Глава 1.1
— Я ухожу из айдолов.
Так сказала Хосино Ай, со своей самой лучезарной улыбкой, на которую только была способна.
Она не любила, когда разговоры принимали серьезный оборот. Поэтому старалась говорить как можно непринужденнее. «Я бросаю перекусы, чтобы сесть на диету». «Если я проснусь и не захочу в школу, я просто не пойду». Именно такого тона Ай придерживалась, объявляя о своем уходе. В её идеальном мире всё должно было пройти гладко и без лишней драмы.
К сожалению, всё пошло не по плану. Человек, стоявший перед ней, выглядел глубоко потрясенным.
— Эй, эй, погоди секунду!
Мужчина, повысивший голос, был президентом агентства талантов — то ли Сато-сан, то ли Ито-сан, что-то в этом роде. Как бы его ни звали, он смотрел на Ай в полном недоумении, а его челюсть отвисла так низко, будто вот-вот готова была отвалиться.
— Уходишь? Ты только что сказала, что бросаешь карьеру айдола? Ты это серьезно?
Они разговаривали в переговорной агентства Strawberry Productions. Конечно, «переговорной» она была только на словах — на деле это была кладовка площадью едва ли десять квадратных метров, которая по совместительству служила приемной, складом реквизита и, что немаловажно, курилкой президента. Обычная история для маленьких компаний.
Только что закончив трехчасовую вечернюю тренировку по танцам, Ай зашла в комнату прямо в спортивной одежде. Она выскользнула одна, стараясь не привлекать внимания других девочек, которые еще переодевались.
Причина её появления здесь была только одна: сказать президенту, что она уходит из группы «B-Komachi».
— Ну, знаете, эта штука с «выпуском»? Я подумала, что мне, наверное, пора это попробовать.
Президент уставился на неё, потеряв дар речи. Даже через его солнцезащитные очки Ай, казалось, видела в его глазах немой вопрос: «Что за чушь несет эта дурочка?».
— Пора? Прошло всего три месяца с тех пор, как ты стала айдолом! С какой стороны ни посмотри, уходить слишком рано.
— А есть какое-то правило, что я должна ждать дольше?
— Ну, нет, но... — Президент нахмурился. — Это шутка? Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.
— Нет. Не шутка. Я решила, что ухожу.
Её категоричный отказ заставил лицо президента исказиться в болезненной гримасе. Это был тот самый взгляд, который взрослые бросают на «проблемных детей». Ай привыкла видеть такое выражение с ранних лет. Сотрудники приюта, учителя в школе — у всех было одно и то же лицо: взрослого, столкнувшегося с невыносимым ребенком.
Президент тяжело вздохнул.
— Я в тупике. Ай, ты — центр B-Komachi. Камеры направлены на тебя чаще всего, у тебя больше всего строк во всех песнях. Так в чем проблема?
Прямо за его спиной висела доска для совещаний. Магнитами к ней были приколоты рекламные листовки с прошлого концерта в Симокитадзаве. На них B-Komachi делили место с двумя другими группами из андеграунда. И на фото Ай выделялась больше всех. Она мило позировала, наклонив голову и сложив руки сердечком.
«О, это и правда выглядит как-то глупо, да?» — запоздало подумала она. Но теперь, когда она решила уйти, это уже не имело значения.
— Не то чтобы я чем-то недовольна, — пожала плечами Ай. — Разве я не могу уйти просто потому, что мне так хочется?
— Конечно нет! — Президент поджал губы. — B-Komachi только-только встает на ноги! Пусть вы пока андеграунд-группа, но вы собираете залы. Персонал Strawberry Productions и фанаты возлагают на вас огромные надежды. И теперь ты решаешь всё бросить? Все усилия, что ты вложила, полетят в трубу!
Ай пропускала нотации президента мимо ушей. Она и без него прекрасно знала, в каком положении находится группа.
Они были новичками — группе исполнилось всего три месяца. Вместе с Ай в коллективе было семь участниц, все — девочки-подростки. Остальные были моделями из средней школы, которые уже состояли в агентстве, и только Ай была другой — до прошлого года она вообще не имела отношения к индустрии развлечений.
И в этом-то и заключалась проблема.
— Вы же знаете, что я попала в B-Komachi иначе, чем остальные девочки?
Президент кивнул.
— Верно. Ты слонялась по улицам, и я сам тебя нашел. Я сразу понял, что в тебе есть что-то особенное.
Он считал, что у неё есть талант. Честно говоря, Ай было приятно это слышать.
— Угу. Я ведь супер-миленькая. Тут вы абсолютно правы.
— Самоуверенности тебе не занимать. Хотя мне всё равно.
Она ответила на его раздражение кивком и продолжила:
— Именно. И вот меня внезапно выбрали центром. Думаю, это было верное решение. У вас хороший глаз.
— Огромное спасибо.
— Вот только у них с этим проблемы.
— У кого?
— У всех в B-Komachi.
Новичок без малейшего опыта внезапно становится центром. Стоит ли удивляться, что основательницы группы были в ярости? Какая-то девчонка «из ниоткуда» украла у них самое завидное место.
— Между тобой и другими участницами что-то произошло?
На этот прямой вопрос Ай ответила уклончиво:
— Ну, что-то вроде того... просто мне кажется, что без меня общая атмосфера станет лучше.
Президент задумчиво хмыкнул.
— Полагаю, обстановка и правда стала напряженной с тех пор, как мы сделали тебя центром.
— Вы имеете в виду «накаленной до предела», да?
Прошел месяц с тех пор, как Ай утвердили в центре, и неприязнь остальных девочек росла с каждым днем. В гримерках стало нормой шептаться у неё за спиной или цокать языком прямо в лицо. Она даже находила злобные комментарии о себе на фанатских сайтах B-Komachi — что-то было правдой, что-то выдумкой. Например: «Ай не умеет читать атмосферу» или «Девчонке, которая умеет только быть милой, не место среди айдолов».
Конечно, посты были анонимными, но Ай знала — это кто-то из своих. В них упоминались детали, которые мог знать только инсайдер. «Как же тщательно они к этому подошли», — думала она.
Кроме того, она стала жертвой издевательств с костюмами и реквизитом. Бантики для волос и сценическая обувь исчезали ежедневно. Однажды, накануне концерта, Ай нашла свой костюм выброшенным в мусорный бак. Честно говоря, борьба с этим буллингом начинала её утомлять.
«Хотя для меня это скорее из серии „опять двадцать пять“. В школе и приюте со мной такое случалось постоянно».
За свои двенадцать лет жизни Ай уяснила две вещи.
Первая: она во многом не была «нормальной». Её внешность, образ мыслей, прошлое, условия жизни — она ничем не походила на сверстников. Дошло до того, что она привыкла к тому, что людей это отталкивает.
Вторая: обычным людям трудно иметь дело с кем-то, кто не вписывается в рамки «нормы». Эти «нормальные» люди будут преследовать чужака, выгоняя его, чтобы защитить стабильность своего мира. Как те утки из сказки, что выгнали гадкого утёнка. Возможно, это просто инстинкт любого живого существа.
Поэтому, где бы Ай ни оказывалась — в школе, в приюте или в B-Komachi — она всегда становилась белой вороной. В глазах «нормальных» людей она была тем самым гадким утёнком.
И с этим ничего нельзя было поделать. Единственный выход — изгнание.
— Значит, ты хочешь уйти, потому что в B-Komachi стало неуютно?
— Ага. — Ай встретила испытующий взгляд президента и кивнула. — Вы же сами говорили мне тогда, президент: «Можно говорить „я люблю вас“, даже если ты лжешь. И пока ты это говоришь, ложь может стать правдой».
— Говорил, — кивнул он.
Это были те самые слова, которыми он заманил её в агентство. Даже если она не помнила, чтобы любила кого-то или была любима сама, — всё равно можно было это говорить. Ай согласилась, потому что ей стало любопытно: а сможет ли она?
— Но знаете, всё вышло наоборот.
— А?
— Чем больше я работаю и чем сильнее стараюсь, тем злее становятся все в B-Komachi. Какое там «любить всех» — кажется, я только сею ненависть. Я просто думаю... это совсем не то, чего я хотела.
В группе были люди, которые ежедневно превращали её жизнь в кошмар. Она могла привыкнуть к этому, но нескрываемая злоба всё равно била по ней. В те дни, когда она видела гадкие слухи в сети, мотивация угасала. Когда её вещи портили — вздохи становились чаще.
Улыбка — главный капитал айдола, но как улыбаться в такой ситуации? И всё же порой ей приходилось натягивать маску перед камерами, думая о том, насколько всё это нелепо.
«Ради чего я вообще работаю айдолом?» — спрашивала она себя.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, но... — На лице президента снова отразилось беспокойство. Он взял недокуренную сигарету из пепельницы, затянулся и выдохнул облако сизого дыма. — Слишком рано сдаваться. Иногда дела не клеятся, даже если ты очень стараешься. Это жизнь.
— Но, президент, вы сами кажетесь человеком, у которого ничего не получается, что бы вы ни пробовали...
Президент внезапно поперхнулся дымом. От такой резкой реплики он закашлялся.
— П-погоди-ка! Ты выражаешься слишком жестко, серьезно!
— Но ведь сейчас дела у вас идут не очень, так?
— Ты... с чего ты...
— Вы погрязли в долгах, управление агентством дается с трудом... и вдобавок вас выставили из кабаре-клуба, потому что вы перебрали с выпивкой и приставали к хостес, верно?
— Да, ладно, ты права! Всё именно так, но черт возьми! Кто тебе это наболтал?!
— Мияко-сан.
Это была одна из сотрудниц Strawberry Productions. Стильная, красивая женщина — говорят, раньше она была моделью на гонках. Они не были близки, но Мияко была одной из немногих в агентстве, с кем Ай могла нормально поговорить.
Ай пристально посмотрела на очки президента.
— Я знаю, времена сейчас тяжелые, президент, но вы не унывайте, ладно?
— Эй, прекрати! Хватит смотреть на меня с такой жалостью! Я сейчас и правда начну себя жалеть! — Он обхватил голову руками и вздохнул. — Ты просто вываливаешь всё, что у тебя на уме, не заботясь о чувствах других... ты вообще нечто особенное, знаешь?
— Да? Спасибо! — она ухмыльнулась.
— Это не был комплимент! — Президент нахмурился. — Честно, я понимаю, почему остальные так на тебя взъелись. У меня-то проблем с этим нет, но... если ты уже кого-то раздражаешь, такая прямолинейность просто выводит их из себя.
— Неужели всё так плохо...? — Ай всегда говорила только то, что думала. Она не пыталась заставить людей любить или ненавидеть её. — Но в этом-то и суть. Если я всё порчу, мне лучше просто уйти.
— Нет, я не говорю, что вся вина на тебе. На самом деле, настоящая проблема в девочках, которые тебе завидуют.
Президент затушил окурок и достал новую сигарету. Прикурив, он продолжил:
— По правде говоря, в этой индустрии везде одно и то же.
— Да?
— Это водоворот зависти и злобы. Неважно, маленькие сошки вроде нас или звезды, выступающие на «Кохаку Ута Гассэн» — суть айдолов не меняется.
— Суть айдолов?
— Понимаешь, всегда найдутся девчонки, которые не выносят, когда кто-то крадет их свет. И когда они злятся, единственное, чего они хотят — это стащить этого человека вниз. Это синдром «торчащего гвоздя» в действии. Я гарантирую: даже если участницы группы клянутся, что они лучшие подруги, — это никогда не правда. В конце концов, айдолы — это нарциссизм во плоти, — проворчал президент.
Ай и сама поняла это за последние месяцы: айдолы не были теми сияющими созданиями, какими казались.
Президент продолжал с тяжелым видом:
— Даже в топовых группах такое случается. Участница на пике популярности внезапно объявляет об уходе. Загляни за кулисы — и найдешь там тонны жестокого буллинга со стороны подруг по группе. Вся индустрия такая.
— А, это то, о чем потом пишут в таблоидах...
Президент с холодным выражением лица раздавил сигарету в пепельнице.
— На каждого успешного айдола приходятся сотни, если не тысячи неудачников. Это такой мир. Все отчаянно пытаются удержаться на плаву. Ты сталкиваешься с беспощадной конкуренцией, психика изнашивается, и в итоге ты идешь на что угодно, чтобы устранить соперницу. Ты понимаешь, о чем я?
Ай задумчиво наклонила голову.
— Хм...
С её точки зрения, пение на сцене было просто работой. Радовать зрителей, слушать комплименты о том, какая она милая — всего лишь часть процесса. Ей было всё равно, кто в B-Komachi будет центром или кто получит больше внимания фанатов.
— Даже если бы другая девочка была популярнее меня, я не думаю, что захотела бы её подставить или что-то в этом роде.
Когда Ай это сказала, глаза президента округлились от изумления.
— А... почему?
— Потому что даже если фанаты тебя хвалят — это просто их мнение. Мне до этого нет дела.
— Что значит — нет дела?
— Хвалят они меня или ругают, я — это всё равно я, разве нет? Стою ли я в центре сцены или с краю, это не меняет того, что я делаю как айдол.
— Ах... — Президент выглядел озадаченным. — Вот оно что. Это будет трудно.
— Что именно?
— Эта огромная пропасть в отношении к делу между тобой и остальными. К лучшему или к худшему, но ты — совсем другая порода.
«Другая». К этому ярлыку Ай уже привыкла.
В конце концов всё сводилось к этому. Она была «другой». Она «не умела читать атмосферу». Она никого не понимала — ни «норму» айдолов, ни «норму» обычных людей.
— Знаете, я много думала об этом. Может, я вообще не создана для того, чтобы быть айдолом.
Президент покачал головой.
— Говорю тебе, это совсем не так. Ну же, Ай. Может, передумаешь? — Он сложил руки перед лицом в глубоком поклоне. — Мы только что закончили новую песню. Площадка для следующего концерта уже выбрана. Если мы потеряем тебя как центр сейчас, и мне, и B-Komachi конец.
— Хм... правда? — Ай наклонила голову. — Но даже если я уйду, вы же можете поставить в центр кого-то другого или найти новую девочку?
Вокруг полно других айдолов. Наверняка найдутся те, кто поет и танцует лучше неё, и у кого лучше развиты навыки общения. Президент найдет замену в мгновение ока.
— Кто бы ни стал центром, вряд ли станет хуже, чем сейчас.
— Нет, это не... — Президент начал было протестовать, но быстро замолчал. Видимо, какая-то его часть и правда задумалась, не исправит ли смена центра атмосферу в группе. Это была здравая мысль. Чтобы подбодрить его, Ай широко улыбнулась:
— Вы ведь тоже хотите, чтобы B-Komachi добились успеха, верно, президент?
— Само собой. Ты хоть представляешь, сколько я вложил, чтобы довести вас до ума?
— Если так, то чего вы ждете?
— Проклятье, — пробормотал президент, почесывая затылок. Он снова полез за сигаретами, но пачка оказалась пустой. Он с досадой смял её в кулаке. — А ты-то что? Что ты собираешься делать?
Застигнутая врасплох, Ай округлила глаза.
— А? Я? В каком смысле?
— Я спрашиваю, что ты планируешь делать после того, как перестанешь быть айдолом? Просто вернешься к жизни обычной девочки?
«Обычная девочка. Если бы я и правда была „обычной“, я бы вообще не бросала это занятие. Какая ирония», — подумала Ай.
— Не думаю, что жизнь сильно изменится. Я ведь еще не настоящая знаменитость.
В конце концов, B-Komachi были всего лишь андеграунд-группой. По уровню славы они мало чем отличались от обычных людей. Да, база фанатов росла, но их не звали на ТВ, они не попадали в чарты Oricon. Максимум — интернет-радио, и на этом всё.
В масштабах страны уход андеграунд-айдола — событие пустяковое. Вот если бы уходила звезда национального масштаба — другое дело. А так... одна неудачливая девчонка среди сотен таких же просто исчезнет без следа. В интернете этого даже не заметят.
Ай скрестила руки на груди и кивнула своим мыслям.
— Пожалуй, вы правы. Когда я уйду, может, начну серьезнее относиться к школе. Для старшей школы я, наверное, недостаточно умная, так что... постараюсь выжать максимум из средней, пока я там.
Президент торжественно кивнул.
— Вот как? — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Значит, ты всё решила?
— Да.
Он глубоко вздохнул.
— Ладно. Твоя взяла. Если хочешь наслаждаться школьной жизнью — вперед. Делай что хочешь.
— То есть мне можно уйти?
— Ты всё равно не станешь слушать, сколько бы я ни говорил.
— О, вы так хорошо меня знаете, президент!
— Поверь, я бы предпочел не знать, — проворчал он.
Президент знал её всего полгода, но, похоже, внимательно за ней наблюдал. Хотя сама Ай в итоге так и не вспомнила, как его зовут.
— Ну, значит, договорились, — сказала Ай. Когда она уже собиралась встать, президент тоже оживился, словно что-то вспомнил.
— Ах! Нет, погоди секунду.
— А?
— Перед тем как ты уйдешь, у меня есть для тебя работа.
— Работа? — Ай в замешательстве наклонила голову. О чем это он?
— Пойдем со мной в следующее воскресенье. Есть последнее дело, которое я хочу, чтобы ты сделала.
※
Бесконечные ряды небоскребов заполняли обзор, а сверкающие витрины отражали ослепительное летнее солнце. Был полдень выходного дня, и улицы Гинзы бурлили людьми.
Светофор сменился, и толпа хлынула вперед. Почему-то это напомнило Ай передачу по ТВ о косяках рыб в южных морях. Маленькие рыбки собираются вместе, чтобы отбиться от крупных хищников. Естественный защитный механизм.
«Интересно, люди тоже сбиваются в группы из чувства страха?» — размышляла она. Шедший рядом президент заговорил:
— Что за кислое лицо? Итальянский ресторан пришелся не по вкусу?
— Нет, дело не в этом, — ответила Ай, переходя дорогу.
Прошло пять дней с тех пор, как она объявила о своем уходе. За это время Ай по инерции отходила на обычные уроки танцев и провела онлайн-встречу с фанатами, и вот наступило воскресенье.
Для её последнего «задания» президент привез её в центр города. Разумеется, он не повез её сразу на работу — сначала он решил накормить её обедом. Они зашли в семейный итальянский ресторан рядом со станцией Гинза — известная сеть с филиалами по всей стране. Дешево, просто, то самое место, где студенты могут часами сидеть за безлимитными напитками.
Президент нахмурился:
— О, так дело в этом? Тебя расстроила дориа за триста иен? Ну да, семейный ресторан — не то место, где ожидаешь угощения от президента агентства.
— Я совсем не расстроена. Мне нравится дориа. К тому же у вас и у агентства сейчас не так много денег.
— Ты за словом в карман не лезешь, да? Что ж, правда, не поспоришь.
Президент невесело усмехнулся. Он был одет скромно: простая белая рубашка и темно-синие брюки. Часы какой-то дешевой марки, и кроме его любимых солнцезащитных очков — единственной заграничной вещи — всё на нем было базовым и бюджетным. Он совсем не походил на типичную «фигуру из индустрии» или «президента компании». Как он сам признал, это было свидетельством его финансовых бед.
Опустив плечи, президент вздохнул.
— Честно, я тоже хотел сводить тебя на суши или угря, во что-нибудь пошикарнее. Хотел заказать дорогого сётю. Но мир суров к слабым.
— Подумайте об этом так: если B-Komachi станут популярными, вы будете сиять. Сможете пить сётю вместо сока.
— Да, было бы славно, — пробормотал он, бросив недовольный взгляд на Ай. — Но когда главный добытчик группы уходит, на горизонте моих жизненных планов я вижу только штормовые тучи.
Если они продолжат обсуждать финансовый крах президента, разговор снова вернется к теме её ухода. Заметив это, Ай ловко сменила тему:
— Так, президент, что за работу вы хотели мне поручить? Это ведь был не просто обед?
— Да, мы только начинаем.
Он пошел вперед, ведя её сквозь толпу. Они миновали огромные универмаги Ниси-Гинзы и свернули на улицу с маленькими бутиками.
Как далеко он собирался идти? От асфальта поднималось марево, а отсутствие зелени в центре города делало жару невыносимой. Ай не хотелось больше разгуливать под солнцем.
Она помахала рукой перед лицом, обмахиваясь.
— Мы уже пришли?
— Еще нет. Потерпи еще немного.
Она кротко кивнула:
— Ладно...
Всё-таки она была ему обязана за то, что он заботился о ней, пусть и недолго. Если это её последняя работа, можно и потерпеть дискомфорт.
Пока они шли по главной улице Гинзы, Ай ловила на себе взгляды прохожих. До неё долетали обрывки фраз: «Видел ту девочку? Она супер-миленькая» или «Она знаменитость?».
— Какая же это потеря, — внезапно проворчал президент, не сбавляя шага.
— А? О чем вы?
— О тебе. Ты просто идешь по улице, а головы сворачивают все подряд. Жаль видеть, как ты покидаешь сцену.
— Ну да, это потому что я миленькая, — ответила Ай без тени смущения. Президент раздраженно цокнул языком.
— Вот именно. И это бесит именно потому, что ты права.
— Но никто из этих людей, похоже, не знает о B-Komachi. Может, это мой потолок?
Для звезд первой величины даже короткая прогулка требует маскировки, особенно в эпоху интернета. Секунда — и камера смартфона превращает твою частную жизнь в достояние общественности.
Однако андеграунд-айдолам вроде B-Komachi беспокоиться было не о чем. Обычным людям было плевать на их личную жизнь. Спроса нет — предложения тоже. По сравнению с миром больших звезд, здесь было по-настоящему идиллично.
Поэтому агентство никогда не просило Ай маскироваться, и на улице ей не нужно было прятать лицо. Тем лучше для неё — меньше лишней мороки.
— Нет-нет, — высокомерно фыркнул президент. — Просто у андеграунд-айдолов охват ограничен. Естественно, тебя не узнают на каждом шагу. Но поверь, есть немало людей, которые за тебя горой.
— Наверное. Когда я гуглю себя, отзывы вроде неплохие. — Ай не была исключением и тоже занималась «эго-серфингом». Мнение фанатов было отражением ценности айдола, и понимать это было частью её работы. — Но «вроде неплохие» — это предел. Мы с B-Komachi ни разу не попадали в тренды.
— Конечно, мы не можем тягаться с топ-айдолами по количеству фанатов. Но даже среди тех, что есть, есть группа людей, которые любят тебя всем сердцем.
— Всем сердцем? Это как?
— Да брось, вспомни письма от фанатов. Ты ведь получаешь их пачками после каждого концерта?
«О чем это он?» — подумала Ай. Президент, заметив её замешательство, продолжил:
— В отличие от интернета, где можно просто быстро напечатать «я тебя люблю», письма требуют времени и сил. Нужно быть по-настоящему преданным фанатом, чтобы писать такие письма.
— А, ну логично.
— Каждый раз там целая стопка писем на твоё имя. И это не разовые акции — я постоянно вижу одни и те же имена. Это значит, у тебя есть костяк преданных фанатов.
— Хм... ясно.
— «Ясно»...? Почему ты говоришь так, будто это тебя не касается? Я же лично передавал их тебе каждый раз.
— О... точно. Передавали?
Она, честно говоря, совершенно забыла о существовании писем, пока президент не напомнил. Те, что она получала, просто лежали в её шкафчике в агентстве вперемешку с другими бумагами.
Он посмотрел на неё с недоверием.
— Ты ведь их не читала, да? Тебе и правда на всё это наплевать?
— Ну, я просто не очень люблю читать письма...
— Почему?
— Почему... Кто знает. — Ай уклончиво пожала плечами.
У неё были свои причины. Всё началось, когда она была совсем маленькой — сразу после того, как её забрали у матери и поместили в приют.
Тогда Ай только и делала, что ждала вестей от матери. Несмотря на постоянное насилие, это всё равно была её мать. Даже если у неё что-то случилось и она не могла прийти сама, она ведь обязательно как-то свяжется. С этой надеждой Ай днями напролет сверлила взглядом почтовый ящик приюта.
Но в итоге от матери не пришло ни строчки. Вместо этого в разгар её первой зимы в приюте Ай получила письмо от адвоката, представлявшего интересы матери. В нем говорилось, что мать исчезла после освобождения, и её местонахождение неизвестно.
«Мама меня бросила». Это была жестокая правда, которую раскрыло ей то письмо.
Наверное, мать всегда её ненавидела. Дочь, которая «не нормальная», которая «не умеет читать атмосферу» — конечно, матери не нужна была такая девчонка в жизни.
Так или иначе, после этого она перестала смотреть на почтовый ящик. На самом деле, Ай поймала себя на мысли, что стала бояться писем. Она не могла избавиться от чувства, что стоит ей открыть конверт, как внутри обнаружится что-то неприятное.
— Ну, неважно. — Президент, похоже, тоже что-то уловил по лицу Ай. Видимо, он решил не зацикливаться на письмах. Оглядевшись, он вытер пот со лба тыльной стороной ладони. — Умираю от жажды. Возьму что-нибудь в автомате. Чай улун подойдет?
Ай слегка улыбнулась. «А президент неплохо умеет читать атмосферу», — подумала она, искренне впечатлившись. Совсем не то, что она сама.
※
— Мы пришли.
Поплутав по улицам вокруг Гинза 6-тёмэ, президент остановился перед примечательным зданием. Это была массивная семиэтажная постройка, полностью покрытая стеклом. С первого взгляда было ясно: это обитель люксовых брендов. На указателе у входа значились Louis Vuitton, Gucci и Prada. Похоже, это был крупный мультибрендовый универмаг.
— Здесь? — неуверенно спросила Ай.
Президент кивнул.
— Ну, плюс-минус.
Не обращая внимания на её замешательство, он небрежно толкнул дверь и вошел внутрь с видом завсегдатая. Ай поплелась следом. Прохладный кондиционированный воздух был как оазис в пустыне. Почувствовав прилив сил, она вздохнула с облегчением.
От пола до стен всё было выдержано в монотонных тонах, что создавало атмосферу высокого класса. Даже декор был на уровень выше — такие вычурные и сложные штуки ожидаешь увидеть скорее в элитном лаундже, чем в магазине одежды. На изогнутых рейлах висело бесчисленное количество вещей, одна футуристичнее и моднее другой. Каким-то образом каждой вещи удавалось балансировать между эпатажем и стилем.
Когда Ай покупала одежду, это обычно были масс-маркеты с дешевыми вещами. По сравнению с ними это место казалось другим измерением.
Что именно президент хотел от неё здесь? Ай понятия не имела, но пока ей оставалось только следовать за ним, поднимаясь на эскалаторах всё выше и выше.
В конце концов они остановились в отделе молодежной женской моды. Как и во всем магазине, одежда здесь была далека от обычной. Ассортимент на витринах заставлял челюсть отвиснуть — и дизайном, и ценниками.
— Эм... — Ай наклонила голову. — Я что, буду здесь моделью?
— Нет, дело не в этом. B-Komachi слишком глубоко в андеграунде, чтобы получать заказы от таких крупных брендов.
Она кивнула:
— Логично.
В конце концов, быть моделью — значит быть фигурой, на которую люди равняются, чьим образом восхищаются настолько, что говорят: «Я хочу носить то же самое». Это про импульс к покупке. С этой точки зрения, андеграунд-айдол из группы, созданной три месяца назад, не потянул бы такую роль. По крайней мере, нужно быть завсегдатаем пары-тройки ТВ-шоу или обладать сопоставимым уровнем популярности — так ей говорили в агентстве.
— С учетом сказанного, — продолжил президент, — если мы продолжим расти, мы в итоге доберемся до модельного бизнеса. Особенно ты, Ай. С твоей внешностью ты бы...
— Ах... да, хватит об этом. Я всё равно ухожу из айдолов.
— Проклятье, это как со стенкой разговаривать...
Его лицо выразило глубокое разочарование. «Пусть хоть обсмотрится, — подумала Ай, — на данном этапе я не собираюсь менять решение».
— Важнее другое, президент. Зачем вы меня сюда привели?
— За покупками, конечно.
— За покупками? Вы что-то покупаете, президент?
Он кивнул:
— Именно так.
Что вообще происходит?
— Вы же знаете, что это женский магазин? Не думаю, что тут есть что-то для таких стариков, как вы.
— Какая наглость у этой мелкой... «старик»?! Если ты не заметила, я всё еще в самом расцвете сил.
«Именно это сказал бы старик», — подумала Ай, но благоразумно промолчала.
— А, теперь поняла. Вы покупаете подарок своей девушке, президент? Вам ведь нравятся молодые...
Наконец-то всё сошлось. Президент, будучи значительно старше своей пассии, нуждался в совете девочки её возраста, чтобы выбрать идеальный подарок. Если так, это объясняло, зачем её притащили сюда.
— Ну, не то чтобы это моё дело, но... президент, будьте осторожнее с несовершеннолетними, ладно? В наше время за такое можно реально загреметь в тюрьму.
— О чем ты вообще? Это одежда для тебя.
— А? — Ай не поверила своим ушам. — Для меня? В смысле?
Снова проигнорировав её недоумение, президент подозвал консультанта:
— Пожалуйста, подберите этой девочке наряд, который ей пойдет.
— Сию минуту! — бодро отозвалась консультант, крутившаяся неподалеку. Одетая в ярко-розовое трикотажное платье, с мелированными волосами и цветными прядями, она излучала уверенность и стиль. Когда её взгляд упал на Ай, её глаза расширились от удивления. — Ого, какая прелестная юная леди! Вы сегодня на шоппинге с папочкой?
— Э-э, не совсем...
Ай взглянула на президента. С абсолютно невозмутимым лицом он кивнул и заявил:
— Ага, я её отец. — Видимо, он решил, что объяснять реальную ситуацию будет слишком хлопотно.
Смирившись, Ай нехотя подыграла, пробормотав: «Ну, типа того». Дернув президента за рукав, она прошептала:
— ...Так как это вышло, что вы покупаете мне одежду? Это и есть та работа, о которой вы говорили?
— Да. Меня это давно беспокоило.
— Что именно?
— Всякий раз, когда ты в своей одежде, ты просто кричишь всем вокруг, что ты деревенщина. Я подумал, что пора бы тебе начать носить что-то более приличное, хотя бы на выход.
— Что еще за «более приличное»...?
Ай хотела было поспорить, но осеклась, когда краем глаза заметила нечто. Это было её собственное отражение в зеркале примерочной — обычное до невозможности.
На ней была футболка без бренда под летней курткой, которую она купила на распродаже за 1980 иен в ближайшем магазинчике. На джинсах зияли дыры в районе коленей, но это был не модный фасон, а результат банальной заношенности.
Ну да, по чьим угодно меркам она не была иконой стиля. Назвать её деревенщиной было не то чтобы несправедливо. До этого Ай об этом не задумывалась, но стоило признать: шансы встретить в центре Токио девочку в такой одежде, как у неё, были крайне малы.
— Видишь? — улыбнулся президент. — Ты не просто айдол. Ты растущая девочка, и ты как раз в том возрасте, когда такие вещи важны. Нарядиться немного не повредит. В общем, не торопись и выбирай, что нравится.
С этими словами президент вышел из магазина — вероятно, покурить.
Консультант мягко улыбнулась Ай, оставшейся в одиночестве.
— Твой папа такой милый.
Ай смогла только выдавить: «Угу». Она не была уверена, можно ли назвать это «милостью».
Может, президент пытался подкупить Ай подарками? Завалить её дорогими вещами, заставить чувствовать себя должной, чтобы ей было труднее уйти из агентства — возможно, таков был план.
«Бесполезно», — подумала Ай. Пока что её решимость не пошатнулась ни на йоту.
Не подозревая о мыслях Ай, консультант продолжала свою маркетинговую речь:
— Так-так... для такой миниатюрной и стройной девочки лучше подойдет что-то женственное. Может, попробуем блузку с рюшами? А, хотя и противоположный, более «мальчишеский» стиль будет смотреться круто. Это создаст отличный контраст с твоей нежной внешностью.
Честно говоря, Ай была в шаге от того, чтобы сказать, что её не интересует ни тот, ни другой вариант; но это была работа, ради которой её сюда привели, и выбора не было. Ай смирилась и решила плыть по течению. Чем быстрее это закончится, тем быстрее она попадет домой.
— Для начала я надену то, что вы посоветуете, оне-сан.
Ай натянула улыбку и покорно последовала советам консультанта. Притворные улыбки были её коньком.
※
Следующий час или около того Ай провела запертой в примерочной, примеряя огромное количество нарядов: блузку с комбинезоном, майку с пышной юбкой — список был бесконечным. Они перебрали все стили: «пай-девочка», женственный, консервативный, американский кэжуал — всё, что консультант смогла найти.
Казалось, они выпотрошили весь ассортимент этого этажа. Ай даже начала подозревать, что, судя по объему вещей, некоторые принесли и с других этажей.
Видимо, Ай была «настолько милой, что я просто не могу удержаться и не примерить на тебя всё подряд», как выразилась консультант. И пока женщина явно получала удовольствие, Ай была в полном унынии. Наверное, именно так чувствует себя кукла, которую наряжают.
— Из всего, что мы примерили, это идет тебе больше всего.
В конце концов консультант остановилась на милом белом платье в горошек. Его открытая спина фиксировалась лентой, завязанной в пышный бант, что придавало наряду налет изысканности. Такое можно было надеть на мероприятие B-Komachi и выглядеть уместно. «Кстати, — подумала Ай, — я никогда не носила ничего настолько милого не для работы».
Словно полностью убедившись в своей правоте, консультант несколько раз энергично кивнула сама себе и довольно хмыкнула.
— Тебе идеально подходит! Выглядишь прямо как айдол.
Ай вздохнула.
— Как айдол, значит...
Эти слова вызвали в ней смешанные чувства. Тем не менее, Ай одарила консультанта дежурным «спасибо» и успокаивающей улыбкой, после чего вышла из примерочной.
Кстати, президент еще не вернулся? Как она будет платить за это платье? Пока Ай оглядывалась, её взгляд внезапно встретился со знакомым лицом.
— О, это же Ай.
— Какая встреча... не ожидала увидеть тебя здесь.
По эскалатору спустились две девочки ровесницы Ай. Обе были участницами B-Komachi. У одной были лисьи глаза и длинные светло-каштановые волосы, у другой — пухлые щечки и стрижка боб. Что касается их имен... Ай напрочь их забыла.
Они тоже вместе ходили по магазинам? Какое совпадение. Причем крайне неудачное, учитывая, что она не горела желанием их видеть.
— Эм... — Пока Ай колебалась, не зная, что им сказать, «Лисьи Глаза» заговорила первой:
— Мы только что видели президента Сайто в курилке наверху. В чем прикол? Вы что, пришли сюда вместе?
Точно, это объясняло слабый запах табака от них. Они только что из курилки. «Довольно смело для айдолов — ходить в такие места», — подумала Ай.
— Да, вместе, — ответила Ай кивком, и на этот раз «Пухлые Щечки» прищурилась:
— Хм-м... А не слишком ли это подозрительно — разгуливать вдвоем в воскресенье?
— Так это свидание? Что, пытаешься залезть к нему в штаны? — вставила «Лисьи Глаза», и её лицо исказилось от неприкрытого презрения.
«Опять за старое...» — вздохнула про себя Ай. С тех пор как её выбрали центром, это стало ежедневной рутиной. Эти девочки поднимали шум при любой возможности, как и сейчас.
Стараясь сохранять спокойствие и не выдавать раздражения, Ай мягко ответила:
— Я же говорю, всё не так. Это по работе.
— Но ты ведь собираешься заставить президента купить тебе это платье, так? — «Пухлые Щечки» пристально осмотрела платье на Ай. — Как мило. Спорим, оно дорогущее.
— Может быть. Я не знаю цену.
«Пухлые Щечки» ухмыльнулась:
— Вау, Ай-чан, ты профи в том, как выклянчивать подарки, да? Быть центром и получать такие подношения — должно быть, приятно.
— Спишь с ним за шмотки? Какая дешёвка. Серьезно, это просто противно, — прошипела «Лисьи Глаза».
Было ясно, что они пытаются задеть её чем угодно — острыми словами и еще более острой ненавистью. Казалось, они ненавидят её каждой клеточкой своего тела.
— Вообще-то, новичок в роли центра — это полная нелепица. Такого не бывает... если только ты не раздвигаешь ноги за кулисами.
— Кюнпан и Нино полностью согласны! Они такие: «Эта девка просто худшая». Только представь, каково тем, кто реально пашет, Ай-чан. Ты невыносима!
«Нелепица. Худшая. Невыносима». На данном этапе эти слова уже не ранили глубоко. В конце концов, она и так знала, что не «нормальная». Именно поэтому она не могла никого полюбить, и её тоже никто не любил.
Брошенная родителями, презираемая коллегами. Человек по имени Хосино Ай был, вне всякого сомнения, обузой для этого мира. Кто-то вроде неё и правда не должен был становиться айдолом. Ай думала так от чистого сердца.
— О, и кстати, — «Лисьи Глаза» смерила её злобным взглядом, — благодаря тебе атмосфера в B-Komachi — полное дерьмо. Ты хоть понимаешь, какую кашу заварила для всех нас?
— Да, именно так, — добавила «Пухлые Щечки». — Спорим, ты видишь нас просто как массовку для себя? Ну ты и фрукт, Ай-чан!
— Это не так... Я никогда так не думала, ни разу, — ответила Ай.
Это была правда. Ведь как она могла так думать? B-Komachi были единым коллективом. Без усилий всех семерых их песни и танцы никогда бы не сложились в единое целое. Но ни одна из девочек не собиралась её слушать.
— Ха-ха! То есть мы даже не стоим твоего внимания?
— Ты серьезно худшая. Одним «извини» не отделаешься, если будешь так себя вести, поняла?
— О, есть идея. Давай заставим её извиниться на следующем концерте. Пусть встанет на колени и скажет: «Мне очень жаль, что я такая высокомерная», перед всеми — перед нами и фанатами!
— Кья-ха-ха-ха! Это слишком смешно! Мы можем заодно превратить это в выпускной концерт Ай-чан. Мы позаботимся о том, чтобы проводить тебя с улыбкой!
Они разразились злорадным смехом.
Какие прекрасные улыбки. Наверное, это и были их настоящие лица. В их улыбках сейчас, когда они извергали оскорбления и желчь, было что-то странно искреннее по сравнению с теми, что они носили на сцене.
Для Ай вид этих искаженных улыбок отозвался холодом в сердце. Что бы она ни делала, эти девочки видели в ней только препятствие на пути к своему счастью как айдолов. Она хотела сделать всё возможное, чтобы поладить с ними и вместе кричать фанатам «я люблю вас» — но этому не суждено было сбыться.
Если она уйдет из айдолов, всё наладится. Это была неоспоримая истина.
Или... может, дело не только в работе. Может, всем станет лучше, если она вообще исчезнет из этого мира. В конце концов, куда бы она ни пошла, никто никогда её не захочет.
Как только эта мысль промелькнула в голове Ай —
— А...?
Внезапно в уголке её глаза что-то скопилось — одинокая капля теплой жидкости, которая прочертила дорожку по щеке и капнула к её ногам.
Это что — слеза? Она не собиралась обижаться на слова этих девочек, и всё же почему-то слезы не переставали течь.
Привыкнуть к тому, что тебя ненавидят, привыкнуть к боли и грусти — она ведь должна была уже адаптироваться ко всему этому. Так почему же слезы текут ручьем? Ай не могла понять собственных чувств.
— Эй, смотрите-ка, — презрительно фыркнула «Лисьи Глаза». — Что это с ней? Она что, реально ревет?
— Думаешь, если разнюнишься, тебе всё сойдет с рук? Ты настолько хочешь выставить нас злодейками? Ты меня реально бесишь!
— Наверное, рассчитываешь, что кто-то прибежит тебя спасать, увидев эти слезы? Вот это мы в тебе и не переносим — то, как ты на всех смотришь свысока...
— Эй, вы две!
Как раз когда «Лисьи Глаза» подошла ближе к Ай, со стороны эскалатора раздался строгий голос.
— Вы серьезно? Это не то, как подобает разговаривать с участницей своей группы!
При звуке этого яростного голоса и «Лисьи Глаза», и «Пухлые Щечки» вздрогнули от испуга и замерли.
Это был президент. Разгневанный, он решительно зашагал к ним. Он явно слышал все те гадости, что они изрыгали, и его лицо застыло в непривычно суровой гримасе.
— Вы же айдолы, черт возьми! Если вы будете так собачиться на людях, вы подведете своих фанатов!
Обе моментально сникли под его яростным напором, а Ай удивленно округлила глаза. Она никогда раньше не слышала, чтобы президент так повышал голос.
Однако ни одна из девочек не была рада такому одностороннему выговору. Особенно «Лисьи Глаза» — она вызывающе уставилась на президента, словно готова была ввязаться в спор.
— ...А откуда фанаты узнают? Мы не те айдолы, за которыми пресса бегает 24 на 7.
— Точно, — добавила «Пухлые Щечки». — И давайте признаем: Ай-чан просто жульничает. Она трусиха, которая отхватила центр, подлизываясь к президенту!
— Глупости, — отрезал президент, и его голос стал еще жестче. — Я поставил Ай в центр, потому что она самый способный айдол из всех вас. Именно об Ай больше всего говорят после концертов, даже на анонимных форумах.
Его резкие слова заставили девочек нахмуриться.
— Самый способный? Вы так говорите только потому, что у неё мордашка смазливая. Бьюсь об заклад, вы просто выделяете её за внешность!
— А-а, миленьким девчонкам так легко живется... они получают всё внимание, палец о палец не ударив...
«Пухлые Щечки» пронзила Ай колючим взглядом, и её лицо исказилось от смеси зависти и неуверенности. Она была максимально далека от определения «милая». Под таким взглядом Ай ничего не могла поделать. Даже если бы она извинилась, её слова были бы извращены до неузнаваемости.
Президент вздохнул.
— Простите, что? «Палец о палец не ударив»? Вы все стоите на одной сцене и хотите сказать, что ни разу не замечали?
— А? — хором переспросили девочки, хмуря брови.
Президент мельком взглянул на Ай и продолжил:
— На каждом концерте эта девочка изучает зал и вникает в работу операторов по всем вопросам. От ракурсов камер до интенсивности освещения — она достает их по каждой мелочи. Мало того, она сама подгоняет свой реквизит и костюмы. Даже хореографию — она постоянно что-то подправляет и меняет, подстраиваясь под вас прямо в день выступления. Другими словами!
Он сделал паузу для пущего эффекта.
— Ай постоянно делает всё возможное, чтобы и она сама, и вы все выглядели как можно милее.
На лицах «Лисьих Глаз» и «Пухлых Щечек» отразилось одинаковое изумление.
И не только у них. Ай тоже была ошарашена. Президент следил за их выступлениями внимательнее, чем она ожидала.
Она всегда думала, что его работа — это в основном организационные моменты: бронирование площадок или переговоры с группами-партнерами. Короче, внешние дела агентства. А что касается самих концертов и прочего — это обычно оставляли на откуп стафф-менеджерам на месте.
До этого момента Ай считала президента человеком, которому плевать на такие детали. Но этот самый президент так внимательно за ней наблюдал, а она и не замечала. Шок было не скрыть.
— Никто больше в B-Komachi не прикладывает и половины таких усилий. Вот почему Ай лучше всего подходит для центра. Если хотите занять её место — докажите, что вы так же способны.
Его твердые слова заставили девочек скривиться. «Лисьи Глаза» раздраженно фыркнула:
— Н-но... даже если она такая «способная», бесит, как открыто вы ей потакаете. Я имею в виду, она даже заставила вас лично покупать ей подарки и всё такое.
— Точно. Это так демотивирует, — вставила «Пухлые Щечки».
С измученным вздохом президент поправил очки.
— Это не подарок. Это компенсация, ясно вам?
— Компенсация? — переспросила Ай. О чем это он? Пока она недоуменно наклоняла голову, президент пустился в объяснения:
— Послушайте, на прошлой неделе кто-то испортил твою повседневную одежду в раздевалке, помнишь? Ту, что превратили в лохмотья.
— А... — Ай вспомнила. — Было дело...
Теперь, когда президент напомнил, она восстановила в памяти тот день: после тренировки она зашла в раздевалку и нашла свою любимую летнюю куртку разорванной в клочья. Казалось, кто-то неистово полосовал её ножницами снова и снова — даже половая тряпка выглядела бы приличнее. В тот день ей пришлось идти домой прямо в тренировочном костюме.
Но для неё это было лишь очередным проявлением буллинга, к которому она привыкла. И далеко не первым случаем порчи имущества. Та куртка была старой и грязноватой, так что Ай даже не особо расстроилась.
Но президент явно смотрел на это иначе.
— Если бы дело дошло до суда, агентство несло бы ответственность за плохую организацию безопасности. Как минимум, извинения были необходимы.
— О, так вот что вы имели в виду. — Ай посмотрела на платье, которое её заставили надеть. Как замена поношенной старой куртке, оно выглядело слишком уж роскошным. Как будто она пошла ловить карася, а выудила кита. — Хотя мне было плевать на ту куртку... вы слишком серьезный, президент.
— В таких делах нужно придерживаться принципов. В этой индустрии, переполненной ложью и обманом, для меня важно сохранять хотя бы каплю искренности. Разве нет? — Он бросил выразительный взгляд на «Лисьи Глаза» и «Пухлые Щечки». — Это и вас касается. Никаких грязных игр. Если метите в центр — боритесь честно, как подобает айдолам.
Это был настолько логичный и неоспоримый аргумент со стороны главы агентства, что у девочек просто не нашлось слов для возражения. Они обменялись неловкими взглядами.
— ...Понятия не имею, о чем он несет. Глупости какие-то.
— Пойдем отсюда.
С этими словами они поспешно ретировались к эскалатору. Всего минуту назад они так рвались в бой против Ай, а теперь даже не удостоили её взглядом. «Как странно, — подумала Ай, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Считай, признались, что это они порезали куртку».
— Языком чесать они горазды, а вот врать совсем не умеют. Если так пойдет и дальше, им будет трудно оставаться айдолами, — пробормотал президент, глядя им вслед. — Извини за это. Я позабочусь о том, чтобы они ответили за содеянное позже.
— М-м. Ну, мне, честно говоря, всё равно. — Ай посмотрела на президента, и тот нахмурился.
— Что такое?
— Ничего, просто я немного удивлена.
— Удивлена? Чем же?
— Тем, что... вы следите за мной внимательнее, чем я думала. Не думала, что вас заботят терки между айдолами вашего агентства.
— Ну конечно меня это заботит! — скривился президент. — Погоди, ты за кого меня вообще принимаешь?
— За какого-то мутного типа, который любит погулять.
— Даже не засомневалась! Ценю честность, ничего не скажешь! — фыркнул президент. — Ну, как бы это сказать... и ты, и B-Komachi — вы все мне дороги.
— Вы же на нас кучу денег зарабатываете, так? — Ай подумала, что, может, звучит грубо, но всё равно сказала то, что было на уме.
Президент просто кивнул.
— Ну, ты не ошибаешься. — Было даже благородно с его стороны признать это так легко. — Без вас мне бы нечего было есть. Это я не отрицаю. Но это не единственная причина.
— Нет?
— Как бы это выразить... трудно подобрать слова... — Президент посмотрел в потолок, почесывая щеку. — Ты ведь заметила, да? В последнее время на наши концерты приходит больше народу, песни начали продаваться. Глядя на вас... я, наверное, начинаю немного мечтать.
— Мечтать?
Это был куда более романтичный ответ, чем Ай ожидала. Если бы её спросили, она бы не назвала президента мечтателем. В её представлении он был реалистом: продается — хорошо, и точка.
Президент приложил палец к губам, словно призывая к тишине.
— Пусть это останется между нами, ладно? — сказал он немного игриво. — Вы все начинали как дилетанты в пении и танцах. Но с каждой каплей крови, с каждой бусинкой пота и слезами, которые вы проливаете день за днем, вы потихоньку превращаетесь в настоящих айдолов. Разве это не зажигает в тебе огонь? Это настоящая история, какую не найдешь в манге или кино. Когда я болею за вас, желая, чтобы вы дотянулись до звезд, — это само по себе поднимает мне настроение.
— Просто от того, что болеете за нас? Это правда делает вас таким счастливым?
Он ответил решительным кивком:
— Да. Абсолютно. — Его уверенный тон не оставлял места для споров, и губы Ай невольно приоткрылись от удивления. — Подумай сама. Легенда B-Komachi пишется прямо сейчас, при моем участии. Нет ничего приятнее. Это то, что называют «радостью быть стэном».
[Стэнить-когда человек ярый, преданный фанат]
— «Радость быть стэном», значит... Не понимаю.
Ай наклонила голову, и президент посмотрел на неё с удивлением.
— А? Не понимаешь? Совсем-совсем?
— Хм... я видела, как фанаты пишут типа «я стэню Ай-чан», но я просто не догоняю, зачем вообще кого-то стэнить. — Даже сейчас, когда у Ай была толпа «стэнеров», она сама никого никогда не «стэнила» и не чувствовала в этом потребности. — Даже если ты из кожи вон лезешь, расхваливая и поддерживая кого-то, ты ведь ничего не получаешь взамен, так? ...Так что я просто не вижу смысла.
Президент скрестил руки, задумчиво глядя в потолок.
— Ах... теперь я понял. Так вот в чем твой затык.
— Может, я просто не понимаю, потому что я странная.
— Да нет. Это не так уж и странно. Наверное, полно людей, которые смотрят на вещи так же, как ты. Так, как бы объяснить... — Президент потер подбородок, погрузившись в раздумья. Он молчал несколько секунд, прежде чем заговорить. — Эм... вообще-то слово «фанат» произошло от «фанатик». К «стэнам» это относится вдвойне. По сути, если ты кого-то стэнишь, ты так от него фанатеешь, что хочешь, чтобы весь мир узнал, кто это, хотят они того или нет.
Ай вздохнула:
— Сумасшествие какое-то...
— Именно. — Президент выглядел предельно серьезным. — В эпоху интернета труднее, чем когда-либо, заставить кого-то прислушаться к твоей рекомендации. Если людям «не заходит», они просто бросают и идут дальше. Черт, если подойти к делу неправильно, тебя вообще могут затравить и обозвать ненормальным.
Ай отчасти понимала, о чем он. Онлайн-сообщества — это места, где ты постоянно на связи с огромным количеством людей. То, что случайные незнакомцы могут в пух и прах разнести твое мнение, было делом обычным. В такой ситуации требовалась смелость, чтобы открыто сказать, что тебе что-то нравится, и еще большая смелость — чтобы стоять на своем перед лицом критики.
— Однако, — продолжал гнуть свою линию президент, — есть люди, обладающие абсолютной убежденностью, чтобы пройти сквозь этот страх и страстно защищать то, что они любят. Кричать во всю глотку: «Мне плевать, что думают другие, это то, что я люблю!» — вот в чем суть «стэнинга».
Это была пламенная речь, на которую Ай лишь кивнула со вздохом:
— Неужели этот «стэнинг» — это так серьезно? Похоже, вы раздуваете из мухи слона.
— Это серьезно. Если ты правда чем-то увлечен, жертвы, на которые идешь взамен, ничего не значат. Честно говоря, ты просто перестаешь думать в категориях выгоды и потерь. Точка.
— Правда?
— Да. Посмотри на меня: я посвятил всю свою жизнь вам. Это не просто работа, это моя миссия — присматривать за вами. Если это ради вас, я займу столько денег, сколько потребуется — для меня это небольшая цена. — Президент ухмыльнулся, и уголки его глаз под очками собрались в морщинки. — Ну, проще говоря, это тоже своего рода любовь. Другими словами, радость быть стэном — это радость любви к кому-то.
— Радость любви к кому-то...
Для Ай это было словно озарение. До этого момента она никогда не задумывалась о том, что президент может чувствовать к B-Komachi. Такая мысль просто не приходила ей в голову.
Щеки президента слегка порозовели, когда он признался:
— По сути, я ваш безнадежный фанат. Как только выпадает свободная минутка, я ловлю себя на мыслях о том, как сделать B-Komachi успешнее.
— Серьезно?
Президент застенчиво кивнул:
— Ага. Вообще-то я тут последнее время засиживаюсь допоздна, делая вот это.
Из кармана брюк он выудил нечто, блеснувшее на свету. Это была акриловая пластинка размером с ладонь, превращенная в брелок.
Ай невольно округлила глаза, рассматривая его.
— Это...
На брелоке была изображена милая мультяшная Ай с улыбкой во всё лицо, а рядом — слащавая надпись, сочащаяся обожанием.
— «Ай — моя звезда навеки!!!»...? — Пока Ай читала надпись вслух, смех запузырился внутри и вырвался наружу. — Пфф! А-ха-ха-ха! Что это? Это слишком круто, президент!
— Эй, не смейся. Я голову сломал, пока придумывал.
— Нет, я не над вами смеюсь, президент. Я правда чувствую вашу страсть! — ответила Ай, изо всех сил стараясь сдержать смех.
Президент скорчил мину:
— Ну-ну...
Ай решила повнимательнее рассмотреть брелок в его руке. При ближайшем рассмотрении рисунок был не просто милым — в нем безошибочно узнавалась сама Ай. Если начать продавать такое на концертах, фанаты точно будут в восторге.
— Наверное, трудно было такое сделать.
— Да, можно и так сказать. Но мне было весело работать над этим, настолько, что я терял счет времени.
Похоже, он заморочился над каждой деталью — от заказа арта до самого производства. Не говоря уже о том, что он впервые делал что-то подобное. Должно быть, ушли недели кропотливого труда.
Это было бы невозможно, если бы он искренне не любил B-Komachi. Такая забота тронула струны в её сердце.
— Это просто мой способ выразить любовь к B-Komachi... Ох, как же неловко это звучит вслух. — Вконец засмущавшись, президент спрятал брелок обратно в карман.
Радость быть стэном, то есть радость любви к человеку — эти слова оставили в душе Ай неизгладимый след.
Оказывается, такие люди существуют — те, кто не боится отказа, кого не страшат жертвы, в ком живет лишь чистая, первозданная страсть к тому, что они любят. Должно быть, в желании стэнить кого-то кроется особая сила. Ай не могла даже вообразить её.
— Наверное, вы правы... но я не думаю, что смогу это понять. — Потому что Ай никогда не любила другого человека, и её никогда не любили. Разве может такой человек осознать радость любви? — Я правда не создана для роли айдола. Я ведь не понимаю ни ваших чувств, ни чувств фанатов. Я не могу дать вам этого.
— И что с того?
— Э? — От такого неожиданного ответа она снова наклонила голову.
Мягко улыбнувшись, президент объяснил:
— Айдолу не обязательно понимать это с порога. Если не понимаешь сейчас — можешь узнавать это по крупицам, шаг за шагом.
— Узнавать... по крупицам?
— Ты ведь стала айдолом, потому что хотела кого-то полюбить, верно? Твои стэны такие же: это просто еще одна форма «любви». Думаю, тебе есть чему у них поучиться.
«Учиться у фанатов». Эта идея стала для Ай сюрпризом. В конце концов, фанаты были просто толпой незнакомцев. Всего лишь клиентами, которые существовали ради того, чтобы платить айдолам, поющим и танцующим перед ними. Так Ай думала о них до сих пор.
Но, возможно, она судила слишком поверхностно. Увидев этот брелок, переполненный страстью человека, который его создал, Ай почувствовала, что в «стэнинге» одного человека другим заключена неисчислимая мощь.
Президент улыбнулся ей, и в уголках его глаз снова появились морщинки.
— Раз уж ты всё равно уходишь, почему бы тебе не воспользоваться этой последней возможностью и не послушать, что фанаты хотят сказать тебе лично?
— Лично?
— Ну, в их письмах.
— Ах... — Напоминание заставило Ай вспомнить о груде писем, которые она небрежно забросила в свой шкафчик; личные мысли бесчисленных фанатов, и каждое адресовано именно ей.
Может ли ответ на её вопрос скрываться в этих письмах?
※
*«Дорогая Ай-чан,
Твои концерты — лучший способ поднять мне настроение! Твои танцы сегодня были безумно крутыми!
Я был так счастлив, когда ты улыбнулась в мою сторону прямо перед припевом! Вся усталость после работы улетучилась в миг!
Не могу дождаться следующей встречи!»*
*«Ай-чан,
Слушаю вашу новую песню. Быстрый темп — это фантастика!
Твой голос реально заряжает энергией, я врубаю его каждое утро по дороге в школу, и он всегда меня подстегивает.
Уже не представляю начало школьного дня без этой песни. С нетерпением жду, что будет дальше!
P.S. Тот момент на радио, когда ты сказала „киритампо“ вместо „кирипонта“, был таким милым. Лол»*
*«Здравствуй, Ай-чан.
Я твой преданный слушатель. Песни B-Komachi и ваши ток-шоу стали для меня настоящим убежищем.
Сейчас я вкалываю до потери пульса в ужасной компании. Платят копейки, и каждый день хочется просто сдохнуть. Но что меня держит на плаву, так это ожидание твоих стримов каждую неделю. Я не шучу.
Ай-чан, ты — смысл моей жизни!»*
Вернувшись в агентство, Ай села перед своим шкафчиком и начала перебирать письма фанатов. Она читала каждое медленно и вдумчиво, запечатлевая каждое слово в сердце. Она и не заметила, как пролетел день. Свет заходящего солнца лился сквозь окна, окрашивая стены раздевалки в оранжевый цвет.
Она никогда раньше не читала так много чужих слов за один присест. И всё же почему-то совсем не чувствовала усталости. Энергия, заключенная в письмах, заставляла Ай тянуться к следующему конверту, едва она заканчивала предыдущий.
Открывая очередное письмо — она уже давно сбилась со счета — Ай изумленно вздохнула.
— Это и правда невероятно...
Всё было в точности так, как сказал президент. В каждом письме жила невероятная страсть. Одни были на милой бумаге, в другие были вложены крошечные плюшевые игрушки — было весело видеть, насколько они разные и сколько труда в них вложено. Некоторые письма занимали по десять страниц, и Ай на каждом шагу ловила себя на удивлении.
— Все меня слишком сильно любят.
По правде говоря, один только вид письма раньше вызывал у неё дискомфорт. И только благодаря президенту она решилась открыть и прочесть их. Ей хотелось самой увидеть силу страсти «стэна», и это любопытство победило привычную неприязнь к переписке.
И как оказалось, страсти она получила с лихвой. По сравнению с комментариями в сети, рукописные слова фанатов трогали сердце куда глубже. В груди вихрились удивление и радость, готовые вырваться наружу. Слова тех двух участниц группы, все их оскорбления — всё это словно испарилось.
*«Я хорошо подготовился к экзаменам благодаря песням B-Komachi!»*
*«Ай-чан! Я занялась танцами, потому что хочу стать такой, как ты!»*
Читая послания, Ай не могла отделаться от мысли, что все вокруг, кажется, получают море удовольствия. Поразительно, но фанаты наслаждались жизнью даже больше, чем сами айдолы.
Стэнить кого-то. Любить кого-то. Люди, приславшие эти письма, могли делать это от чистого сердца, и Ай невольно позавидовала им из глубины своей души.
«Если я продолжу общаться с этими людьми, смогу ли я когда-нибудь стать такой же?» С этими мыслями Ай продолжала молча читать письма.
※
Прошло три дня. Ай снова была в переговорной Strawberry Productions.
— Можете взглянуть на это?
Она протянула пачку бумаг президенту. Это было то, что она набросала после того воскресного похода по магазинам.
— Хм? — Президент перелистал страницы, хмурясь. — Хореография, сценические указания... даже эскизы костюмов. Это что?
— Мы ведь презентуем новую песню на следующем концерте? Я набросала пару идей, как это можно сделать.
Новые песни B-Komachi всегда исполнялись в начале концертов. Ай подготовила список идей специально для этого случая.
Президент почесал затылок с озадаченным видом.
— Э-э... я тут мало что понимаю. Всё написано от руки, сплошной беспорядок... как будто ты просто вывалила мысли на бумагу по мере их появления.
— Угу. У меня просто была куча идей.
Ай гордо выпятила грудь. Она никогда раньше не вкладывала столько сил в планирование. И если этот план не был идеальным — что ж, для неё это не проблема.
Президент переводил взгляд с Ай на бумаги и обратно, недоуменно наклоняя голову.
— Ладно, оставим пока содержимое. Есть одна вещь, которая не дает мне покоя.
— Да?
— Разве ты не говорила мне пару дней назад, что уходишь?
— Ага, говорила.
— Так зачем ты принесла планы на концерт? Это не похоже на действия того, кто собрался уходить. Наоборот, ты прямо-таки фонтанируешь мотивацией. Честно, я не пойму, что у тебя в голове, — сказал президент, снова выглядя сбитым с толку.
Это было понятно, думала Ай. Всего три дня назад даже она в самых смелых мечтах не могла представить, что будет делать нечто подобное.
— Насчет ухода. Я пока откладываю это.
— Откладываешь?
— Я нашла кое-что, что хочу попробовать поделать еще немного.
— А?
Перед её улыбкой челюсть президента снова отвисла. Именно такой реакции Ай и ждала; его было слишком легко читать.
— Ну, простите, что заставила вас поволноваться.
Она сопроводила извинение небольшим поклоном. «Сохранять каплю искренности важно в этой индустрии». Так ведь говорил президент.
— Ах... ну да. Ладно. В смысле... я даже не знаю, радоваться мне или насторожиться. — Президент глубоко нахмурился, и на его лице отразилась сложная гамма чувств. — Но я не в обиде, честно. Если ты остаешься в B-Komachi — это главное. Не думаю, что кто-то, кроме тебя, сможет быть центром.
Ай кивнула:
— Логично. В конце концов, я самая очаровательная в группе.
— Опять эта самоуверенность.
— Но это же правда.
Президент тихо рассмеялся.
— Так что заставило тебя передумать? Неужели мои слова о страсти к B-Komachi всё-таки до тебя дошли?
Ай покачала головой:
— Нет, не в этом дело, — ответила она, и плечи президента поникли.
— А, ну ок, — сказал он. Почему-то он выглядел немного разочарованным, что Ай показалось забавным.
— По правде говоря, я...
Как раз когда она собиралась заговорить, из-за двери раздался голос: «Извините».
В комнату вошли те самые участницы B-Komachi — «Лисьи Глаза» и «Пухлые Щечки». Очевидно, они не ожидали увидеть Ай в переговорной. Как только их взгляды встретились, их лица исказились от явного дискомфорта.
Молчание затянулось на три удушающих секунды. Наконец, не выдержав неловкости, «Лисьи Глаза» заговорила первой:
— Эм... короче, насчет того дня... наверное, мы немного перегнули палку...
— А, не парьтесь. Это ерунда, — сказала Ай.
Обе девочки уставились на неё в полном недоумении. Президент выглядел не лучше; он был совершенно ошарашен.
И снова — именно этого она и ждала. Ай слегка улыбнулась.
— Но забудьте об этом, давайте лучше поболтаем о новой песне, которую мы презентуем на концерте. У меня есть идеи.
— Концерт? О чем ты?
— Я как раз говорила президенту. Вы двое будете в центре внимания больше, чем когда-либо, так что можете на это рассчитывать.
«Пухлые Щечки» озадаченно наклонила голову:
— Что это с тобой, Ай-чан? Я думала, ты нас ненавидишь?
— Да нет, вовсе нет. Я вас не ненавижу. Мы же напарницы по B-Komachi.
— Напарницы...?
— Скорее, это мне стоит извиниться. Я заигралась в роль центра и стала слишком сильно выделяться... это было не очень красиво с моей стороны.
Пока она говорила, «Лисьи Глаза» и «Круглолицая» обменялись недоверчивыми взглядами. На их лицах было написано: «Что с этой девкой? С чего вдруг такой разворот на 180 градусов? Это как-то стремно».
Но Ай не обращала внимания, продолжая лучезарно улыбаться:
— Так что, может, просто забудем? Прошлое в прошлом, окей?
— Э-э, ну ладно... — кивнула «Лисьи Глаза», выглядя немного потерянной. — Ну, раз ты не против, Ай...
Они сверлили Ай испытующими взглядами. Очевидно, они не собирались вот так просто «забывать прошлое». Просто сдерживались, чтобы не устраивать сцену при президенте.
И конечно, Ай сама не горела желанием становиться их лучшей подружкой. Их мнение о ней не имело значения, пусть ненавидят её за спиной сколько влезет. Пока они делают необходимый минимум и не мешают работе группы, ей было всё равно.
Если нужно надеть маску — Ай наденет. Маску разумной, «нормальной» девочки.
— Я рада. Ладно, посмотрите сюда.
Ай показала девочкам документ, который подготовила. Кратко объяснила им детали концерта.
Дуэт слушал без возражений, просто кивая в ответ. Похоже, обещание «быть в центре внимания» сработало.
Когда Ай закончила набросок плана, девочки кивнули.
— Понятно.
— Окей, тогда обсудим детали после тренировки.
— Да. Я жду с нетерпением.
В ответ на бодрую ухмылку Ай девочки выдавили подобие улыбки — их губы лишь слегка дрогнули. Выглядело это крайне неловко, но для Ай это был прогресс по сравнению с теми взглядами, которыми они награждали её раньше.
— Ладно, мы в раздевалку. — С этими словами они развернулись и вышли.
Президент проводил их взглядом и тихо спросил:
— Эй, Ай. Что это сейчас было?
— Хм, ну... социализация с коллегами по B-Komachi? Укрепление дружбы? — с улыбкой ответила Ай.
— А? — Президент выглядел крайне неубежденным.
Разумеется, Ай не чувствовала ни капли товарищества. Даже поклон, который она сделала, не был искренним извинением.
Не только фанатов айдолам приходилось обманывать своей ложью. То же самое касалось и коллег по группе. Это был просто самый удобный способ соответствовать их представлению о «норме».
Использовать их — самый быстрый путь к цели, в конце концов.
— Я же только что сказала, что нашла то, чем хочу заниматься, так?
— Да. И что же это? — полюбопытствовал президент.
— Я хочу «стэнить» всю Японию как айдол, — заявила Ай.
— Всю Японию?
Глаза президента за очками комично расширились. «Она же всего лишь андеграунд-айдол, о чем эта девчонка несет?» — читалось в них.
— Вы говорили мне про письма фанатов в то воскресенье, президент.
— Говорил.
— После этого я их почитала. Те, что пылились у меня в шкафчике... и я была удивлена. Все так открыто выражали свою любовь, не сдерживаясь. Я такая: «Может, меня любят сильнее, чем я думала?».
Она «не нормальная», поэтому люди её не полюбят — так она всегда считала. Но оказалось, она ошибалась. Даже для такой, как она, есть люди, которые любят её всем сердцем. Те письма в шкафчике научили её этому.
— И вот... я тоже хочу стать такой же.
— Какой? Что ты имеешь в виду?
— Я хочу научиться любить других по-настоящему. Хочу стать кем-то, кто может «стэнить» кого-то другого... или типа того? Я ведь совсем в этом не разбираюсь. — На этих словах Ай не выдержала и рассмеялась. — А-ха-ха! Как же неловко говорить такие вещи вслух!
Любовь к ближнему. Любовь к семье. Любовь к партнеру. И кроме того — любовь к айдолу. Форм любви много, и Ай была не в том положении, чтобы заявлять, что понимает их все.
И именно поэтому она должна была повернуться лицом к своим сторонникам. Если она научится «стэнить» кого-то, может, она научится и любить. Если она это сделает, то, возможно, переродится как настоящий человек.
— И вот поэтому я решила для начала попробовать побыть на стороне тех, кто «стэнит».
— На стороне тех, кто «стэнит»?
— Вместо того чтобы просто принимать поддержку, я хочу сама попробовать болеть за каждого из моих фанатов.
В каждом письме в том шкафчике были истории самых разных людей. Кто-то пахал в школе. Кто-то выкладывался на работе. Кто-то страдал от семейных дрязг или жестокого буллинга. Они все были там. У каждого человека в мире была своя ноша. Ай раньше об этом даже не догадывалась.
Чтобы найти способ «стэнить» кого-то, она сначала попробует сделать это для своих фанатов. Если она сможет их подбодрить — она убьет двух зайцев одним выстрелом.
— Ладно, понимаю, — сказал президент, просматривая бумаги. — Так вот о чем этот план. Кстати, наша новая песня — это же мотивирующий трек для подростков?
— Угу. «B-Komachi всегда с тобой!», помните? Вот такая идея, — улыбнулась Ай.
Как поднять дух всем, кто приходит смотреть на неё на концертах? Над этим вопросом Ай ломала голову последние пару дней. Это было самое веселое время с момента её вступления в группу. Наверное, та самая «радость быть стэном», о которой говорил президент, действительно существовала.
— В письмах многие писали, что слушают песни B-Komachi, чтобы подбодрить себя. Я подумала, будет здорово, если новая песня поможет кому-то, кому грустно или больно. Я хочу помочь им справиться, хотя бы немножко.
— Да, отличная задумка. — Президент кивнул с мягкой улыбкой. Он положил сигарету в пепельницу и выдохнул дым — похоже, он был в отличном настроении. — Айдолы — существа куда более могущественные, чем ты можешь представить. Кто знает, может, есть фанаты, чьи жизни полностью изменились после твоих песен.
— Полностью изменились?
— Именно. Я и сам такой. Когда я был студентом и не мог найти работу, меня спасла песня одной айдол-группы. Поэтому я и пришел в эту индустрию. Айдолы обладают силой менять жизни людей. Чем больше об этом думаешь, тем удивительнее это кажется.
Менять чьи-то судьбы просто пением и танцами. Это и правда было невероятно. В каком-то смысле не будет преувеличением назвать это делом рук бога.
— То есть, по сути, я как бог... нет, богиня? Абсолютное божество, наделенное красотой, ангельским голосом и талантом танцора.
— Я такого не говорил! Не слишком ли тебя занесло?!
— Ну... я доказала, что фанаты меня просто безумно любят, так что... при таких раскладах я могу основать религию. Пусть поклоняются мне как Ай-саме, живой богине.
Президент выглядел потрясенным.
— Наверное, зря я рассказал тебе про письма, — пробормотал он с кривой ухмылкой. — В любом случае, я рад, что ты в порядке. Похоже, ты и проблемы с другими участницами в основном уладила.
— М-м. Мне просто стало на это плевать.
Пока она в B-Komachi, издевательства, скорее всего, продолжатся. Но в тот момент Ай была на седьмом небе от счастья, и это не имело значения.
Она была рада, что фанаты любят и поддерживают её. И она наверняка получит удовольствие, поддерживая их в ответ. Всё, что Ай планировала делать с этого момента — всё это было ради того, чтобы принести счастье и себе, и миру.
— Я решила «стэнить» всех. Взрослых, детей, стариков, счастливых и несчастных — всех подряд. И конечно, других девчонок из B-Komachi тоже.
С самого начала она не испытывала к ним ненависти. Если хотят придираться — пусть. Что бы им ни требовалось для удовлетворения — пусть делают.
Ай намеревалась «стэнить» даже их. Если они хотят больше строк в песне — она отдаст им столько, сколько захотят. Если хотят сиять на сцене — она поддержит их в этом. Пока они счастливы, Ай, поддерживая их, тоже будет получать удовольствие.
— Я просто хочу, чтобы все были счастливы. Я ведь «стэню» всю Японию.
— Значит, «стэнишь» всё население страны, даже тех, с кем у тебя проблемы... Ну и замахнулась ты.
— Президент, вы же меня знаете. Хосино Ай — жадная девочка.
— Это точно, — усмехнулся президент. — Ты и правда не нормальная. Ты — айдол до кончиков волос.