и верните ее обратно». Понимая это, король не мог сдержать раздражения. Эта девушка провела в том месте шестнадцать лет и наконец выбралась на свободу. И тем не менее, спустя всего один день его просят вернуть ее в ту самую тюрьму. Ортвин вспомнил ее глаза, похожие на пустые глазницы. Взгляд человека, у которого ничего нет и которому ничего не дали.

— Значит, нужно начать обучение контролю. В конце концов, до этого момента она вела себя спокойно, даже покинув башню. 

— Вероятно, ее магическая сила напрямую связана с эмоциями. У большинства детей это именно так. 

— Ты хочешь сказать, ей неприятны мои прикосновения? 

— Именно так.

Ортвин цыкнул, когда Рима даже не попытался возразить. Мог бы хоть ради приличия сказать, что это не так. Но, скорее всего, все так и было. Эта девушка почувствовала его нескрываемый гнев и неосознанно попыталась защититься. Результатом стал этот магический выброс. Словно ребенок, который инстинктивно прикрывает голову руками, когда его собираются ударить.

— Значит, мне просто нужно быть осторожнее в обращении с ней. Это не проблема.

— Но, ваше величество! 

— В любом случае, в ту башню она не вернется, так что приступайте к обучению. И еще — нельзя ли убрать эти узоры с ее тела? 

— Полагаю, лучше их оставить. Хотя они повреждены, в них все еще сохраняется сила печати, так будет безопаснее для самой принцессы. К тому же, если она не будет намеренно использовать большую магическую силу, узоры не проявятся, так что это не должно стать помехой. 

— Хорошо.

Так или иначе, чтобы остаться в этом замке, она должна была доказать свою полезность. Кратчайший путь к этому — стать наложницей, иначе он не сможет и дальше покровительствовать принцессе павшей страны. У самого Ортвина внутри государства было немало врагов. И если она лишится его защиты, спокойная жизнь для Рисхен закончится. Те, кто будет ослеплен ее красотой или магической силой, непременно попытаются захватить ее. По сравнению с такими людьми, двор Розсарка был куда более приемлемым местом.

— Даже если ей это не нравится, придется смириться с жизнью здесь. Она родилась в королевской семье, так что иного выбора нет.

Ортвин произнес это холодно. Он понимал, что втайне пытался убедить в этом самого себя.

※※※

Аннери располагалась к западу от Розсарка, а еще дальше на запад находилось небольшое государство под названием Надрас.

Надрас, лежащий между великой нацией Киск и Аннери, издревле поддерживал с последней дружественные отношения. 

Весть о падении Аннери повергла двор Надраса в шок.

В последние десятилетия обстановка в этих краях была исключительно мирной, и теперь это равновесие окончательно рухнуло. Короля и знать охватил трепет перед мыслью, что Надрас может стать следующим.

— Я слышал, что король Розсарка Ортвин амбициозен, и, похоже, слухи не лгали.

— Да. Но кто бы мог подумать, что он начнет действовать так скоро.

На слова отца-короля наследный принц Джед ответил хмурым взглядом. Нужно было немедленно приводить войска в боевую готовность. В Аннери тоже наверняка не верили, что Розсарк решится на полноценное вторжение. Как ни прискорбно, у проигрыша всегда есть свои причины, и Надрас не должен повторить эту судьбу.

Отдавая распоряжения шпионам и обсуждая перераспределение бюджета, Джед внезапно вспомнил:

— Кстати… раз замок пал, что сталось с ней?

Принцесса Аннери, которой не должно существовать.

Многие об этом не знали, но Джеду было известно. По идее, она должна была стать его невестой.

Когда выяснилось, что первенцем королевы Аннери стала девочка, между ней и Джедом была заключена договоренность о помолвке ради будущего союза. Если бы этот брак состоялся, Надрас и Аннери смогли бы рука об руку защищать свои земли от великих наций и прочих соседей.

Однако вскоре из Аннери пришло известие о расторжении помолвки в связи с тем, что «принцесса погибла в результате несчастного случая». Отец-король тогда направил искренние соболезнования по поводу столь внезапной смерти младенца.

Сам Джед, которому тогда было всего три года, ничего не помнил. Его память хранила иное.

Десять лет спустя, посещая королевский дворец Аннери, он вышел на ночную прогулку и заметил девушку, стоявшую у окна отдельного крыла.

В бледном лунном свете она, словно искусно сработанная кукла, неподвижно смотрела вниз, на задний двор замка.

Черные волосы и глаза — она не была похожа ни на короля, ни на королеву Аннери, и все же почему он сразу подумал, что это та самая принцесса, которая должна была умереть? Джед не решился заговорить с девушкой, чья красота казалась неземной, и лишь наутро расспросил о ней людей в Аннери.

Однако все, к кому он обращался, лишь неловко замолкали и спешили уйти. Это только укрепило уверенность Джеда: она и есть та самая принцесса, его нареченная.

Ее лицо — ни радостное, ни печальное, лишь пугающе пустое.

Этот лишенный всего облик глубоко врезался в память Джеда. Он решил, что, когда взойдет на престол, обязательно навестит ее. Он не знал, по какой причине ее скрывают, но хотел вывести ее к свету как человека, как принцессу, имеющую право на настоящую жизнь.

Была ли она все еще там, когда замок пал?

Если она жива, ей сейчас должно быть шестнадцать. Не могло быть такого, чтобы при захвате замка солдаты не ворвались в ту самую башню. Либо она сумела сбежать, либо схвачена, либо убита.

Джед вспомнил ее имя.

Рисхен Кирите Райша Тель Аннери.

Где же она сейчас, та, что прожила всю жизнь в абсолютном одиночестве?

※※※

Сквозь листву в окно заструился солнечный свет, и боль в теле наконец утихла.

Должно быть, поверхностные раны окончательно затянулись. Когда она явилась ему в видении, ее присутствие очистило его от магического осквернения, и скорость естественного исцеления наконец победила тление. Похоже, теперь он снова сможет двигаться. Мышцы изрядно ослабли, но времени на их укрепление не было. Оскар сидел в постели, проверяя простейшие магические заклинания, когда в дверь постучали.

— Это ты, Литола?

— Я принес результаты расследования.

— Да, спасибо, это поможет.

Он поручил Литоле собрать сведения о ней. Выслушав все до конца, Оскар тяжело вздохнул.

— Принцесса павшей страны и заложница победителей. Ситуация куда сквернее, чем я предполагал.

На востоке материка теснилось множество мелких государств, и она оказалась в самом центре недавнего военного конфликта. Точнее, именно благодаря падению страны ее существование стало достоянием общественности. В каком-то смысле это было удачей в несчастье, но ее нынешнее положение вызывало опасения. Розсарк наверняка попытается использовать ее как символ для оправдания своей власти над Аннери. А если другие страны захотят прибрать Аннери к рукам, они непременно выставят ее спасение из плена своим главным предлогом. Пока местонахождение ее брата неизвестно, она остается единственной искрой, способной разжечь пламя войны.

Если в такой обстановке он просто похитит ее, это посеет семена недоверия со всех сторон и может привести к ненужным столкновениям. В таком случае тяжелее всего придется народу Аннери. Оскар не хотел этого... и она сама наверняка не приняла бы такой исход.

— Если кто-то и решит вмешаться, то это будет либо Надрас, поддерживавший дружеские связи с Аннери, либо Киск — великая нация, имеющая влияние на Надрас. Фарсас... скорее всего, останется в стороне.

Киск, расположенный еще дальше на запад от Надраса, когда-то возник из союза трех малых стран. Возможно, поэтому он частенько ввязывался в мелкие распри соседей. К тому же сейчас этим государством управляет любящая интриги Призрачная принцесса. Вполне вероятно, что она захочет втайне приложить к этому руку ради собственного развлечения.

С другой стороны, Фарсас связан с нынешним Розсарком, но из-за большого расстояния вряд ли станет предпринимать активные действия. Вмешательство Фарсаса возможно лишь в том случае, если будет замечена опасность, которую великая магическая держава не сможет игнорировать. Поэтому нужно действовать до того, как о ней узнают в Фарсасе.

— Задач много. Хотелось бы уладить все как можно тише и мирнее.

Впрочем, какой бы запутанной ни была ситуация, у него не было и мысли отступить.

Он обещал ей. Обещал, что обязательно придет за ней.

— Я подготовлю снаряжение. Желаю вам удачи в бою.

— Я изрядно нервничаю. Что мне делать, если она не выберет меня?

— Уверен, вы сумеете найти верный подход.

— Она сама говорила мне то же самое, но я все равно тревожусь. Порой ее мысли невозможно прочесть.

Вспомнив, как вела себя она, когда они поменялись ролями, Оскар невольно усмехнулся, воскресив в памяти их первую встречу, начавшуюся со столкновения. Конечно, если он поступит так же, его примут за безумца, но чувства его были такими же.

Он ждал ее целую вечность. Он любил ее больше всего на свете.

— Что ж, я заставил ее ждать шестнадцать лет. Придется приложить все силы, чтобы искупить эту вину.

Даже если в итоге она не выберет его, он сделает все, чтобы эта история пришла к финалу, в котором она будет счастливо улыбаться.

Сражаться ради нее — в этом, без сомнения, и заключался один из смыслов его бесконечной жизни.

Продолжение следует...