Первая любовь Сильнейшей из человечества (6)

Газель Инбара, глава Нью-Йоркского подразделения системы ER3.

Так она представилась. Судя по всему, она была никкэем[1] в третьем поколении, но внешне выглядела как стопроцентная американка. Из реанимации меня перевели в приёмную, где меры безопасности были куда жёстче, а обстановка — суровее. Эту женщину я видела впервые, но стоило мне услышать её полное имя, как в памяти тут же всплыло: «Точно, я его уже где-то слышала».

Если мне не изменяет память, она была одной из тех «умниц», которых недавно приписали к тем самым «Семи Дуракам». Вот только сейчас Газель не стала кичиться своим титулом. Может, я что-то путаю, а может, она просто решила, что на меня это звание произведёт дурное впечатление. Наверное, она из тех, кто просчитывает всё наперёд.

В приёмной здесь и сейчас «мы» — это я и Газель. И ещё Тороми, которая застыла у дверей. Тороми всё так же была в наручниках, да и Газель сидела скованная по рукам и ногам (правда, не железом, а системой кожаных ремней). Глядя на нас, можно было подумать, что я — какая-то извращенка, обожающая связывать женщин. То, что они были так демонстративно беззащитны передо мной, служило своего рода сдерживающим фактором. Впрочем, я про себя решила: если в комнате появится ещё хоть один человек в таком же виде, я точно закачу истерику и разнесу тут всё к чертям.

На самом деле, не то чтобы меня так уж сильно интересовал этот ваш «пришелец»... Но любопытство — или, скорее, азарт — всё же взяло верх.

Я вежливо представилась в ответ, соблюдая все приличия, чего от меня явно не ожидали.

Айкава Джун. Сильнейший Подрядчик человечества.

— Да, я наслышана о вас.

Ещё бы. В том «Джентльменском соглашении», из которого меня так бесцеремонно исключили, Система ER3 играет далеко не последнюю роль — а значит, они не могут не знать о моём существовании. Точнее, всё было ровно так, как я и предсказывала: Система ER3 знала обо мне всё. По крайней мере, о той части моей жизни, которую я могла бы назвать «своим прошлым». Учитывая, что в детстве я довольно долго ошивалась в Нью-Йорке, для них я была чуть ли не местной. Не в мегаполисе, конечно, а в этой Богом забытой дыре посреди техасских песков. Словно я вернулась в родные края, к которым не питаю ни капли нежности. Но раз уж мне пришлось связаться с Системой ER3, стоило для начала заглянуть в их штаб-квартиру. Заодно и узнаю, числится ли ещё та чудачка в списке «Семи Дураков». Хотя, честно говоря, мне плевать.

— Прошу прощения. Ваше нынешнее положение весьма щекотливое... По идее, гостью вашего уровня должны были встречать в центральном штабе, мы это прекрасно понимаем. Однако...

Газель нацепила на лицо дежурную деловую улыбку. Позже я обязательно проверю, действительно ли она входит в число «Семи Дураков». Но сейчас меня раздражало другое — это её вечное «ваше положение». Сами же в него и поставили. Словно издеваются, мол, «сама виновата, что тебя так приложило». Будто я какая-то активистка из родительского комитета, которая пришла качать права. В школу-то я никогда не ходила, так что порядков их не знаю, но звучит это чертовски зловеще.

«Комитет по образованию»... жуть какая. В любом случае, раз уж они решили «исключить» меня, приняв на себя бремя ответственности, то нечего теперь строить из себя радушных хозяев. У взрослых свои игры, и Система ER3 — не исключение. Кажется, меня притащили в Нью-Йорк вовсе не ради экскурсии.

Вы ведь хотите спросить меня о «пришельце»? 

Газель многозначительно замолчала, а затем произнесла:

— «Пришелец»... Да, звучит как в старой доброй фантастике. Но на самом деле, личность «Его» для нас вторична. Куда важнее — «качества», которыми «Он» обладает.

Качества? Ну и словечко.

Но в тот момент я ещё не осознавала всей тяжести этого определения. Система ER3 уже поставила перед собой цель, но я всё ещё не понимала, к чему они клонят. Наивно полагала, что речь об обычных исследованиях. Но если для того, чтобы Система ER3 пришла в движение, «пришельца» уже недостаточно, значит, я явно недооценила масштаб проблемы.

Или, точнее, я поставила «качества» на второе место, тогда как их следовало ставить на первое. Однако в тот момент в моей голове крутилась лишь одна мысль: «качества» — это что-то механическое, вроде невидимости для радаров или какой-нибудь супер-стелс-технологии. В нашем обществе, где камеры на каждом шагу, такая способность была бы на вес золота.

— Да, безусловно... но это лишь малая часть. Мы изучили «Его» качества лишь наполовину. «Он» всё ещё полон загадок...

Газель говорила с таким видом, будто знала нечто такое, чего не знала я, и явно упивалась этим превосходством. Моя симпатия к ней стремилась к нулю. Захотелось её хорошенько встряхнуть, но я сдержалась, почувствовав, как в воздухе запахло грозой.

— Как бы то ни было, изучение «Его» — одна из приоритетных задач, на которой сейчас сосредоточен весь мир, — продолжала она. — Айкава-сан, ваша помощь была бы для нас неоценима.

Я спросила: было ли это предложением о работе, но Газель лишь покачала головой и сказала: «нет».

Какая упрямая особа. Неудивительно, что она пробилась наверх в такой организации. Большинство сотрудников Системы ER3 — законченные сухари, но эта Газель ухитрялась сочетать в себе интеллект и недюжинную политическую хватку. Пожалуй, с ней будет непросто.

Я, поедая еду, которую приготовила Тороми (кстати, очень вкусно), попыталась как следует всё обдумать.

Но даже если размышлять с такой осторожностью — что мне, вообще-то, не свойственно — ничего путного в голову не пришло, поэтому, для начала, я решила зацепиться за первый попавшийся вопрос.

Ты всё время говоришь «он», но тот «инопланетянин» — это что, «мужчина»?

— А, нет... это просто местоимение.

Видимо, это было просто из-за языковых особенностей. Кстати, сейчас мы с ней разговариваем по-английски. На местном языке.

В самом начале Газель с умным видом спросила: «Будем говорить на английском или же на японском?» Я ей назло ответила «на русском», а она вдруг начала бойко и свободно говорить по-русски. Пришлось быстро переключиться на английский. Такое чувство, что меня переиграли.

В общем, получается, что слово «он» (彼) здесь имеет значение не больше, чем «he» или «man» и никакого особого смысла не несёт.

— Для начала, он не то что не «человек» — вообще неясно, является ли он тем, что называют живым существом.

И то верно. То, что он «похож на живое существо», — лишь мнение Тороми, а не окончательный вывод. В отделении интенсивной терапии с ним возились как с тяжелораненым, но он был весь в бинтах, и из-за угла обзора разглядеть его толком не удалось. Хотя, надо признать, форму он имел вполне человеческую. С другой стороны, трудно вот так запросто счесть «живым существом» некий объект, прилетевший из космоса и врезавшийся прямо в меня с такой сокрушительной силой. Куда логичнее было бы считать его метеоритом в форме человека.

— Если на то пошло, то тот факт, что вы выжили после прямого попадания такой штуковины, делает вас куда более... — пробормотала себе под нос Тороми, снова отступив к двери.

Эй, я всё слышу, коза!

— Просто если называть его «пришельцем», в этом появляется некий романтизм. Для нас, системы ER3, куда приятнее говорить «он», чем использовать безвкусные определения вроде «этот объект» или «та штука». Это, знаете ли, подогревает исследовательский интерес.

«Романтизм? Нашли тоже, за чем гоняться», — подумала я, но всё же... нельзя отрицать, что у исследователей из ER3 есть и такая сторона. В конце концов, если копнуть поглубже, я и Магокоро тоже родились на свет благодаря подобному образу мыслей. Кстати, интересно, как там сейчас продвигаются исследования в этой области? Раз уж я — «сильнейшая», а Магокоро — «последняя», может, они уже достигли предела и всё закончили? Решили, мол, что романтики там больше не осталось.

— Кстати, в филиале есть и те, кто называет его «она»... Но сколько людей — столько и мнений, единой позиции на этот счёт у нас нет.

«Хм, а не проще ли было договориться о чем-то одном?» — подумала я, но, возможно, с момента обнаружения прошло всего семь дней, и до этого этапа они просто ещё не дошли. В ER3, да и в «Четырех Богах и Одном Зеркале» до сих пор царит неразбериха. Мне вот немного любопытно, как там шевелятся ребята из «Убивающих Имён» и «Проклинающих Имён». Они не из тех, кого заботят исследования или нажива, так что для них важнее всего, какой силой обладает этот «пришелец». С другой стороны, тот факт, что его нельзя зафиксировать приборами или записать на носители — для этих фанатов аналоговых методов это вряд ли станет проблемой, верно?..

— В качестве временного имени мы называем его «Сисуру» (See-through).

Ну, прямолинейно, ничего не скажешь. Сисуру — в смысле, прозрачный.

Впрочем, в простоте нет ничего плохого. Когда я сама была собственностью ER3, мне тоже давали всякие дурацкие клички. Как же там было?.. Ладно, я здесь не для того, чтобы критиковать их чувство нейминга.

Этот Сисуру-кун лежал в реанимации потому что ранен? Или его уже вовсю анализируют в изолированном боксе?

— Ни то, ни другое. Скорее, мы делаем вид, что исследуем его. Играем в учёных.

Сказано туманно, но если ER3 — это место, где передовая наука доведена до предела возможного, то изучение Сисуру-куна, которого не фиксируют даже приборы, не просто затянется — оно вообще не сдвинется с места. Непонятно, где у них проходит граница понятия «техника» (если, например, стетоскоп или тонометр тоже относятся к приборам, то они не смогут получить даже базовых данных). С другой стороны, это значит, что даже если «пришелец» ранен, земная наука и медицина окажутся ему совершенно бесполезны. И, чего доброго, эти умники могут даже не осознавать, что по сути просто копаются в трупе.

Раз уж зашла об этом речь, я решила уточнить: им вообще удалось наладить хоть какую-то «межкультурную коммуникацию» с этим «пришельцем», которого они так рвутся изучить? Вопрос я задала намеренно в шутливом тоне, но никакой реакции не получила. Хотя я и не ожидала, что им это покажется смешным — но всё же.

— Не то чтобы коммуникация совсем не налажена... но, честно говоря, толку от неё пока ноль. Впрочем, я не могу посвящать вас в детали, пока не получу четкого подтверждения, что вы будете с нами сотрудничать...

Лады. Я в деле.

— А?

На этот раз реакция была что надо. Разумеется, я и в этот раз не пыталась её рассмешить, но это неподдельное изумление на её лице стоило того, чтобы это сказать. Я продолжила: «Не воспринимайте это как работу».

Так ведь и соглашение не будет нарушено, да? Терпеть не могу все эти мелкие интриги, формальности и прочую муть. Вам же, по сути, нужно допросить меня как единственного свидетеля и пострадавшую в одном лице? Я расскажу всё, что знаю, а вы выложите всё, что известно вам. Раз уж вы сами признаёте, что пока ни черта не понимаете, то никаких проблем всё равно не случится. Идёт?

— Правильно ли я понимаю, что вы готовы сотрудничать не как «Сильнейший Подрядчик человечества», а как «обычный гражданин»?

Да ради бога. Хотя если уж на то пошло, у меня небось ни гражданских прав, ни прописки никакой отродясь не было. Я же дикарка с самого рождения.

— В таком случае, давайте повысим уровень доступа к информации, — произнесла Газель с напускной торжественностью.

Когда со мной начинают вести себя слишком пафосно, я невольно начинаю подстраиваться под этот ритм, так что лучше бы ей завязывать с таким тоном. А то если я начну набивать себе цену, дело добром не кончится. Давай закругляться, пока я веду себя смирно, госпожа глава филиала.

— Как всегда прямолинейны... Наверное, именно за эту черту вас и боятся больше всего.

Ась? Ты на что это намекаешь? Нарваться хочешь, а?

— Пожалуйста, не кипятитесь.

Меня осадила не Газель, а Тороми. Хотя она и была связана по рукам и ногам, похоже, она находилась здесь не просто как декорация. Вряд ли она боевой специалист, но на неё возложена роль моей надзирательницы — или, скорее, телохранителя главы филиала. И в её нынешнем состоянии она, вероятно, не была совсем уж беспомощной.

Как бы там ни было, нынешняя «работа» — нет, не работа, а личное дело, связанное с этим «пришельцем» — обещала принять интересный оборот. Не знаю, к чему всё придет, но если дело кончится дракой с Тороми, у меня хотя бы прибавится развлечений. Хи-хи-хи.

Тая в глубине души подобные замыслы, я первым делом вкратце изложила всё, что мне было известно. По сути, я просто повторила то, что уже рассказывала Тороми ранее. Однако были вещи, о которых я предпочла умолчать — из осторожности я не стала озвучивать свои личные впечатления и догадки касательно того инцидента. О них я расскажу здесь.

— Хм. Действительно, это именно то, что я хотела услышать. Метеорит упал прямо на вас... Скажите, а что вы почувствовали в момент удара?

«Надо бы словить», — вот что я подумала.

Да, именно так я и сказала. То есть я не собиралась ни уклоняться, ни отбивать его. «Я должна его поймать» — вот и всё. Если уж на то пошло, то возможно ли вообще уклониться или отбить метеорит (?), прилетевший из космоса — большой вопрос.

— То есть... — Газель сделала паузу. — Вы хотите сказать, что если бы вы не «поймали» этот «метеорит», Земля за вашей спиной оказалась бы в опасности? Вы сделали это, чтобы защитить планету?

Э-э... Ну, типа того? Да хрен его знает. Это было скорее инстинктивно. Даже если бы я уклонилась, с Землей бы всё равно ничего не случилось, так? Слышала я, конечно, что нынешняя столица Японии, Токио — или, скажем так, если брать эквивалент по США, то Вашингтон — теперь выглядит как Аризонский кратер[2]. Но разве без меня — этой жалкой преграды — ущерб распространился бы дальше, чем на регионы Канто или Косинъэцу[3]? Даже в самом худшем случае Япония, может, и перестала бы существовать как государство, но на саму Землю это ведь никак бы не повлияло, верно?

— Выходит... вы пытались защитить не Землю, а «Метеорит»?

Это был не столько вопрос, сколько, как бы это сказать, диагностический опрос. Да, точно — глава отделения ER3 во всей красе. Прямо консультирование какое-то. Профессиональное мастерство, так сказать.

Я на секунду погрузилась в ностальгию, вспоминая былое... впрочем, плевать. Исследовательский институт ER3. Раньше я их ненавидела, но поколения там давно сменились, и винить конкретных людей сейчас бессмысленно, да и неинтересно. Однако в её вопросе было нечто, зацепившее меня. Пыталась ли я защитить «метеорит»?

— «Эпицентр» — так мы называем это место, — продолжила Газель. — Так вот, по докладам, когда один из членов поисковой группы выкопал вас из самого центра кратера, вы держали за «руку»... вернее, руку этого «пришельца», Сисуру.

Сжимала руку.

— Наверное, правильнее будет сказать — «сжимали руку». Крепко-крепко, сжимая ладонь. Словно пытаясь сдержать всю силу этого удара — чтобы вы не разделились в разные стороны. Говорят, разнять вас было той ещё морокой.

Хэ. Слушать о том, что происходило, пока я была в отключке, как-то даже неловко. Что это ещё за новости? Я словно ребенок, который не желает выпускать из рук любимую игрушку.

— Разнять вас было крайне тяжело, однако благодаря этому мы смогли без особых усилий обнаружить Сисуру. Так что... даже за одно это мы должны быть тебе благодарны..

Так сказала Газель. Сама она, похоже, не слишком-то была настроена на благодарности.

А вдруг в тот момент они и подумали: «Лучше бы этот Сисуру вместе с ней тогда и разлетелся к чертям». И если они думали о чём-то подобном, я имела бы полное право разозлиться... но, блин, почему-то сама мысль об этом кажется мне забавной. И злиться как-то не получается.

Ну, в общем, это такая вот смерть вполне в моём стиле. Хотя, нет, если честно, выжить в такой ситуации тоже очень на меня похоже, да?

Так что там с «коммуникацией» — вы её наладили или нет? Всё время говоришь какими-то намёками и недомолвками. Раз уж вы называете его «пришельцем», значит, в нём есть хоть что-то «человеческое», кроме внешней формы?

— Может быть, нам стоит начать с обсуждения вопроса «что есть человек»?

Ты издеваешься? Я сейчас в разнос пойду.

— Нет, вовсе нет. Будь у меня хоть капля лишней смелости, чтобы издеваться над вами, я бы точно отказалась от этой неблагодарной должности главы филиала. Если судить чисто по форме, то невооруженным глазом объект воспринимается как «человек». Если бы вы увидели Сисуру на улице, без всяких предрасположенностей, вы бы определили его как «человека».

И он бы шёл? Просто шёл по улице?

— Считайте это просто фигурой речи... Сейчас всё находится в процессе изучения. И раз уж мои слова звучат двусмысленно, я отвечу на этот вопрос прямо, дабы не рисковать собственной жизнью: на данный момент Сисуру не то что не ходит — он не совершает вообще никаких движений.

Даже не шевелится? И это вы называете «живым существом»? Ну, не знаю.

Хотела было засыпать её уточняющими вопросами, но лучше прикусить язык. Если я буду постоянно её перебивать, мы никогда не закончим. Ладно, послушаю Газель до конца. Но то, что у него человеческая форма — это ведь точно, да?

— Именно поэтому я и не могу сказать ничего определённого. Мир ведь вовсе не состоит из простых и понятных объектов изучения вроде вас. Мы же говорим «невооружённым глазом», верно? Но если сказать иначе — с помощью техники он... не поддаётся наблюдению. Те из нас, кто понимает, насколько ненадёжен человеческий глаз, просто не способны дать ему объективную оценку.

«Ведь невозможно собрать вообще никаких данных», — добавила Газель, и в голосе её прозвучала лёгкая неловкость. То, что она посмела обозвать меня «объектом для изучения» было не намеренным оскорблением, а случайной оговоркой, так что я пропущу это мимо ушей.

Что это вообще значит — «не могу поверить собственным глазам»? Типа, если нет подтвержденных данных, то ты ни во что не веришь?

Похоже, она заметила в моей жалости тень презрения.

— Однако позвольте уточнить, — продолжила Газель. — Мы вовсе не противопоставляем аналоговые методы цифровым и не считаем их менее значимыми. Даже если собрать десять гениев, и их мнения полностью совпадут, мы всё равно принимаем это как истину, даже при полном отсутствии доказательств.

«В итоге всё скатилось к банальному решению большинства», — подумала я, но вслух, конечно, не сказала. Если не цепляться к формулировкам, выходит, что я только что устроила себе «голосование одного человека» и сама же его протащила. У такого «одночленного большинства» есть свой изъян — можно в любой момент отказаться от собственных слов. Но если выбирать, я всё же предпочитаю принцип «сказал — сделал», а не «взял слова назад».

К тому же, в возражении Газель промелькнул любопытный намек: а что, если мнения десяти гениев... совпадут?

— Да. То есть мнения не совпали.

Так она и сказала. «Десять гениев» — разумеется, лишь образное выражение: в системе ER3 таких специалистов тысячи, и тех, кто проводил «аналоговую диагностику» Сисуру-куна, на деле было куда больше. На данном этапе, в том числе из-за ограничений в доступе к информации, раскрыть всё каждому исследователю невозможно. Однако некий круг, в рамках которого функционирует коллективный разум, всё же существует.

— Наоборот. Все их мнения оказались полностью разрозненными, без малейшего совпадения, — сказала Газель с улыбкой. — В результате ситуация стала ещё более запутанной. Мы вообще не можем ничего решить.

Эта улыбка... похоже, она понимает, что я умею «читать мысли» — ну, или что-то в этом роде. В системе ER3 на меня наверняка есть целое досье, так что она, вероятно, специально старается не выдавать эмоций лицом. Хотя защититься от чтения мыслей такими дилетантскими приёмами невозможно... но старание я отмечу. Так что сейчас я этим пользоваться не буду.

Куда важнее другое: мнения исследователей — элиты из элит — разошлись полностью. Это выглядело почти как насмешка над самой системой ER3.

Только вот, когда мне об этом говорят настолько туманно, я всё ещё не понимаю, насколько на самом деле разделились мнения. А раз так — я и не знаю, действительно ли всё так весело, как я себе вообразила. Может, со стороны и кажется, что я веду себя неблагопристойно, раз мне всё только бы и зубоскалить, но я такой родилась и выросла — неблагопристойность у меня в крови, так что какие ко мне вопросы. И я спросила, сверкая глазами:

— То есть были те, кто увидел в Сисуру-куне «человека», и те, кто его таковым не признал?

— Если бы всё сводилось к такому простому дуализму, это было бы ещё полбеды, но... нет. Когда мы обеспечили равные условия и провели наблюдение невооружённым глазом, абсолютно все определили... точнее, диагностировали в Сисуру «человека».

Опа. Что-то не сходится. Значит, решение было единогласным?

— Вот только каждый из них диагностировал в нём «разную личность»...

Газель произнесла это со своей неизменной улыбкой.

— Чем больше мнений мы собираем, тем больше личностей проявляется у Сисуру.

Моя собственная улыбка, должно быть, стала ещё шире. Ага... вот оно как?

Если дело обстоит так, то неудивительно, что зашевелились не только «Четыре Бога и Одно Зеркало», Синдикат Кунагиса или система ER3, но и все эти ходячие символы «аналогового» мира вроде «Убивающих Имён» и «Проклинающих Имён»... Пожалуй, именно им сейчас любопытнее всех.

Если судить по всему сказанному, я и раньше без всяких улик подозревала, что тот, кто вытащил меня из самого «эпицентра», — это кто-то из «Убивающих Имён», вроде труппы Ниоуномия. И, похоже, я была не так уж далека от истины.

Ты упоминала, что внутри филиала есть и те, кто называет «его» — «ею». Выходит, в зависимости от наблюдателя, личность Сисуру-куна может оказаться даже девичьей?

— Этот «объект» совершенно невозможно зафиксировать «цифрой», а в «аналоге» он обладает бесконечным множеством личностей... Пока рано называть это «человеком» или даже «живым существом». Когда все противоречащие друг другу гипотезы верны одновременно, ни метод исключения, ни принцип большинства не работают. Есть в этом некая жуть: стоит нам по неосторожности выбрать один «правильный ответ», как в то же мгновение мир может окончательно застыть в этой форме.

«Да это уже никакая не цифра и не аналог. Это чистой воды оккультизм» — так я это прокомментировала, но на самом деле история была пугающе реалистичной. Мир устроен так, что всё в нём становится именно таким, каким ты его изначально определяешь. И те, кто знают об этом лучше всех — «исследователи».

— Госпожа Айкава, вы знаете определение простого числа? «Положительное целое число, которое делится без остатка только на единицу и на само себя»... Это база математики, но если вдуматься — понимаете ли вы, почему единица для этого определения не годится? Или почему не годятся отрицательные числа? Вы не знаете, верно? Просто так было решено, и это не подлежит сомнению. Вот о чём я говорю.

Газель привела очень понятный пример. Ну, понятный-то понятно, но не совсем точный. В определении простых чисел есть ряд ограничений лишь потому, что древние математики приложили все силы, чтобы оно не противоречило другим законам арифметики. Так что в этом плане она была права. Люди науки обычно специализируются на узких областях, но, судя по всему, Газель сильна отнюдь не в точных науках.

Зачем притащили гуманитария разбираться с метеоритом? С другой стороны, если объект невозможно измерить приборами и невозможно идентифицировать человеческими руками, то это уже скорее область философии. «Что есть человек?»... Э-э, но ведь коммуникация-то с ним возможна? То есть, неважно, ходит он или вообще не шевелится, — в любом случае Сисуру-кун способен изъясняться словами, верно? Раз он неподвижен, то вариант с языком жестов отпадает сам собой.

— Он издает... нечто похожее на речь, это верно. Но вот в чем загвоздка: смысл услышанного меняется в зависимости от слушателя. Точнее сказать... из-за этого диалог как таковой невозможен.

«Хм-м? Ни внешность, ни голос не совпадают? Неужели такое вообще возможно?» — только я об этом подумала, как тут же вспомнила свою первую «встречу» с Сисуру-куном. Тот падающий с неба объект, состоящий из грохота и вспышек... Учитывая его «послужной список» — то, как неистово он сиял и каким шумом сорил вокруг — вполне логично предположить, что он обладает способностью намеренно контролировать «свет» и «звук».

Способности... Если говорить о тех, кто умеет вытворять нечто подобное, то на ум сразу приходят Токиномия, те, что из «Проклинающих Имён». Но всё же здесь было иное ощущение, сама природа явления была другой. Качество...

нет, скорее «особенность».

Погодите-ка, а это не та «оставшаяся половина», о которой говорила Газель?

— С учетом этого мы пока подбираемся лишь к трём четвертям разгадки. Даже если его истинная личность дробится и рассыпается, до тех пор, пока каждый конкретный человек способен его хоть как-то воспринимать, это всё ещё не стало бы «проблемным фактором», не поддающимся машинному анализу. Вот только эти бесконечно плодящиеся личности... Впрочем, вместо того чтобы объяснять на словах, будет лучше, если вы ощутите это на себе, отбросив все предрассудки.

Ощутить? Вы и меня заставляете ставить ему «диагноз»?

Я, конечно, не против помочь, но когда доходит до такого, кажется, что это выходит за рамки обязанностей «обычного гражданина». Ещё и это неизбежное чувство «предубеждения» у оставшейся четверти наблюдателей... меня это не может не волновать.

— Есть несколько причин, почему мне лучше промолчать. Во-первых, даже если я скажу, вы мне вряд ли поверите. А во-вторых — и это тоже веская причина — я хочу проверить на практике, подействует ли эта «особенность» Сисуру даже на вас, Сильнейшую из человечества.

А она честная. Что ж, это производит куда лучшее впечатление, чем попытки что-то от меня утаить. Похоже, ценность этого «пришельца» в её глазах так велика, что исследование Сисуру-куна для неё приоритетнее даже проявления уважения ко мне. Но пока я всё это слушала, во мне, помимо голого любопытства, проснулся ещё и дух соперничества.

Даже если я сейчас откажусь помогать и улечу в Японию — или, скажем, свалю куда-нибудь поглазеть на достопримечательности, — они ведь просто начнут искать мне замену. Хотя, если говорить о «замене»... неужели на эту роль метят «Оранжевое Семя»? Хм-м, пахнет началом новых крупных неприятностей. С одной стороны, это звучит забавно, но с другой — мне их даже как-то жаль. Уж не знаю, кого именно, но жаль. Хотя, я и так не собиралась уступать кому-то другому столь весёлое дельце.

— У меня нет на то полномочий, так что это строго между нами, — начала

Газель. — Но... возможно, если благодаря вашему содействию мы сможем установить истинную природу павшего объекта, то «Джентльменское соглашение» в отношении вас будет аннулировано.

А? Не, мне и так нормально.

Вот ещё. Не хватало только, чтобы все думали, будто я зашевелилась ради какой-то там отмены соглашения. Если уж и соглашаться, то на условиях, будто я о его существовании вообще знать не знала.

Тут во мне проснулась вся моя сущность «аманодзяку»[4] — духа противоречия. Вот так всегда: стоит мне открыть рот, как из него вылетает какая-нибудь лишняя дерзость. Однако Газель, эта чертовски проницательная глава филиала, не поддалась на столь дешёвую провокацию. Вместо этого она подбросила тему, которая, на первый взгляд, вообще не имела отношения к делу.

— Госпожа Айкава... если говорить о самом «Джентльменском соглашении»... что вы о нём думаете на самом деле?

«Да чушь собачья», — подумала я. Вот и всё. Меня это даже не злило. Я была рада, что эта заварушка случилась как раз тогда, когда я помирала со скуки.

— Нет, я имею в виду не ваши впечатления, а... саму суть. Вам не казалось, что выставлять такую мощь против одного-единственного человека — это, мягко говоря, перебор?

Я ответила мгновенно. Или, если выражаться в стиле сценария: «Тут же возразила».

«Мощь»? Да какая там мощь. Вы просто задавили меня голым абсурдом.

— Прошу, не поймите меня неправильно. В этом мире нет никого, кто стал бы отрицать, что вы — Сильнейший Подрядчик человечества. Я и сама это признаю. Но... даже при всём этом, неужели вы и правда верите, что существует отдельная личность, способная быть равной целому миру? Вы сами, в глубине души — действительно ли вы верите, что вы и есть эта личность?

Я не смогла ответить сразу. Что она хотела услышать?

Я не понимала её намерений. Хочет, чтобы я кивнула? Или возразила? Газель продолжала:

— Все понимали, что то соглашение было избыточным и нереалистичным. Сделав вас врагом, мир фактически стал единым целым. Но такое соглашение не продержалось бы и пары лет. Разве я не права?

На самом деле оно не продержалось и года. Наши с Коутой взгляды на это явно расходились.

Кажется, разговор о Сисуру уходит куда-то не туда, ну да ладно. Я не из тех, кто любит поболтать, но молчание затягивалось, а это выглядело дурно, поэтому я решила перехватить инициативу:

«Ну, это уж точно», — бросила я. Комментарий из разряда «сказала то же самое, что промолчала», но всё же это куда вежливее, чем продолжать играть в молчанку.

— Самым эффективным способом нейтрализовать вас было бы ваше убийство... Разумеется, это лишь гипотеза! Чисто теоретическая гипотеза!

Я честно пыталась слушать её великодушно, но, видимо, не сдержалась и невольно выпустила толику жажды крови. Газель тут же запаниковала и поспешно вскинула руки, демонстрируя мне кожаные наручники на своих запястьях. Мол, смотрите — я не просто безоружна, я не оказываю ни малейшего сопротивления.

Тьфу. Плохо я себя контролирую. Не хватает мне ещё выдержки. Нашла кого пугать...

— Но, например... В тот день, если бы с неба упал не Сисуру, а высокотехнологичная ракета, вы бы погибли мгновенно, не так ли?

Ну да. Тут она права. Я решила, что на это мне остается только кивнуть, и кивнула. Само собой — если бы я после такого выжила, я бы уже не была человеком.

— Хотя, вообще-то, сам факт того, что вы выжили после прямого попадания метеорита — уже за гранью, — пробормотала Тороми.

Да слышу я твои мысли вслух, слышу.

Газель продолжала гнуть свою линию:

— Если говорить о предельных мерах... не существует человека, которого невозможно было бы убить, если не выбирать средства. Именно поэтому организации всегда страхуются. Смерть одного ведет к гибели структуры...

Она намекала на то, что сама является лишь винтиком в системе, чью голову в любой момент могут заменить на другую.

— И тем не менее... причина, по которой мы — всё мировое сообщество — выбрали столь сложный и окольный путь для вашей нейтрализации, заключается, если доводить мысль до предела, в том, что мир, возможно, считает: вас нельзя убивать.

Нельзя убивать?

— По крайней мере, вас точно не стоит убивать таким способом. Более того. Когда вас, находящуюся без сознания, откопали в самом эпицентре взрыва, многие сочли это идеальным шансом прикончить Джун Айкаву. Всю последующую неделю споры на этот счет не утихали, но в итоге... никто и пальцем вас не тронул. Напротив, вам обеспечили самый бережный уход. Конечно, в основе лежал страх: все до ужаса боялись, что любая попытка навредить даже нейтрализованной Айкаве Джун может спровоцировать ответную реакцию... Но моя гипотеза в том, что в глубине души миром двигало своего рода благоговение перед «Сильнейший Подрядчиком человечества».

«Гипотеза», значит? То-то я думаю, что за чушь она несет. Впрочем, учитывая, что само по себе объединение всего мира ради устранения меня одной — это уже полнейший абсурд, в её словах была своя логика. Проверить это невозможно, да и раздумывать об этом сейчас не время.

— Нет, об этом нужно думать именно сейчас. Я не завожу пустых разговоров.

Хм? Ну, раз речь обо мне, то «пустыми» их не назовешь, но какое это имеет отношение к Сисуру-куну?

— Самое прямое. Впрочем, дальнейшие пояснения могут навязать вам предвзятое мнение, а я, возможно, и так сболтнула лишнего. Как бы то ни было, госпожа Айкава, могу ли я считать, что вы согласны на встречу с Сисуру? Вам предстоит увидеться с ним лично, а это требует соблюдения ряда хлопотных формальностей... Так что вам придется задержаться у нас на несколько дней.

«Хлопотные формальности». Пожалуй, это самое ненавистное для меня сочетание слов, но отступать поздно. Вместо того чтобы просто сказать «да», я решила задать один вопрос:

— В этом филиале есть кто-нибудь из моих друзей? Ну, или врагов — мне без разницы. Главное, чтобы это был кто-то, кого я знаю, и кто знает меня.

Раз уж «Небесное дерево» превратилась в пыль, я была благодарна за крышу над головой, но если уж мне светит затяжное проживание, хотелось бы с кем-нибудь развлечься. Однако ответ Газель был сух:

— Никого. Неужели вы до сих пор не поняли, почему Сисуру и вас перевезли именно в Нью-Йоркский филиал?

Э-э? Ну, чтобы использовать жителей Нью-Йорка как живой щит и тем самым сдерживать меня? Или потому, что это дело слишком деликатное для главного штаба?

— Потому что здесь нет ни одного человека, имеющего с вами прямые связи. Ни врагов, ни союзников... ни друзей.

А-а, ясно.

1.Никкэй (⽇系) — японские эмигранты и их потомки, живущие за пределами Японии.

2.Аризонский кратер, также известный как Каньон Дьявола — большой метеоритный кратер, расположенный в США, штате Аризона. Представляет собой гигантскую земляную чашу диаметром около 1200 метров и глубиной 170 метров, а край кратера поднимается над равниной на 46 метров.

3.Канто (関東地⽅) — регион острова Хонсю, наиболее высокоразвитая и урбанизированная часть Японии. В нём находятся столица государства — Токио, резиденция императора и правительство Японии.

Косинъэцу (甲信越) — историческая японская географическая область, подобласть региона Тюбу. На исторической территории Косинъэцу сегодня располагаются префектуры Яманаси, Нагано и Ниигата. Регион включал провинции: Синано, Этиго и Каи.

4.Аманодзяку (天邪⿁, «небесный злой дух») — демоническое существо в японском фольклоре. Обычно изображается как небольшой чёрт-они, обладающий способностью провоцировать людей на совершение дурных поступков, тревожа их самые тёмные желания.