Эйди и Хассер!

Эйди и Хассер!

Когда Манато проснулся, то лежал в своей постели. Она находилась на первом этаже дома. В этой комнате стояли две кровати. На одной из них спал Манато. Какую кровать выбрать, зависело от настроения. Сегодня он спал на той, что подальше от окна. Он встал и вышел из комнаты.

Войдя в гостиную с камином, Он увидел Джунцу, сидящего на диване.

— Утро. Где Ам и Найка?

— Они ещё спят.

Джунца тоже выглядел сонным. На улице только начинало светать. Обычно он просыпался раньше всех, а ложился позже.

— Я, наверное, умру раньше всех, так что до тех пор... — усмехнулся Джунца.

— А до тех пор — что? — со смехом спросил Манато.

Джунца на мгновение замялся, затем ответил:

— А до тех пор я буду присматривать за вами.

— Понятно.

Манато знал, что если подняться наверх, можно встретиться с Ам и Найкой. Но он не хотел их видеть. Впрочем, как и Джунцу. Тем не менее Манато сел на свободное место рядом с ним.

— Джунца.

— М?

— Береги себя. Пока не умрёшь — не умирай.

— Ага. — Джунца похлопал Манато по плечу. — Я знаю.

— Это правильно.

Манато знал: это не реальность. Похоже на сон, но, вероятно, и не сон.

Он закрывает глаза и снова открывает — виверна мертва.

Это Ушаска. Шея виверны Рийо вывернута под неестественным углом, глаза широко раскрыты и безжизненны.

Манато не бросается к трупу. Он даже не встаёт.

Снова закрывает глаза.

Открывает — папа и мама держатся за руки, спят. Они оба выглядят ужасно маленькими. Может, потому что Манато стал намного больше, чем тогда? Папа и мама становились всё меньше и меньше, а потом умерли.

Манато протащил два тела к муниципальному жилому комплексу и заставил их держаться за руки. Ещё положил газету и книгу на сундук матери.

«Ну, я пошёл. Папа, мама».

Хочется сказать это и рассмеяться. Особенно сильно хочется смеяться в такие мгновения, но смех не получается.

Манато закрывает глаза. Он слышит голоса родителей — они разговаривают и смеются.

— Если не смеяться, не выживешь, правда?

— Верно. Будем просто улыбаться — и как-нибудь справимся.

— Но мы можем улыбаться только благодаря Манато.

— Да, потому что он рядом.

Их руки гладят Манато по голове.

— Так и хочется жить, — улыбается мать.

— Мы ещё не можем умереть, — улыбается отец.

Они оба гладят его голову, словно соревнуясь. Манато невольно открывает глаза.

Возможно, он когда-то уже умирал. Но сейчас он жив.

Манато закрывает глаза и пытается улыбнуться. Как это делается? В какой-то момент он разучился улыбаться.

Когда он слегка приоткрывает глаза, перед собой видит закрытые веки Джако. Они лежат на боку, лицом друг к другу, держась за руки. На Джако нет перчаток — они часть её костюма, но их можно снять.

Сначала он чувствует, как веки на её лбу немного приоткрываются. Затем Джако медленно открывает оба глаза.

— Манато.

— Джако.

— Я смогла с тобой познакомиться. Слова... — Я выучила твои слова.

— Это потрясающе.

— Я не потрясающая.

Внезапно Джако приподнимается и меняет положение лица. Она прижимается губами к правой щеке Манато.

— Вода, — бормочет она, словно что-то втягивая. — Влага. На вкус солёная. Слабо.

Манато не удержался от смеха. Он понял, что не разучился улыбаться.

— Знаешь, Джунца называл меня «руда». Мой папа — тоже. Хару — тоже. Некоторые говорили «боку». Были ещё «атаси» и «ватаси». [1]

— Ватаси.

Джако снова прижимается лбом к его лбу. Третий глаз остаётся слегка приоткрытым. Она не входит в Манато, но он знает: ей комфортно в таком состоянии.

— Я пробовала и другие. «Боку» или «руда». Но когда произношу вслух — немного неловко. Не знаю почему. Просто это не кажется правильным, понимаешь? Как будто это не я, а притворство. Поэтому я остановилась.

— Не я.

— Что такое это «я» — уже другой вопрос. Я тоже не очень понимаю. Когда начинаю думать об этом, это раздражает, и я просто перестаю заботиться. Я просто считаю, что достаточно быть живой. Я жива, значит, всё в порядке.

— Жива.

— Но я могла бы однажды умереть. Я попробовала сказать «я». На удивление, всё в порядке. Я могла бы однажды умереть. Да. Будет ли «я» звучать как Ренджи?

— Однажды умер.

— Но я не знаю. А что насчёт Джако? Ты знаешь?

— Манато похож на нас. Он не такой, как мы.

— Понятно.

Выйдя из гнезда и поднявшись по винтовой лестнице в возвышенную комнату, я обнаружил Мегумеру, сидящую со скрещёнными ногами и сложенными на груди руками. Золотого шлема на ней не было, глаза закрыты. Однако она не спала — когда мы вошли, она распахнула их.

— Вы пришли. Идёмте.

Мегумера повела нас в королевский дворец, но встретиться с королём Моро не удалось. Он работал до изнеможения, почти не спал, его график был всегда плотным. Причина нашего визита во дворец — встреча с товарищами Мегумеры, Вэнсом и Брэйдером из Арменов. После этого нас проводили в оружейную комнату гномов.

Оружейная палата, занимавшая угол королевского дворца, напрямую сообщалась с оружейным заводом. Изделия гномов и обученных ими подземных жителей города сразу же перевозились в оружейную и поддерживались в готовности. Там было не только оружие, но и шлемы, и доспехи Арменов, которые мастера подгоняли под телосложение владельца. Также в ряд стояли пусковые установки и боеприпасы для стен.

Манато и Джако предложили броню Арменов, но оба отказались. Особенно Джако: лишнее снаряжение могло помешать ей использовать силу Этарихины. Манато почему-то не хотел связываться с Арменами, к тому же он всё равно восстанавливался после травм. Его заинтересовало оружие гномов, и он попросил дать ему такой же Взрывной Длинный Молот, который любила Мегумера. Но, как и ожидалось, тот оказался невероятно тяжёлым, с непривычным центром тяжести — овладеть им он бы не смог. Он взял два меньших одноручных взрывных молота, надел для них ремень и повесил по обе стороны талии.

Вэнс — это Армен с одной рукой и одной ногой. Однако невозможно сказать, которая из них рука, а которая нога. Говорят, что у них точно по одной, а не по две. За спиной Вэнса привязано множество крепких, проникающих копий, называемых взрывными копьями, и он может управлять ими как рукой, так и ногой. Он издаёт только звуки вроде «Обово», «Губово» или «Хогово», но, кажется, прекрасно понимает, что говорят Мегумера и другие.

Брэйдер — огромный, волосатый, с множеством щупалец, которые трудно отличить от жёстких волос. Он носит золотой шлем, но никаких других доспехов. Прячет разное оружие в своих жёстких волосах. Брэйдер довольно разговорчив и говорит на некоторых языках, которыми пользуется Мегумера. У Манато сложилось впечатление, что он очень умён.

Вход в Седьмой туннель находился не во дворце. Он был далеко от жилого района подземного города, и это был не завод. Раньше здесь, вероятно, была шахта, но её больше не использовали. Перед входом в Седьмой туннель стоял Армен, а вокруг был забор из проволочной сетки. Часть забора можно было открыть, чтобы войти.

Внутри туннеля стояла машина. Она была меньше той, на которой они ехали, когда переходили от последней стены к стене на другой стороне. Эта машина, конечно, была изготовлена по технологии гномов и называлась самоходкой.

Светящиеся частицы в туннеле собрались здесь не естественным образом — их специально накопили и выпустили, чтобы освещать путь.

В самоходку погрузили много еды и питья. Вэнс и Брэйдер довольно крупные и едят много, но провизии было явно больше, чем на день-два.

— Чтобы добраться до нашей цели, Свалка-2, нужно полдня, — пояснила Мегумера, когда все сели. — Выезд ещё не открыт, он остановился совсем немного. Гномы предполагают, что это место когда-то называлосьСвалка-2, но кто знает? В любом случае, для нас это неизведанная территория.

Когда-то люди активно исследовали Чудо-дыру. Она разветвляется и тянется по всему Гримгару. Через неё можно путешествовать на большие расстояния, не пересекая пустыню или суровые горы Ренджи на поверхности. Однако подземелье кишит существами из других миров. Не все они враждебны к людям, вторгшимся с суши, но и людьми они не считаются друзьями или союзниками. Главная беда в том, что полная протяжённость Чудо-дыры, да и большая её часть, остаётся неизвестной. Люди преодолевали бесчисленные трудности и постепенно продвигались вперёд. Основываясь на картах, созданных в ту эпоху, гномы строят подземное королевство и пытаются найти Начинающего Дракона.

— Это лучше, чем иметь дело с богом, верно? — Мегумера со смехом активировала самоходку, и та двинулась вперёд. — Прежде чем охотиться на драконов, нужно разобраться с Молдре. Откуда они взялись...

Самоходка начала медленно набирать ход. Постепенно ускоряясь, она тряслась и шумела всё сильнее. По обеим сторонам стояли стулья: Брэйдер сидел слева впереди, Вэнс — по диагонали справа, Манато и Джако — слева, Мегумера — справа.

Джако взяла Манато за руку.

— Йори, Рийо и Хару — с ними всё в порядке? — её голос эхом отозвался в его голове, но звучал так же, как шёпот.

— Они, наверное, думают, что я мертв, — с лёгкой улыбкой ответил Манато.

Джако слегка наклонила голову:

— Ты так не думаешь.

Манато рассмеялся:

— Ага. Может, и не верю.

Он, наверное, мёртв? Так ли думают Хару и остальные, если они в безопасности? Честно говоря, он и сам не знал. Однако считать это неизбежным из-за его смерти — нехорошо. Для кого нехорошо? В конце концов, для него самого.

С другой стороны, было бы нормально, если бы Манато считали мёртвым. Не только Хару и другие, но и Джунца, Ам, Найка. Манато здесь больше нет. Забыть его — это нормально. Это плохо для Манато, но лучше для Хару и остальных, для Джунцы и остальных.

— Мег! — несмотря на шум, Джако понимала его даже по шепоту. Но это только Джако. Поэтому Манато повысил голос: — Мы скоро найдём дракона?

— Идиот! Я же сказала: сначала Молдре!

— Верно! Свалка-2! Молдре тоже там?

— Не знаю!

— Эх!

— Откуда бы мне знать, я здесь в первый раз! Если мы придём, а его не окажется рядом, значит, гнездо Молдре или что-то подобное где-то между Свалка-2 и королевством!

— А...!

— Если так, то гнездо, скорее всего, впереди! Седьмой туннель — самый длинный из всех! Остальные были намного короче! До Свалка-2 отсюда дальше всего!

— Ух ты! Похоже, путь будет долгим!

— Неважно, какой он долгий — если не сделаем, ничего не кончится! Если не закончим до смерти, кто-то другой продолжит!

— Даже если мы умрём, кто-то умрёт...!

— Конечно! Если бы всё кончалось нашей смертью, мы не могли бы позволить себе умереть! Мои родители погибли, решив помочь королю, поэтому я занимаюсь Арменами! Даже если нынешний король умрёт, кто-то станет следующим, и когда-нибудь они найдут дракона и изгонят Бога!

В пути делать было особо нечего. Мегумера рассказала о первом-шестом туннелях, которые королевство проложило внутри Чудо-дыры. Сейчас ни один из них не используется: два просто запечатаны, остальные четыре обрушены. В конце каждого открытого туннеля был Молдре. Мегумера, Вэнс и Брэйдер исследовали туннели после их повторного открытия — и все потерпели неудачу. Во время исследования пятого, в котором они втроём не участвовали, Молдре преследовал отступавшую группу Арменов, и возник риск вторжения в подземный город. Тогда обрушили туннель, где всё ещё находились группа и Молдре. Конечно, группа погибла. Но ценой своей жертвы они остановили Молдре.

— Ну, вы, ребята, не умрёте! Не волнуйтесь! — засмеялась Мегумера. — Эх-эх-эх!

— Мы не дадим вам умереть! Если станет опасно — вытащим! Король велел не дать вам, ребята, умереть! С вами будет всё в порядке!

Манато общался и с Брэйдером в самоходке. Брэйдер просто связывал слова воедино и смешил Манато тем, что казалось шуткой. Раса Брэйдера называлась «вогва годуфи гё». Манато было трудно выговорить, но он хотел научиться и, раз уж учил, повторял снова и снова. Брэйдер смеялся: «Эхи-э-э-э!»

— Врёшь.

— А! Что за ложь?

— Имя. Неправильное. Врёшь.

— Брэйдер, ты научил меня врать?!

— Врёшь. Научил.

— Зачем?

— Эххи эххи э саати. Брадер. Врать. Манато. Научил!

— Как оно называется на самом деле?

— Коагакевакабоэрайфехдобва.

— Кова, гу, ка, бо, а?! Что...?

— Квагебоаэрафойя бегараэ.

— Разве это не отличается от прежнего?!

— Врёшь! Брадер. Врать. Манато. Научил!

Вэнс был молчалив, но когда Брэйдер и Манато несли чепуху, он иногда издавал звуки вроде «Хой, хой, хой» — наверное, смеялся.

Самоходка начала замедляться. Прошло довольно много времени, прежде чем она полностью остановилась.

Манато и остальные вышли, уложив в рюкзаки и сумки пятидневный запас еды и питья. Если бы не парящие светящиеся пятнышки — существа из другого измерения, называемые Крионом, — была бы полная тьма. Благодаря Криону они смогли дойти до конца туннеля, не споткнувшись и ни на что не наткнувшись.

На первый взгляд, конец Седьмого туннеля казался просто каменным тупиком. Но при свете Криона можно было заметить, что часть стены глубоко вдавлена.

Манато вытянул руку и коснулся углубления. Ощупав его, он понял, что это не просто вмятина. Когда он просунул руку примерно до половины между запястьем и локтем, оказалось, что там есть отверстие, достаточно большое, чтобы в него пролезли пальцы.

По словам Мегумеры, отверстие вело на другую сторону. Гномы-ремесленники, прорывшие туннель, просверлили его и вставили трубу, чтобы подтвердить существование пространства за стеной. Согласно постоянно обновлявшейся карте Чудо-дыры, та сторона, скорее всего, была Свалка-2 или где-то невероятно близко к области, когда-то известной как Свалка-2

— Я прорываюсь! — объявила Мегумера, приступая к финальному вскрытию.

Взрывной Длинный Молот был двуручным молотом, напичканным гномьими технологиями. Он выглядел как простая, прочная кувалда с длинной рукоятью, но был гениально устроен: головка и рукоять не разделялись, а в головке имелся механизм для взрывного усиления удара. Даже если бы Манато подробно объяснили этот механизм (он был встроен и в меньший одноручный Взрывной Молот), он вряд ли бы понял. Однако его научили, как им пользоваться.

Как демонстрировала Мегумера, сначала нужно ударить торцом молота (той частью, что напротив ударной поверхности) о землю — причём не абы как, а сильно, о твёрдый камень. После этого торец начинал излучать огонь, переходя в режим ожидания активации взрывчатки. Если в этом режиме проходило от одной до пяти секунд, ожидание отменялось. Как только состояние активации достигнуто, взрыв нужно произвести в течение примерно пяти секунд.

— Эйди...! — Мегумера повысила голос и взмахнула своим Сокрушительным Длинным Молотом. «Эйди» — слово, означающее «Приготовьтесь» или «Наготове».

— Эйди! — отозвался Брэйдер.

— Эйди! — крикнул Манато.

— Эйди! — тихо сказала Джако.

— О-о-о! — Вэнс не мог произнести «Эйди», но это не было проблемой.

— Хассер! — Мегумера вонзила ударную часть молота во вмятину в каменной стене. «Хассер» — боевой клич со значениями «Вперёд!», «Сделаем это!», «Сокрушим их!».

Взрывной длинный молот Мегумеры одним ударом увеличил вмятину более чем в десять раз. Отверстие, куда едва влезал палец Манато, стало значительно шире, но всё ещё недостаточно для прохода.

— Эйди...! — Мегумера тут же снова вонзила торец молота в землю. Головка извергла огонь.

Почти одновременно с ответным «Эйди» от Манато и остальных Мегумера ударила молотом по краям отверстия.

— Хассер!

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

[1] Здесь Манато говорит о японских местоимениях "Я" разной степени формальности.

Атаси - Это такое милое, нежное и задушевное "Я", которым пользуются девушки. В устах мужчины может быть расценено как признание своей нетрадиционной ориентации.

Атакуси - Тоже женское слово, но сугубо формальное. Если между собеседницами нет теплых отношений, а разговор идет в деловой обстановке, то они пользуются именно таким местоимением.

Ватаси Нейтральное , относится к категории вежливых слов.

Ватакуси Официальное обращение. Когда нужно подчеркнуть дистанцию или добавить холодности в разговор.

Боку Мужская вариация "Я". Используется в разговоре с равными себе по возрасту и социальному статусу собеседниками.

Орэ Грубоватое и даже брутальное "Я". Обычно к нему прибегают начальники, бандиты и вообще мужчины, желающие подчеркнуть, что они доминируют над собеседником.