Авус Интус.

Настоящий Талант (Новелла) Том 1.0 Глава 2.0

«Авус Интус»

„Гений не тот, кто видит то, что скрыто от других; гений тот, кто видит то, что лежит у всех перед глазами, но чего никто не замечает“.

Часть 1: «Зрители в первом ряду»

***

От лица Авуса.

Транспортный модуль скользил сквозь герметичный вакуум подземного туннеля с едва слышным, утробным гулом, похожим на вздох засыпающего зверя. За толстым композитным стеклом иллюминатора мелькали монохромные технические сектора — торжество конструктивной архитектуры конца двадцать первого века. Всё здесь, от матовых титановых пилонов до идеально выверенных углов освещения, кричало о стерильной, пугающей функциональности.

Двадцать пять человек в вагоне — пёстрый, звенящий улей, собранный со всех уголков планеты. Они сияли слишком ярко, слишком фальшиво, согретые уютными иллюзиями о процветании родительских конгломератов и наследных миров корпораций. Они хвастались акциями, которые перенимут по праву крови, и связями, которые откроют любые двери.

Я сидел у самого края, разглядывая собственное блеклое отражение на глянцевой панели двери. Весь этот роскошный город-утопия, эти циклопические школы, утопающие в искусственной зелени террас, четыре помпезных формата обучения — не более чем изящная декорация. Гигантский, высокотехнологичный фильтр для отсева человеческого материала. Система никогда не искала лидеров или ярких личностей, ей это не особо-то и выгодно... Ей нужны были безупречно отточенные инструменты, которые могли бы работать безустано и безоговорочно.

Транспортный модуль замер с тяжелым, глухим гидравлическим выдохом. Металлические двери разошлись в стороны, и внутрь вагона ворвался резкий, пронизанный запахом озона воздух.

Я вышел на платформу одним из первых.

Вокруг раскинулся колоссальный распределительный хаб. Десятки параллельных путей, по которым один за другим бесшумно тормозили точно такие же обтекаемые составы. Из их стальных чрев вываливались тысячи молодых людей — пестрая, шумная, бурлящая человеческая масса, прибывшая со всех концов этого расколотого мира. Сверху на нас давило низкое, голубое, с нотками серого небо. Погода была терпимой: мелкая изморось зависла в воздухе, а резкий, пронизывающий ветер гулял между бетонными пилонами вокзала, заставляя студентов кутаться в свои дорогие куртки. Но, в целом, здесь было довольно неплохо, просто день неудачный, наверное...

Солнце светило почти не заслоняясь очередной партией серых туч, которые часто встречались у меня на родине, хотя уже как несколько десятков лет была изобретёна машина сейсмических изменений.

Но настоящую монументальность этому месту придавало другое. Прямо за путями, разрезая горизонт, вздымались циклопические стены. Весь этот город не был единым целым — он состоял из небольших, изолированных секторов, намертво запертых высокими барьерами и ощетинившихся строгими пропускными пунктами с автоматическими турелями. Мы стояли на пороге закрытого вольера, и архитектурный комплекс нашей будущей школы серой глыбой высился прямо у края платформы, врастая фасадом в один из таких барьеров.

Поток людей потащил нас к массивной зоне ресепшна. Здесь не было приветливых улыбок или праздничной атмосферы. За длинными металлическими стойками сидели сотрудники в абсолютно одинаковой, строгой темно-серый форме. Их лица напоминали застывшие маски.

Когда подошла моя очередь, мужчина напротив даже не поднял на меня глаз. Его пальцы механически отстучали что-то по сенсорной панели.

— Фамилия, имя. Пройдите сканирование сетчатки, — его голос звучал монотонно, как у заезженной пластинки.

Над стойкой вспыхнул тонкий зеленый луч. Мужчина протянул мне тонкую печатную брошюру и коротко, безэмоционально зачитал стандартный свод правил — тот самый, что висел на официальном сайте государства при подаче документов, но сейчас, вживую, он звучал куда более зловеще.

— Вы зачислены в сектор общего формата. Жилье предоставляется строго по текущему рангу успеваемости, перемещение между этажами жилого корпуса без санкции администрации запрещено. Любая попытка приблизиться к пограничным барьерам сектора или пройти через КПП без электронного пропуска приравнивается к нарушению государственной безопасности. Помните: комендантский час наступает в 22:00. Если ваша успеваемость по итогам контрольных этапов упадет ниже критической отметки — вы будете отчислены. Без права на апелляцию, без права на восстановление и без возможности вернуться во внешний мир. Вы обязуетесь строго следовать регламенту. Проходите в жилой блок, класс распределения на основе ваших вступительных: 2-4П11, 2-й этаж, 4-я аудитория.

«Без возможности вернуться во внешний мир», в официальных документах это преподносилось как «абсолютная изоляция ради чистоты эксперимента и защиты интеллектуальной собственности». Но здесь, глядя на пулеметные гнезда на стенах барьера, это словосочетание обретало совершенно иной, удушающий подтекст. Но, видимо, лишь меня это смущало...

Я забрал брошюру и направился вглубь школьного корпуса. Навигация здания была интуитивной, но пугающе стерильной — длинные коридоры из матового пластика и стекла, лишенные каких-либо украшений.

Свой класс я нашел одним из первых.

Когда я раздвинул стеклянную дверь аудитории, внутри было почти пусто. Просторный кабинет, амфитеатром спускающийся к преподавательской кафедре. Мое появление вызвало легкое, мимолетное движение. На заднем ряду уже сидела троица студентов — два парня и девушка, которые негромко переговаривались о чем-то своем. Чуть ближе к центру, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел, объемный в плечах, со слегка длинными волосами, закрыв глаза, парень, с виду лет двадцати пяти. На его широком, с резкими чертами лице застыло выражение скучающего превосходства.

Они все разом повернули головы в мою сторону. В их глазах читалось легкое недоумение и подозрительность — я зашел тихо, без шума, нарушая их начавшуюся устанавливаться тишину. Большой паркеь смерил меня оценивающим, тяжелым взглядом, словно взвешивал, представляю ли я для него хоть какую-то угрозу, и, потеряв интерес, отвернулся.

Я проигнорировал их молчаливый допрос. Пройдя вдоль рядов, я выбрал место у самого окна, сел и уставился на стекло, на котором оставляла свои дорожки мелкая изморось.

Отсюда, с высоты второго этажа, сектор просматривался как на ладони. Маленький, до жути оптимизированный мирок. Правильные геометрические кварталы, одинаковые серые коробки жилых модулей, редкие полоски искусственных газонов и... стены. Куда бы ты ни посмотрел, твой взгляд неизменно упирался в колоссальный бетонный занавес барьера, отсекающий нас от остальной планеты. Люди внизу казались крошечными муравьями, суетящимися в аккуратно спроектированной банке. Они верили, что приехали за успехом. Они верили, что их ждет великое будущее.

Аудитория постепенно начала заполняться. Я отвернулся от окна и стал наблюдать за входящими. Для меня это было своеобразным развлечением: читать людей по их первым, неосознанным действиям, как впервые открывать незнакомую книгу, оценивая свой интерес лишь по обложке.

Вот зашли двое парней в вызывающе дорогих часах, они громко смеялись, пытаясь занять места повыше, но их пальцы нервно барабанили по лямкам рюкзаков. Страх безвестности. За ними вошла тихая девушка, которая моментально вжала голову в плечи и забилась в самый темный угол у прохода — классический тип невидимки, надеющейся, что ее пронесет мимо бури. За ней зашёл парень в тонких очках, то и дело поправляя воротник рубашки и судорожно оглядывая класс, словно искал, к кому бы приткнуться, чтобы почувствовать себя в безопасности. Каждое их движение, каждый вздох выдавали их происхождение, их слабости и их амбиции. Это была выставка человеческих уязвимостей, выставленная напоказ.

Одним из последних в аудиторию вошел Рейчи.

Его появление сложно было не заметить, хотя он не издал ни звука. Двери плавно разъехались, и он замер на пороге на долю секунды, окидывая класс быстрым, цепким взглядом прирожденного лидера. Его осанка была безупречной, наглаженная форма сидела так, словно ее шили на заказ в лучших ателье старого мира.

Он нес себя с такой непоколебимой уверенностью и высокомерием, что разговоры в аудитории сами собой стали тише. Парень явно шел сюда с четким осознанием того, что это место создано для него, и он займет пустующий трон старосты без малейшего сопротивления. Рейчи не спеша проследовал к первому ряду и сел прямо по центру, перед самой кафедрой. Других мест там просто не осталось, но его это, казалось, лишь устроило идеальная позиция для того, кто хочет всегда быть на виду у учителей.

«Переоценив себя излишне, ты начинаешь упускать маленькие детали, которые прежний ты заметил бы сразу», — эта фраза висит на информационной доске в центральном холле. Иронично. Половина класса даже не удостоила её мимолетным взглядом, слишком поглощенная сиянием собственного вымышленного величия.

Едва Рейчи опустил сумку на стол, как воздух в классе словно стал холоднее.

В аудиторию стремительным, механическим шагом вошел учитель Кей. Дверь за ним захлопнулась с резким, щелкающим звуком. Зал мгновенно затих. Игра в адаптацию закончилась и начался первый урок в нашей новой клетке.

Я даже не попытался запомнить черты лица учителя. Мой взгляд скользил по его рукам, по тому, с какой механической точностью его пальцы ложились на ребра планшета. В его монотонном, почти театральном голосе не было ни капли живых эмоций. Он смотрел на нас так, как оценщик смотрит на партию прибывшего на склад дефицитного товара. В его глазах мы были лишь цифрами, потенциальной эффективностью, запертой в подростковых телах.

После объявления правил и ухода Кея в классе воцарилась душная, липкая тишина, которая длилась от силы пару секунд. Естественно, клетка со зверьми не может долго пустовать без вожака. Первым на арену выскочил Рейчи. Осанка и надменный, кристально правильный взгляд выдавали в нем классический продукт системы. Насквозь предсказуемый отличник, бывший директор студсовета, готовый расшибиться в лепешку ради одобрения свыше.

За ним, сменяя друг друга, начали подниматься остальные, выстраивая ярмарку тщеславия и хвастаясь былыми заслугами. До чего же бессмысленное, пустое зрелище. Когда очередь дошла до меня, я обронил лишь пару дежурных фраз, назвался Авусом и поспешил слиться с тенью у окна. Лишнее внимание это непозволительная роскошь в месте, где каждый твой шаг заносится в лог сервера.

Письменные экзамены начались без задержек. Математика оказалась откровенной скукой, хотя в самом конце составители теста все же попытались сострить, добавив пару громоздких задач из разряда актуальных научных публикаций. Языковой блок проверял полиглотов на ментальную трезвость и объем оперативной памяти. Я решал задачи размеренно, намеренно балансируя на грани. Последние математические уравнения я и вовсе оставил нетронутыми, не потому, что не смог бы докопаться до сути, а потому, что не понял, какие переменные архитекторы теста внесли как реальные данные, а какие оставили в качестве ложного шума.

Высокие баллы это яркий, слепящий маяк. Если ты на самой вершине, система начинает изучать тебя под микроскопом. Если ты на самом дне — тебя утилизируют, стирают из списков. Тринадцатое место в рейтинге класса, абсолютная, серая середина идеальный камуфляж для того, кто хочет оставаться невидимым.

Но затем Кей швырнул в этот тихий омут механическую гранату практического теста и правила игры изменились окончательно.

Когда класс взорвался шумом, разбиваясь на группы, я остался сидеть на месте. Ко мне подошел какой-то парень из компании у задних парт, чье лицо я забыл еще во время знакомства.

— Ты с нами? — бросил он, оглядываясь на собирающуюся кучку.

— Нет, я посижу с краю, — тихо ответил я, даже не поднимая глаз от столешницы.

Шум утомлял. Громкие слова, суета, фальшивые пакты о ненападении — всё это мешало фрактальному анализу ситуации. Я хотел находиться в самом эпицентре процесса, но оставаться при этом за пределами их слепых зон.

Нам выдали тяжелые, холодные сенсорные часы со скошенными титановыми гранями и узкие шпионские сумки. Экран устройства встретил меня девственной, почти аскетичной пустотой: на данный момент операционная система была урезана до абсолютного минимума. Никакого выхода во внешнюю сеть, никаких личных профилей или глобальных баз данных государства. Только схематичная карта текущего подземного сектора, список имен моей пятерки и пустое поле ввода финальной формы. Информационный вакуум, так ещё и с иногда полагивающей и мигающей системой.

Мы спустились в катакомбы нижнего этажа. Полумрак коридоров, пахнущий свежей побелкой и сухим кондиционированным воздухом, поглотил класс. Моя группа, состоящая из двух парней и двух девушек с последних парт, сразу двинулась вглубь левого крыла, увлеченно споря о диспозиции. Я шел позади них, словно бесплотный дух, едва касаясь подошвами гладкого наливного пола.

Как только наш лидер прижал часы к панели одной из комнат, регистрируя базу, на моем экране обновился пакет данных — открылся доступ к спискам остальных четырех групп.

Я оставил своих спутников обустраивать коробку и вышел обратно в центральную галерею. Для всех остальных этот экзамен был хаотичной солянкой из Мафии, защиты базы и детских военных игр. Для меня это был запуск сырого программного скрипта, в котором создатели оставили слишком много уязвимостей.

Первые полчаса я просто гулял. Катакомбы оказались не очень большими. Мои шаги были ленивыми, взгляд рассеянным, я идеально мимикрировал под потерявшегося середнячка, который случайно поднимает с пола редкие шестигранные звезды. Но мои глаза фиксировали то, чего не видели другие.

Наши сенсорные часы были изолированы от глобальной сети государства, но они не были слепыми. Они работали в едином локальном контуре подземного сектора, обмениваясь UWB-сигналами короткого радиуса с настенными панелями комнат. На встроенной схеме катакомб не отображались чужие базы, но там отображалось нечто более важное — динамическая сетка плотности покрытия сети.

Каждый раз, когда какая-то группа активировала терминал на двери выбранной комнаты, происходила кратковременная просадка частоты на локальном узле, сервер регистрировал стационарную точку. Я заметил это в первые пятнадцать минут, просто листая инженерные вкладки интерфейса, пока моя собственная группа шумно спорила у входа. На карте сектора отчетливо проступили пять зон с аномально высокой частотой обновления пакетов данных. Пять групп — пять сетевых узлов. Координаты чужих баз были у меня в кармане до того, как первая группа успела припрятать свою первую звезду.

В то же время, Сайке со своей четверкой разыграл великолепный, как ему казалось, спектакль. Каждые десять минут его команда собиралась на пересечении ключевых артерий сектора. Они шумно спорили, театрально оглядывались и нарочито громко швырялись терминами вроде «свап» и «ложный след». Это была качественная, дорогая дезинформация, рассчитанная на чужих скаутов. Я видел, как Рейчи, затаив дыхание за выступом стены, судорожно вбивал эти бредни в свои часы. Он просто заглотил наживку с потрохами, посчитав Сайке глупым, самонадеянным лидером, совершившим ошибку, при этом не убедившись в этом.

Но парень явно переигрывал. Проходя мимо их зоны в третий раз, я заметил мимолетную деталь: пока громила орал на напарника, парень по имени Кэбо стоял у неприметной двери в пятнадцати метрах от них. Он не сделал ни единого шага в сторону. Его фигура была расслаблена, но рука периодически касалась стены. По правилам, зашитым в часы, лидер не имел права покидать двадцатиметровый радиус от базы. Панель на двери за спиной Кэбо каждые несколько минут едва заметно подмигивала зеленым светодиодом, подтверждая удержание сессии. Сайке был лишь громким громоотводом. Кэбо же истинным лидером первой группы.

Еще через двадцать минут в противоположном крыле я наткнулся на Шохо. Тот самый темноволосый очкарик, что так усердно заглядывал в рот Рейчи во время выборов старосты. Шохо держался обособленно, его движения были дергаными, нервными. Завернув за стеллаж в технической нише, он нашел черную звезду. Но вместо того, чтобы активировать её стандартным сканером для командного зачета, он воровато огляделся и опустил её в нижний внутренний карман сумки. Шохо шпион четвертой группы. А их лидер, Сиша, выдала себя сама: ее ладонь слишком долго оставалась прижатой к дверному косяку их комнаты в начале теста, когда она пыталась разобраться с лагами авторизации.

У второй группы в техническом блоке драма вышла еще проще. Девчонка по имени Лили пыталась переложить из мешка шпионов в общий мешок группы три звезды, но они упали, а за ними и оба мешка. Она едва не плакала от страха разоблачения.

В углу комнаты на ящике спокойно сидел Марко, а по близости больше никого из их группы не было видно. Уловка? Стоило проверить.

Я дошел до тупикового коридора, сел на заброшенный пластиковый ящик из-под оборудования и вызвал общее меню списков. Мне не нужны были дальнейшие визуальные подтверждения. Психология изменчива, человеческий фактор полон ошибок, но архитектура кода всегда остается неизменной.

Я вывел на дисплей массив данных первой группы: Кэбо, Нэйт, Догито, Рэн, Сайке.

Кэбо, мой вычисленный лидер, стоял под строгим индексом `[0]`, на первой строчке. Сайке замыкал список.

Я открыл вкладку четвертой группы: Сиша... Шохо. Сиша первая. Шохо последний.

Пятая группа, состоящая из неприметных ребят: девчонка по имени Салли вела себя слишком неестественно, буквально прирастая к плечу своего лидера, контролируя каждый его шаг, чтобы тот по глупости не выдал их расположение. Салли стояла в самом конце списка своей группы, любопытно...

Марк из второй группы стоял первым, а Лили последней.

Я переключил вкладку на третью группу. На тех самых гениев, что сейчас тратили драгоценное время на возведение фальшивых баз и запутанные маневры: «Рейс, Рея, Грейт, Рейчи, Гиу». Рейс лидер. Гиу шпион. А Рейчи... Рейчи был просто слепой пешкой в середине списка, свято верящей, что он гроссмейстер в этой партии.

Один раз случайность, два раза совпадение, а три раза закономерность... Даже если где-то я поспешил и собрал недостаточно информации, всё остальное доказывалось списками.

Я лениво вызвал общую форму досрочного закрытия экзамена. Мой палец методично вбил в пустые поля имена истинных лидеров, координаты их сетевых узлов и имена шпионов, завершающих списки.

До конца теста оставалось больше трех с половиной часов, когда я нажал кнопку «Отправить данные». Система лениво обработала запрос. Экран часов моргнул, окрашиваясь в глубокий янтарный цвет абсолютного подтверждения и через три секунды тишину катакомб разорвал скрежет перегруженных динамиков, хороня все надежды Рейчи на его великую победу.

— Внимание всем участникам. Экзамен досрочно завершен. Повторяю: экзамен завершен. Всем студентам немедленно подняться на первый этаж в главный холл.

***

Часть 2: «Крах иллюзий»

***

От лица Рейчи.

Вдруг динамики на стенах резко затрещали. Тяжелый, металлический звук разнесся по темным коридорам нижнего этажа, заставив меня осечься на полуслове.

Я замер, так и не закрыв рот. Гиу нахмурился, медленно убирая руку в карман.

Внутри меня заворочалось странное, липкое чувство тревоги.

«Полтора часа? Почему так рано? Неужели кто-то грубо нарушил правила? Или... нет, бред. Ни одна группа не могла физически собрать все 50 звездочек за такое время. Это просто невозможно математически».

Когда мы поднялись в холл, там уже собирались остальные. Все перешептывались, в воздухе повисло тяжелое недоумение. Учитель Кей стоял у подножия лестницы, держа в руках планшет. На его обычно строгом лице играла едва заметная ухмылка.

— Вы вернулись на удивление быстро, — громко произнес Кей, когда последняя группа заняла свои места. — Наверное, у вас возник логичный вопрос: почему пятичасовой экзамен закончился лишь через девяносто минут?

Я сделал уверенный шаг вперед из толпы, сохраняя вид лидера и будущего старосты.

— Учитель Кей, кто-то нарушил правила? Или одна из групп набрала критическое количество очков?

— О, нет, Рейчи, — Кей посмотрел прямо на меня через стекла очков. — Всё гораздо интереснее. Один из студентов в одиночку раскрыл личности всех пяти лидеров, всех пяти шпионов и определил координаты всех баз. Экзамен завершен абсолютной победой одного человека экстерном.

По холлу пронесся шокированный гул. Шохо испуганно поправил очки, Сайке недовольно цыкнул, скрестив мощные руки на груди. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу.

«В одиночку? Всех шпионов и лидеров?! Чтобы обойти все комнаты и выследить каждого в этих катакомбах, нужно иметь экстрасенсорные способности».

— Это абсурд! — не выдержал Грейт из моей группы. — Как можно узнать шпионов, если они сами не знали друг друга? Нас что, непрерывно выслеживали?

— Выслеживать вас? Зачем? — раздался тихий, скучающий голос с заднего ряда.

Все обернулись. От стены лениво оттолкнулся парень, который во время знакомства даже не потрудился рассказать о своих достижениях — Авус. Он держал руки в карманах, а его взгляд был устремлен куда-то в окно, словно всё происходящее вокруг его смертельно утомляло.

— Ты? — я прищурился, пытаясь судорожно сопоставить факты. — Но ты ведь даже не выходил из центрального коридора, я сам видел тебя лишь пару раз! Ты раза два бродил по залам, а затем и вовсе не появлялся!

— Именно, Рейчи, — спокойно ответил Авус, наконец удостоив меня пустым взглядом. — Зачем бегать по темноте и тратить силы, если организаторы сами вывели все ответы нам на экраны? Вы слишком увлеклись психологическими играми, планированием фальшивых баз и засадами. И из-за своей самоуверенности упустили общую картину.

Авус сделал шаг вперед, и его спокойный голос эхом отразился от мраморных стен холла.

— Начнем с тебя, Сайке, — Авус повернул голову к лидеру первой группы. — Твой план был по-своему хорош. Каждые десять минут твоя команда собиралась в точках пересечения коридоров и разыгрывала идеальный спектакль. Вы громко обсуждали «свап», шпионские механики и фальшивые базы. Расчет был прост: скормить дезинформацию чужим скаутам, которые неизбежно будут рыскать рядом.

Сайке прищурился, его уверенная ухмылка мгновенно испарилась.

— Рейчи и его люди идеально заглотили твою наживку, — продолжил Авус, и эти слова ударили по моему самолюбию как хлыст. — Они услышали то, что ты хотел, чтобы они услышали. Посчитали тебя лидером, совершившим глупую ошибку. Но реальные заговоры не устраиваются по таймеру с точностью до секунды. Я понаблюдал за вашими перемещениями. Пока ты, Сайке, устраивал театральные представления и отвлекал на себя всё внимание, парень по имени Кэбо из твоей группы всегда держался в тени. Я подумал, что не может такой яркий человек быть лидером, уж буйно ты открытый для этого, но слишком умный для того, чтобы так глупо выдавать себя. А Кэбо держался строго в радиусе 15-20 метров от вашей реальной комнаты и был тих и неприметлив. Было бы хорошо, если бы ты сделал себя лидером и обыграл бы сцену реверсивной психологией, но, увы, позже я убедился в своем выбор. Ты был громоотводом, Сайке. А Кэбо — вашим истинным лидером.

— Черт... — процедил сквозь зубы Сайке, сжав кулаки.

— С четвертой группой всё оказало еще проще, — Авус перевел взгляд на Шохо, который заметно побледнел. — Их шпион, Шохо, решил действовать слишком обособленно. Я проследил за ним, когда он уходил от своей группы. Он нашел звезду, но вместо того, чтобы нести её на базу, спрятал её в выданный шпионский мешок. В этот же момент я зафиксировал перемещения Сиши — она слишком явно нервничала, контролируя периметр их базы. Лидер и шпион четвертой группы были раскрыты за пятнадцать минут.

Я слушал его, и внутри меня всё холодело. Он не просто искал звезды. Он собирал крупицы информации, сопоставлял тайминги, анализировал язык тела и вычислял скрытые закономерности.

— Ну и последняя деталь, которая закрыла этот экзамен, — Авус поднял руку, демонстрируя экран своих сенсорных часов. — Психология вещь ненадежная, поэтому мне нужно было математическое подтверждение. Я открыл списки групп на часах и сопоставил уже точно известных мне людей и тех, в ком немного сомневался.

Он нажал на экран, разворачивая интерфейс для всего класса.

— Первая группа: Кэбо, Нэйт, Догито, Рэн, Сайке. Кэбо, подтвержденный мной лидер, стоит первым. Сайке, шпион, стоит последним. Четвертая группа: Сиша, ... , Шохо. Сиша первая, Шохо последний. Пятая группа: Салли была шпионкой, и её имя замыкало список.

Авус обвел взглядом притихший класс.

— Серверная система этого государства не стала усложнять алгоритм сортировки интерфейса. При генерации групп база данных автоматически распределила роли по индексам массива: Индекс `0` (первое имя) — всегда Лидер. Последний индекс в списке — всегда Шпион. Мне оставалось лишь проверить эту гипотезу, посмотреть на списки оставшихся групп и вбить данные в финальную форму.

Я медленно опустил взгляд на свои часы. Экран тускло светился, отображая состав нашей команды.

«Группа три: Рейс, Рея, Грейт, Рейчи, Гиу».

Рейс стоял первым. Гиу последним.

***

Часть 3: Архитектура капкана.

***

Когда эхо голоса Авуса затихло, в холле воцарилась мертвая, звенящая тишина. Я стоял, уставившись на экран своих часов, где имя Гиу холодно замыкало список под индексом шпиона. Мой безупречный, как мне казалось, план, мои амбиции лидера — всё это рассыпалось в прах из-за того, что кто-то просто посмотрел на всë с другой стороны и сопоставил гипотезы.

Тишину прервал медленный, издевательский аплодисмент. Учитель Кей лениво хлопал в ладони, и на его лице блуждала легкая ухмылка.

— Блестяще, Авус. Просто блестяще, — Кей опустил руки и сделал шаг вперед. — Ты первый на этом потоке, кто догадался, что правила игры пишутся людьми, а людям свойственна системная лень. Разработчики интерфейса действительно не стали усложнять сортировку. Ты забираешь абсолютный индивидуальный бонус за досрочное закрытие экзамена.

Учитель обвел взглядом притихшую толпу студентов. На лицах Сайке, Шохо и остальных читалась смесь злости и шока.

— А теперь, когда наш гений закончил свое шоу, давайте перейдем к сухим цифрам для остальных, — Кей нажал на кнопку своего планшета, и на огромном настенном экране холла высветилась таблица результатов. — Подсчет баллов за этот тест был простым. Каждая найденная вашей группой чистая звезда это один балл в групповой кошелек. Все шпионские звезды, которые ваши засланные казачки успели припрятать ради саботажа, полностью обнуляются. Они сгорают.

Я судорожно впился глазами в строчку нашей третьей группы.

«Группа 3: Всего найдено — 7 звезд. Из них шпионских — 0».

Поскольку Гиу признался мне, но не успел спрятать звезды, все наши находки остались «чистыми».

— Полученные баллы за чистые звезды зачисляются каждому участнику группы в равном объеме, округленным до десятых, — бесстрастно продолжал Кей. — Группа три получает 7 баллов на всех, по 1.4 балла на человека. Группа один всего 3 балла, по 0.6 балла на человека. Группа два и четыре равные 4 балла и по 0.8 на человека. Группа пять получает лишь 2 балла и по 0.4 индивидуально. А теперь важный нюанс, который вам стоит усвоить раз и навсегда. Здесь, в этом государстве, ваши оценки за письменные экзамены не конвертируются в рейтинг напрямую. Ваши 100 баллов за идеальный тест по математике превратятся всего в 1 балл на вашем личном счету. Мы делим ваши академические успехи на сто.

Я мысленно ахнул.

«Деление на сто? Это значит, что заработанные нами сейчас 1.4 балла за звезды — это эквивалент одного полностью сданного без ошибок и ещё одного сданного на 40 баллов сложнейшего теста!.. Практические задания и скрытые уловки здесь ценятся куда выше сухой зубрежки».

— Вы все прибыли сюда с раздутым эго, — Кей заложил руки за спину, и его взгляд стал пугающе холодным. — Бывшие директора учебных советов, золотые медалисты... Вы гордо читали описания четырех форматов обучения: Прима, Сэкан, Тэрти и Анэкс. И каждый из вас думал, что его распределят как минимум в Сэкан. Так вот, забудьте. В данный момент среди всех пятидесяти тысяч новоприбывших учеников нет ни одного человека, кто находился бы в формате Сэкан или выше. Все до единого зачислены в формат Прима. Вы все на самом дне.

— Но как же... — подала голос Рия из моей группы, её аккуратные брови поползли вверх. — Нам говорили, что это зависит от таланта!

— Именно. И свой талант вам придется доказывать в режиме непрерывной мясорубки. Обратите внимание на архитектуру нашей школы. В ней пять учебных этажа. Сейчас вы находитесь на втором. На первом этаже сидят те, кто показал худшие результаты. На третьем те, кто умнее вас. На четвертом сдавшие всё почти идеально, а на пятом элита, кандидаты на переход в Сэкан.

Сайке сделал шаг вперед, его мощные плечи напряглись.

— И как же нам подняться выше?

— Принцип челночного бега на уроках физкультуры, — хищно улыбнулся Кей. — Помните эту игру со скамейками? Кто прибежал первым, тот садится в начало, а тот кто последним — в конец. После каждого крупного контроля, который происходит в конце недели, списки этажей пересчитываются. Лучшие ученики с первого этажа зеркально меняются местами с худшими учениками второго. А худшие с четвертого этажа с треском вылетают на третий. Вы будете непрерывно циркулировать по этажам. Но помните: если вы опуститесь на самый первый этаж, займете там последний класс и станете худшим учеником в рейтинге — вас отчислят в конце недели на контроле. Без права на восстановление. Из этой бездны назад дороги уже нет... Так что, постарайтесь туда не попадать.

По холлу пробежал шепот ужаса.

— С каждым этажом программа будет становиться значительно сложнее, — продолжал добивать нас Кей. — А когда вы, наконец, доползете до вершины четвертого этажа, наберете нужное количество баллов и перейдете в формат Сэкан... сложность обучения удвоится. Вместе со сложностью вырастут и проходные пороги экзаменов. В Прима порог лишь 50 баллов. В Сэкане уже 60. В Тэрти он 75. А в Анэксе вы должны набрать не менее 90 баллов за каждый тест.

Кей сделал паузу, многозначительно посмотрев на потолок.

— И не пытайтесь разузнать, что вас ждет в старших форматах. Вы не сможете. Ученики засыпают в своей постели, а просыпаются уже в совершенно другой одежде, в другой комнате и в абсолютно другом, изолированном районе города, о существовании которого вы даже не подозреваете. Контакты между форматами физически невозможны. Это сделано ради абсолютной честности и пресеканию любого вида несправедливости к другим ученикам.

Кей захлопнул планшет.

— Результаты сегодняшних тестов по математике и языкам будут обработаны к вечеру. А теперь свободны. На выход.

Студенты начали молча расходиться. Обычной спеси ни у кого не осталось. Сайке, не глядя ни на кого, быстрым шагом направился к лестнице. Шохо, трясущимися руками, протирал очки.

Я остался стоять посреди холла. Семь групповых баллов за экзамен... Я радовался своим 1.4 личным баллам, пока Авус уничтожил не только саму систему этого экзамена, но и нашу веру в свою несокрушимость, заработав свои баллы в одиночку.

Я медленно повернул голову и посмотрел на Авуса. Он шел к выходу ленивой, небрежной походкой, словно разговор о безвозмездном вылете с первого этажа его вообще не тронул.

«Или... он изначально знал, как устроена эта система?.. Да нет, не может быть».

Мое эго было растоптано, но внутри, заместо привычной гордости, впервые зародилось новое, темное и яростное чувство. Соперничество. Я не собирался оставаться на этом чертовом втором этаже. И уж тем более я не собирался падать вниз.