Запертая версия

В общаге есть особый вид лжи.

Она не звучит громко.

Она звучит официально.

После смерти Данила эта ложь обрела форму бумаги, таблиц и спокойных голосов.

И у неё было лицо Леры.

Артём всё ещё держал в голове слова Жени про стиралки.

Если машины не работали после 00:20,

то “ночной шум” — это не бытовуха.

Это прикрытие.

И если кто-то хотел прикрытие, значит кто-то заранее думал о версиях.

На следующий день Артём нашёл Женю в маленькой комнате у электрощита.

Женя ковырялся в проводах так, будто разговаривал с ними на одном языке.

— Ты точно уверен насчёт отключения? — спросил Артём.

— Абсолютно.

Я утром запускал всё заново.

Вырубило автомат на блок прачечной и подсобки.

— То есть ночью шум стиралок — не мог быть настоящим.

— Если они не работали, — Женя вытер руки о салфетку, —

значит шум был либо другим, либо… инсценированным.

Хлопок дверей, шаги, возня.

Артём кивнул.

— И замок подсобки?

— Щёлкнул.

Но я не видел, кто входил.

— Тебе не кажется странным, что Лера слишком быстро стала “манипулировать спокойствием”?

Женя коротко усмехнулся.

— Лера всегда так делает.

Просто раньше цена была меньше.

Им нужен был один человек.

Тот, кто держит в руках официальную часть реальности.

Дима.

Артём ловил Диму на первом этаже, когда тот нёс стопку бумаг и выглядел так, будто против его воли назначили ответственным за мир.

— Дима, минуту.

— Сейчас? — тот дёрнулся. — Я занят…

— Я не про слухи.

Я про записи.

Слово “записи” подействовало магически.

Дима замер.

— Какие именно?

— Журналы выдачи ключей.

И журналы доступа карточек.

В ночь смерти Данила.

Дима выдохнул так, будто ему предложили прыгнуть с крыши без страховки.

— Это всё у администрации.

— Но ты же работаешь с этим.

— Я… да. Но не могу раздавать информацию.

— Я не прошу раздавать.

Я прошу объяснить, как это устроено. Это было честнее. И безопаснее.

Дима чуть расслабился.

— Есть журнал заявок.

Есть журнал выдачи.

Есть “фактический доступ” — если карточка была приложена к считывателю.

— И подсобка туда входит?

— Да.

— Значит, можно понять, кто открывал дверь?

Дима кивнул.

— Теоретически.

— А практически?

— Практически нужен запрос.

Артём смотрел на него спокойно.

— Ты боишься Леру?

Дима молчал.

— Ты боишься, что она узнает, что ты мне сказал?

— Я боюсь, что меня сделают крайним, — наконец сказал он тихо. —

И что это не закончится одним “выговором”.

Это звучало правдоподобно.

Вечером Артём увидел, как Лера разговаривает с Димой у лестницы.

Она не повышала голос.

Именно это делало ситуацию хуже.

— Ты не обязан общаться со всеми подряд, — сказала она мягко. —

Сейчас нужно фильтровать людей.

— Я понимаю, — ответил Дима.

— И помни: любая информация о доступах — только полиции.

Без самодеятельности.

— Конечно.

Артём прошёл мимо, делая вид, что не слышит.

И услышал самое главное:

Лера контролирует не только этаж.

Она контролирует информацию.

Позже ночью Влад вернулся. Тихий. Уставший.

Он выглядел как человек, которому уже не хватает сил злиться.

— Я слышал, что ты копаешь в карточках, — сказал он.

— Это важно.

Влад сел на стул, не спрашивая разрешения.

— Знаешь, что самое мерзкое?

Я даже не уверен, что хочу правду.

Я хочу, чтобы перестали смотреть так, будто я уже виноват.

Артём не стал спорить.

— Где ты был той ночью?

Влад устало усмехнулся.

— Вот теперь ты нормально спросил.

Я вышел вниз. Да. Но не в подсобку. Я курил на улице.

— Есть кто-то, кто видел?

— Камера у входа.

Если она, конечно, “случайно” не сломалась.

Фраза прозвучала как шутка.

Но в общаге такие шутки часто оказываются пророчествами.

На следующий день Артём перехватил Степана.

Охранник стоял у входа и смотрел на двор так, будто хотел быть где угодно, кроме здесь.

— Камеры у входа работали в ту ночь?

Степан напрягся.

— С чего интерес?

— Мне нужно понять временную линию.

— Камеры… — он почесал затылок.

— Там был короткий сбой.

— В какую сторону?

— На полчаса.

Примерно после полуночи.

Артём не показал эмоций.

Но внутри у него что-то щёлкнуло.

Стиралки отключены. Камеры сбоят. Лера заранее уверена в версии.

Слишком много удобных совпадений.

Вечером Мира снова нашла Артёма.

— Я не уверена насчёт Влада, — сказала она быстро. —

Я думала, что это он, потому что походка похожая.

Но ночью… все похожи.

Артём кивнул.

— Ты сделала правильно, что сказала.

Она нервно улыбнулась.

— Лера меня сегодня спрашивала, что я видела.

— И что ты ответила?

— Что ничего.

У Артёма это вызвало смешанные чувства.

С одной стороны — это было безопасно.

С другой — это означало, что Лера уже действует.

Позже Женя влетел к Артёму без стука.

Это было не в его стиле.

— Пойдём.

— Куда?

— В подсобку. Быстро.

Они спустились на первый этаж.

Дверь подсобки была закрыта, но не опечатана.

Женя присел у замка и показал пальцем на царапины.

— Видишь?

— Что это?

— Свежие следы на ответной планке.

Как будто дверь вскрывали или закрывали чужим ключом, который не подходит идеально.

Артём почувствовал, как внутри всё напряглось.

— Это могло быть после смерти?

— Да.

И это значит, что кто-то возвращался сюда.

Убирать хвосты или искать то, что не успел забрать.

Они уже собирались уйти, когда в коридоре показался Дима.

Слишком поздно для “случайной прогулки”.

Он увидел их и остановился.

— Вы чего тут?

— А ты? — спокойно спросил Артём.

Дима сглотнул.

— Я… мне нужно было проверить ведомости.

Администрация попросила.

— Ночью?

— Я… не мог днём.

Женя посмотрел на него внимательно.

— Дима, ты хороший парень.

Но сейчас ты звучишь как человек, который врёт не от злобы, а от страха.

Дима побледнел.

— Вы не понимаете.

— Тогда помоги нам понять, — сказал Артём. —

Кто имел доступ к подсобке в ту ночь?

Дима молчал.

Потом тихо выдохнул:

— Слушай… если я полезу в журналы без запроса, меня сломают.

— Кто?

Ответ не прозвучал.

Но имя было уже в воздухе.

Когда Дима ушёл, Артём медленно опёрся на стену.

Он не чувствовал себя детективом.

Он чувствовал себя человеком, который случайно наступил на провод под напряжением.

И теперь должен решить: отдёрнуть ногу или идти дальше.

— Мы не можем давить на него, — сказал Женя.

— Я знаю.

— Но он ключ к системе.

Артём кивнул.

— Значит, найдём другой путь.

Он посмотрел на дверь подсобки. На замок.

На длинную полоску тени под порогом.

И впервые за эти дни подумал не о том, кто убил Данила, а о том, что именно Данил успел узнать прежде, чем его заставили замолчать.

Артём почувствовал, что удобная версия вот-вот треснет.

И вместе с ней треснет спокойствие всего этажа.