Избранные Лукана.

Генри отправил на базу «Армстронг» запрос на разведку в тот же вечер после брифинга — полное покрытие северного хребта, всё, как они и обсуждали.

Их метеорологи прогнозировали ясное небо и лётную погоду, но сам рельеф представлял собой такой запутанный лабиринт из пиков и ущелий, что на его облёт гарантированно ушла бы уйма лётных часов. В итоге аналитики прикинули, что на комплексную разведку потребуется целый день, а то и два, если им понадобятся повторные заходы над интересующими их квадратами.

Первый беспилотник запустили где-то после ужина, и к тому времени, как Генри проснулся на следующее утро, они уже часов десять как прочёсывали местность. Сводка с «Армстронга» была предельно краткой: пока ничего конкретного, но они засекли несколько тепловых сигнатур возле старого форта Корт-Варрен, которые стоило бы изучить повнимательнее. Ему сказали ждать предварительный отчёт к вечеру, ну или раньше, если всплывёт что-то действительно важное.

Так что у Генри было в запасе от двенадцати до двадцати четырёх часов до следующего момента принятия решений — что в жизни бойца на боевом задании приравнивалось к полноценному отпуску. Он вполне мог бы весь день просидеть на заднице, ни хрена не делая, или хотя бы прогуляться по городу.

Вместо этого на нём висело дипломатическое обязательство. Этим утром у него была запланирована встреча с «Избранными Лукана», и если бы он сейчас дал заднюю, это вызвало бы абсолютно ненужные трения с Гильдией.

Всё было бы зашибись, закончись проблема только на этом — на том, что его законный выходной пошёл по пизде ради дежурных расшаркиваний. Но проблема была глубже, и звали её Лукан.

Конечно, это мог быть совершенно другой Лукан, и он даже озвучил эту мысль Сэре. Но они оба прекрасно понимали, что это ложь, жалкая попытка успокоить самих себя.

Так что они потащились в Гильдию, хотя бы просто ради того, чтобы поскорее отстреляться с этой обязаловкой. Первое, что бросилось Генри в глаза, когда они вошли, — это то, как сильно опустел зал по сравнению со вчерашним брифингом. За длинными столами сидела от силы горстка авантюристов: кто-то цедил выпивку, кто-то изучал доску с заказами, но большинство просто убивали время между квестами. Генри не хотел сглазить, но, честно говоря, всё это до боли напоминало затишье перед бурей.

В дальнем углу он заприметил группу из пяти человек, которые сразу же выделялись на общем фоне. Да, здесь, в Харвуке, у всех было добротное снаряжение — это, по сути, было главным условием выживания в такой дыре, — но ни у кого в этом зале не было такой экипировки. Их броня была до неприличия роскошной, настолько, что они должны были быть либо неприлично богатыми, либо авантюристами заоблачного ранга, чтобы позволить себе такую роскошь. А то и всё вместе.

Состав группы выглядел вполне стандартно: лекарь, маг, танк, лучник и парень, который явно тут заправлял. А вот что было ненормально, так это то, как остальные четверо то и дело косились на эльфа, словно сверяясь с его реакцией, прежде чем позволить себе хоть какую-то эмоцию.

Центр всеобщего внимания был высоким, даже когда сидел. У него было такое лицо, какое ожидаешь увидеть на статуе какого-нибудь древнего эльфийского короля — высокие скулы, холодный взгляд, резкая, точёная линия челюсти. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и едва ли удостаивал своих же людей вниманием — словно их преданность была чем-то само собой разумеющимся, чем-то, на что ему даже не нужно было отвечать взаимностью.

На его лице застыла перманентная презрительная усмешка. Это было трудно описать иначе как чистейшее превосходство, словно тот факт, что он лучше всех остальных, был для него неоспоримой аксиомой.

Генри сложил два и два и пришёл к выводу, что это, должно быть, и есть те самые «Избранные Лукана».

Эльф поднял взгляд, когда отряд «Альфа» приблизился, и его первая реакция была более чем красноречивой — вспышка ничем не прикрытого отвращения, ясная, как божий день, словно он просто поверить не мог, что ради этого он тут просиживал штаны. Скривленные губы, прищуренные глаза — полный набор. А затем, так же мгновенно, всё это исчезло, сменившись вежливой и абсолютно нейтральной маской.

Генри доводилось видеть немало людей, которые прокалывались и показывали то, чего не собирались. Такое случалось сплошь и рядом, чаще всего в сфере обслуживания — мимолётная вспышка раздражения, секунда презрения, тут же погребённая под слоем профессионализма. Их всегда выдавало то, как они возвращали маску на место — та самая секундная заминка, когда они понимали, что дали маху, и судорожно пытались всё исправить.

Но здесь всё было иначе. Эльф намеренно позволил им увидеть своё отвращение, задержал его ровно настолько, чтобы оно отпечаталось в их памяти, и лишь после этого соизволил нацепить более подобающее лицо.

Генри ещё ни разу не имел несчастья столкнуться с подобным типом в реальной жизни — до этого самого момента. В основном он видел таких персонажей в сериалах и фильмах, обычно когда в сюжете фигурировал какой-нибудь высокомерный ублюдок, будь то заносчивый аристократ, кичащийся своим статусом, или какой-нибудь генеральный директор, мнящий себя богом среди плебеев. Он всегда думал, что это просто преувеличение ради драматического эффекта, но, видимо, ошибался. Некоторые люди и впрямь смотрели на других так, будто это мебель, случайно влезшая в кадр.

Взгляд эльфа скользнул по отряду «Альфа» так, как кто-нибудь мог бы скользнуть взглядом по официанту, принёсшему хлеб не за тот столик, — словно они были просто фоновым шумом. Так было до тех пор, пока его глаза не наткнулись на Сэру.

— Ах, Серафина. Боже, как сильно обстоятельства могут опустить планку. Признаться, я глазам своим не верю. Чтобы леди из Дома Синдис пала так низко, что водит компанию с бродягами? Силы небесные, девочка... ты несёшь свой позор с таким достоинством, будто это шелка.

Значит, теперь они бродяги, да? Генри не обиделся; его и похуже называли люди, которые действительно имели вес. И всё же в том, как именно Лукан это произнёс, было что-то такое, от чего возникало жгучее желание съездить этому парню по роже просто из принципа. Жаль, что у него не было физического усиления, чтобы уравнять шансы.

Сэра тоже не выглядела особо уязвлённой, хотя Генри прекрасно видел, что она готова за них вступиться.

— Лукан ад Дарнат. Ты ни капли не изменился — разве что в том, как быстро ты меня утомляешь. Какая жалость, что тебе больше нечем занять себя, кроме как совать нос в мои дела.

Лукан фыркнул, по уши увязнув в собственных иллюзиях превосходства.

— Уж поверь мне, девочка, я не нахожу в этом никакого удовольствия. Я вмешиваюсь исключительно из чувства долга. Когда-то ты была прославленным рыцарем, а теперь таскаешься с дворнягами.

— Если для тебя они дворняги, это больше говорит о твоём зрении, чем об их родословной. В этих людях больше стали, чем ты когда-либо смог в себе выковать за всю свою жизнь, проведённую у зеркала.

Тут наконец подал голос лучник.

— Ты смеешь говорить о стали? Какая наглость! Ты же сама первая сбежала в тех руинах!

— Танкред. — Сэра одарила мужчину взглядом, в котором сквозила скорее жалость, чем злость. — Всё такой же цепной пёс Лукана, как я погляжу. А я-то надеялась, что время хоть немного укрепит твой хребет. Увы.

Танкред открыл было рот, затем закрыл. Он посмотрел на Лукана в поисках поддержки, что лишь ещё раз подтвердило её слова.

Лукан даже не удосужился ему помочь, явно больше поглощённый своей маленькой словесной перепалкой с Сэрой.

— О да, я прекрасно помню, как ты дала слабину в тот самый миг, когда победа была у нас в кармане.

— Как забавно! А я вот помню всё несколько иначе — Ливия лежала без чувств только потому, что ты не смог обуздать собственную алчность. А после у тебя ещё хватило наглости обвинить в этом всех, кроме себя самого. Блеск мифрила ослепляет многих, Лукан, но мало кого так беспросветно, как тебя.

Да, это определённо задело его за живое. Маска Лукана дала трещину на долю секунды, прежде чем вернуться на место, став вдвое жёстче. Он лишь усилил свою презрительную ухмылку, словно бросая ей вызов нанести ещё один удар.

— Ливия сама себя покалечила, Серафина. Хватило бы ей мозгов отойти в сторону — осталась бы цела и невредима. Я не обязан извиняться за чужую слабость. И твоё упрямое нежелание признать эту очевидную истину — вот причина, по которой ты остаёшься... ровно там же, где была всегда: достаточно близко, чтобы наблюдать за триумфом, но слишком труслива, чтобы вырвать его своими руками. Трус, и больше ничего.

— Трус? — Сэра покачала головой, сохраняя хладнокровие куда лучше, чем это удалось бы большинству на её месте. — Ты смеешь называть меня трусом? Меня, ту, что вытащила Ливию в безопасное место, пока ты гонялся за мифрилом, как изголодавшаяся псина? — Она указала на Лукана пальцем. — Ты повёл себя как глупец. А я — как друг.

Лукан выглядел так, будто сейчас закатит глаза, всем своим видом показывая, что ему всегда было плевать на Ливию. Что, как рассудил Генри, было бы вполне в духе такого парня.

— Я бы довёл дело до конца и позаботился о ней, как только мы бы добились своего. — Лукан пожал плечами. — В этом и заключается суть лидерства: умение взвешивать потери на пути к триумфу. Ты же, Серафина, сломала строй. Ты вынудила нас отступить. Ты вырвала награду из рук тех, кто её по праву заслужил.

Сэра ответила не задумываясь:

— Единственное, что в тот день заслужило твоё «лидерство», — это труп Ливии. Я лишь избавила тебя от позора тащить его на себе. Скажи мне: ты рассказал своей нынешней группе о том дне всё как было или скормил им какую-нибудь слащавую сказочку, льстящую твоему эго? Ты вообще рассказывал им об этом провале?

Остальные члены «Избранные Лукана» повернулись к своему лидеру, вероятно, задаваясь вопросом, не пора ли им писать заявления об уходе. Очевидно, они этого не слышали. Или, если и слышали, то явно не в такой версии. Даже Танкред — который там присутствовал — казался не очень-то готовым умирать за эту правду.

Генри мог догадаться, как это работает: Лукан скармливал им ту версию событий, в которой он выглядел героем, и с каждым пересказом ложь становилась всё более гладкой. Стандартное дерьмо. Лги людям раз за разом, пока пьедестал не станет слишком тяжёлым для того карточного домика, на котором он держится.

Лукан, несомненно, тоже это понимал; плотно сжатые челюсти и секундная заминка выдавали его с головой. Но с таким типом было трудно сказать, действительно ли его загнали в угол или он уже лихорадочно придумывал какую-нибудь новую брехню, чтобы выкрутиться.

Судя по всему, он выбрал второе.

— Провал? Увольте. — Он повернулся к своей команде, картинно разведя руки в стороны. — Смотрите внимательно, все вы. Вы видите перед собой сломленного человека? Видите командира, негодного к бою? Девятый Уровень не терпит слабаков.

Он медленно покачал головой, словно разочарованный учитель. Затем указал пальцем на Сэру.

— А вот она — о, она цепляется за тот день, как утопающий за соломинку. Извращает его, нянчится с ним, питается им, пока сама не начинает верить в собственную ложь. И теперь она пытается вдолбить это и вам.

Его голос стал мягче, но Генри прекрасно слышал, что в нём нет ни капли спокойствия. Даже в «расслабленном» состоянии Лукан источал холодный яд.

— Будь в твоих обвинениях хоть капля правды, девочка, меня бы с позором вышвырнули из Гильдии, а не возвели в ранг Девятого Уровня. О моём имени не шептались бы в тавернах, а гильдмастеры не искали бы моей благосклонности. Одно лишь моё положение уже опровергает твою ложь.

— Вот как? — спросила Сэра, и в её голосе проскользнули интонации, словно она нащупала что-то интересное. — Тогда ты не станешь возражать, если я спрошу твоих людей, как часто они возвращались живыми благодаря чистой случайности, а не твоему блестящему командованию. Сколько раз вы уже были на волосок от смерти, Лукан? Пять? Шесть?

Сэра не могла знать, через что им пришлось пройти, но, учитывая послужной список Лукана и реакцию его группы, это была беспроигрышная ставка. И, судя по выражению лица Лукана, она попала в цель даже точнее, чем ожидала.

— Ты ничего не знаешь о моей группе, ни о том бремени, которое я несу ради них. Каждую угрозу, о которой ты говоришь, я отвёл. Каждую смерть, которую ты предрекаешь, я предотвращаю. Они живы только потому, что я их веду.

Сэра прямо указала ему на его же дерьмо.

— И твоя группа с этим согласна?

Ответить на это было некому. Или, если ответ и был, они были не настолько глупы, чтобы произносить его вслух.

Лицо Лукана окаменело.

— Ты забываешься, Серафина.

Генри решил, что это именно тот момент, когда ему стоит вмешаться — пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля.

— Ладно. — Он встал между ними, примирительно подняв руки. — Почему бы нам всем не остыть?

Лукан смерил его ледяным взглядом.

— Ты смеешь прерывать разговор между рыцарями?

— Мы здесь, чтобы обсудить задание, не так ли? Давайте оставим эти разборки на потом.

— Очень хорошо, — процедил Лукан. — Излагай своё дело.

Генри надеялся избежать этой части. Ему удалось потушить конфликт с Сэрой, но только помахав перед носом Лукана другой приманкой. Теперь ему придётся выкладывать карты на стол — и детали вряд ли ему помогут. Сказать помешанному на славе рыцарю, что его великая миссия — это сидеть в зале гильдии и ждать, пока машина закончит свою работу? Ага, это точно зайдёт на ура.

Ничего не поделаешь, придётся срывать пластырь.

— Наша цель — разведка. Мы составляем карту позиций гоблинов, линий снабжения, возможных мест базирования.

— И когда мы выступаем? — спросил Лукан.

Генри попытался подобрать слова помягче, но ничего лучше не придумал.

— Мы... никуда не идём.

— Никуда не идём. — Лукан фыркнул, словно только что услышал отборнейший бред. — Тогда скажи на милость, какого дьявола мы здесь вообще делаем?

— Ну да... Слушай, если у тебя есть претензии, можешь высказать их Гильдмастеру Хедрину. У нас уже запущен дрон... — Генри осекся. — Э-э, то есть конструкт. Он прямо сейчас прочёсывает регион с воздуха. К завтрашнему дню у нас будет чёткое понимание ситуации.

— Значит, меня вызвали сюда просто для того, чтобы я сидел сложа руки?

— Гильдмастер Хедрин назначил вашу группу в качестве эскорта на случай, если что-то пойдёт не так. Пока у нас нет конкретной цели, эскортировать некого. — Генри пожал плечами. — Так что да. Мы сидим и ждём.

Лукан уставился на него так, словно пытался понять, шутит Генри или просто выжил из ума. Генри не был уверен, к какому именно выводу тот пришёл, но выражение лица эльфа скривилось во что-то среднее между отвращением и недоверием.

— Так врага не разведывают. Любой истинный воин уже был бы в поле, а не прохлаждался тут, как какой-то писарь.

Генри пожал плечами.

— Если хочешь отправиться туда — милости просим. Тебя никто не держит.

— Хм. Раз уж вы взяли эту задачу на себя, я не стану обременять себя подобными глупостями. Держите меня в курсе.

Генри поймал взгляд Сэры. Она выглядела так, будто изо всех сил старалась не закатить глаза или не вздохнуть с отвращением.

Да похер. Если Лукану нужно притворяться, что он тут всё контролирует, чтобы как-то пережить этот день, Генри это вполне устраивало. В конце концов, это ему ничего не стоило.