Глава 42.0

Когда двое появились на улице после встречи с Голдричем.

Балкан, словно удивлённый, заговорил.

— Я думал, будет драка. Что случилось?

— Ты думаешь, я какой-то сумасшедший, одержимый драками? Изначально, ещё до выхода в тренировочный зал, я уже подрался с Паппетом, а потом — с охранниками во главе с Голдричем. И ещё раз драться? Ты шутишь?

— Ты вполне мог бы. Тот, кто хоть раз видел волну монстров, которая бесконечно накатывает, второй раз и близко к ней не подойдёт, а ты не то что не подошёл, а сам вызвал волну монстров. Да ещё и дважды!

— ……Если так говорить, то мне нечего сказать.

Слова Балкана, которые были настолько правдивы, что их можно было назвать сплошной правдой, вонзились в Джин Хёка, как ножи.

Джин Хёк, которому стало нечего сказать, проворчал, и на этом их разговор был исчерпан.

Конечно, на этом разговор не закончился.

Потому что закончилось только то, что было в тренировочном зале.

— Можно ли доверять этому типу? Ну, раз нужно, то я помог, но…….

Сомнения в Голдриче.

Это и было основной темой разговора.

— Ты ему доверяешь?

Взгляд, полный сомнения.

К тому же, прочитав в голосе Балкана глубоко скрытое беспокойство о себе, Джин Хёк усмехнулся.

Естественно, на такую улыбку Джин Хёка Балкан, покраснев, повысил голос.

— Даже если беспокоишься, всё равно хихикаешь! Чёрт, с ума я сошёл, что ли, беспокоиться о тебе…….

Чтобы успокоить Балкана, который, смутившись от его улыбки, ворчал, Джин Хёк лично его утешил.

Точнее, приведя причину, по которой он не мог не смеяться.

— Ты ведь и сам слышал? Что конечная цель Голдрича — убить тех тварей. Ну, хотя среди них есть и раса, которую он особенно хочет убить, но это оставим в стороне. Ты ведь и причину слышал, так что хорошо понимаешь. Что Голдрич меня не предаст.

— ……Месть, причём месть за семью, говорил он.

Месть иногда становится движущей силой чьей-то жизни.

При условии, что ты в ней не утонешь.

На самом деле, за тем, что Джин Хёк так упорно двигался, вступал в конфронтацию с Голдричем и прилагал усилия, стояла месть.

Если бы Джин Хёк не использовал месть как движущую силу, то он бы не стал так спешно встречаться с Голдричем.

«Медленно, максимально уменьшая переменные, и даже если дело провалится, чтобы связь с Голдричем не оборвалась полностью, чтобы не стать врагами, я бы составил идеальный план, но…… ничего не поделаешь. Враги слишком высоко, а моя сила ничтожна, так что приходится рисковать».

В итоге, такой рискованный ход Джин Хёка увенчался успехом, и он смог перетянуть Голдрича на свою сторону.

И в этом успехе Джин Хёка главную роль сыграло то, что он умело использовал слово «месть» и заставил его почувствовать общность, — это знал и сам Джин Хёк.

— У меня — месть за себя, у него — месть за то, что он один выжил среди трупов своей семьи. В некотором смысле, наши мести разные, но похожи. И эта схожесть стала главной причиной, по которой он заключил со мной союз.

— Да, в итоге ты заключил союз с самым богатым в Башне. Но откуда у тебя уверенность, что этот союз продлится? Ты ведь и сам хорошо знаешь, что хотя вы и заключили союз на равных, на самом деле это не так?

Беспокойство Балкана было обоснованным.

Партнёры на равных.

Таков был контракт, заключённый Джин Хёком и Голдричем.

Голдрич не жалеет на Джин Хёка поддержки, а Джин Хёк, основываясь на этой поддержке, когда-нибудь отрубит голову Четырём Императорским Расам и принесёт её Голдричу.

Простой, донельзя простой контракт.

Однако, если заглянуть за его фасад, то любой поймёт, что отношения Джин Хёка и Голдрича не равны, и что одна сторона может в одностороннем порядке расторгнуть этот контракт.

— Если тот парень Голдрич передумает, то кинут именно тебя, дурак. И после этого ты не беспокоишься?

Хотя он и сказал немного резко, но всё, что сказал Балкан, было правдой.

Если Голдрич передумает и в одностороннем порядке расторгнет контракт с Джин Хёком, а затем продаст информацию о нём Четырём Императорским Расам и получит за это вознаграждение, то Голдрич станет ещё богаче.

— На богатстве, накопленном с их помощью, вонзить им нож в спину. Звучит неплохо, не так ли? Для таких, как ты, одержимых местью, лучшей мести и не придумаешь?

К тому же, последующие слова Балкана были достаточны, чтобы заставить Джин Хёка кивнуть.

На силе, накопленной с помощью врага, вонзить ему нож в спину.

Звучит так, что дух захватывает, не так ли?

Выражение их лиц в абсурдной ситуации, когда сила, которой ты помог, бьёт тебя в спину, — одно только это зрелище было бы сильным наркотиком, доводящим до экстаза.

Однако Джин Хёк был спокоен.

— Ты и не знаешь, как сильно он ненавидит Четыре Императорские Расы.

— ……И какое это имеет отношение к делу?

— Ты ведь знаешь, что он хозяин аукциона?

— Конечно. Слышал.

— А знаешь, какая комиссия на аукционе?

На внезапный вопрос о комиссии на аукционе Балкан, склонив голову набок, всё же ответил, основываясь на том, что слышал.

— Кажется, 5%.

— Да, 5% от общей суммы продажи взимается в качестве комиссии. Но вот что…… ты знаешь, что эта комиссия для Четырёх Императорских Рас другая?

— ……Такое возможно?

На внезапно всплывшую информацию, о которой он не слышал, Балкан не мог не склонить голову набок.

Комиссия на аукционе, которым пользуются все восходители, применяется по-разному только к определённой расе.

Это ведь не что иное, как «дискриминация».

— Дискриминация. И Четыре Императорские Расы при продаже товаров платят комиссию в 10%, а при покупке, наоборот, должны доплачивать 10% к первоначальной цене.

— ……Сумасшествие, не может быть, чтобы они не возмутились.

У Четырёх Императорских Рас были свои собственные торговые пути, и большинство товаров они доставали через них.

Однако не все товары можно было достать таким образом.

Некоторые товары выставлялись только на аукционе, и чтобы купить такие товары, им приходилось пользоваться аукционом.

Благодаря анонимной системе аукциона, где нельзя было узнать, кто выставил товар, они не могли встретиться с продавцом и заключить сделку напрямую.

А тут они одни, в отличие от других, несут убытки и при продаже, и при покупке, так разве гордые Четыре Императорские Расы будут молчать?

Естественно, как и беспокоился Балкан, нет.

— Они тут же возмутились. Ведь при убытке в 10% при продаже и покупке, в общей сложности они несли убыток в 20%.

— ……И после этого всё ещё в порядке? Не может быть, чтобы эти твари молчали.

На то, что, несмотря на возмущение, эта комиссия всё ещё действовала, Балкан выразил сомнение, и Джин Хёк, широко улыбнувшись, объяснил.

— Во-первых, они не знают, кто хозяин аукциона. Благодаря этому, даже если он и совершает такой произвол, ему не грозит смерть, так что с какой стати Голдрич будет это отменять.

— А…….

Понятие смерти для всех одинаково и велико.

Сколько бы денег ни давали, никто не обменяет их на жизнь.

Но, наоборот, если жизни ничего не угрожает, и можно заработать много денег, а в случае с Голдричем, ещё и насолить врагу, то разве он не совершит произвол?

— Голдрич, благодаря хорошему сохранению секрета, смог совершать такой произвол и при этом спокойно сдирать огромные комиссии.

Естественно, Голдрич не был святым, и у него не было и мысли идти на уступки своим врагам — Четырём Императорским Расам.

Настолько, что он шутил, что сегодняшний Голдрич существует благодаря тому, что он в течение десяти лет сдирал с Четырёх Императорских Рас огромные суммы денег.

Конечно, не только из-за этого аукцион мог поддерживать своё нынешнее состояние.

— Естественно, Четыре Императорские Расы не дураки, и то, что они одни несут убытки, было для них естественно возмутительно. Поэтому тот парень Голдрич придумал уловку.

— Какую уловку?

На довольно захватывающую старую историю (?) Балкан проявил живой интерес, и Джин Хёк, идя по дороге к Башне Магов, охотно рассказал ему старую историю.

Словно дедушка, рассказывающий маленькому внуку старую сказку.

Ну, если судить по возрасту, то всё было наоборот, но двое особо не обращали на это внимания.

— Честно говоря, это можно считать самой главной причиной. Он задел их самое важное — их честь.

— Честь?

— Да, он соврал, что причина, по которой с них взимается большая комиссия, — это для «noblesse oblige». Естественно, Четыре Императорские Расы были в ступоре. Если они это отрицают, то становятся просто напыщенными тварями, которые только и говорят, что они правящий класс.

— И что же случилось?

— Что случилось? Сразу же прямой звонок богу. Ну, ответ, конечно, был предрешён.

— ……Боги ведь тоже не очень-то благосклонно относились к аукциону, так почему?

— Почему? Как ты думаешь, какой бог, по мнению богов, создал систему аукциона?

— Ну, конечно, торговец…… А! Глупцы. Надо же было спросить именно у него…….

Следуя за словами Джин Хёка и постепенно складывая мысли, Балкан, наконец, дошёл до ответа.

— Да, глупые Четыре Императорские Расы спросили у бога торговцев и воров, Гермеса, и Гермес встал на сторону торговца Голдрича, а не Четырёх Императорских Рас. Ну, хотя он и получил немало пожертвований.

[Озорной вестник, свистя, отводит взгляд.]

«Сколько же он тогда съел пожертвований, что в кошельке Голдрича осталась только пыль».

Оставив позади окно сообщения с растерянностью Гермеса, Джин Хёк устремился к концу истории.

— Четыре Императорские Расы, услышав от бога, что это «правда», ничего не могли поделать и смирились с этой чудовищной комиссией — вот такой вот тёплый финал. Ну как? Интересно было?

— ……Даже таких высокомерных тварей можно так обвести вокруг пальца. Довольно интересная сказка на ночь.

— Хотя это было всего лишь десять лет назад. Не знаю, можно ли это назвать сказкой на ночь.

Глядя на Джин Хёка, который, хихикая, бормотал это, Балкан вдруг вспомнил, о чём они говорили, и спросил об этом.

— В итоге, если тот парень Голдрич тебя бросит, то всё равно ничего не изменится, не так ли? Для него, владеющего такой огромной системой, как аукцион, ты всего лишь пешка, которую можно использовать и выбросить.

Разговор о том, бросит ли Голдрич Джин Хёка или нет, снова возобновился, но ответ Джин Хёка на это был ясен.

— Не бросит. Если только они оба не собираются умереть вместе.

— ……Почему?

— В той истории, которую я только что рассказал, ведь есть ответ?

— ……?

— Причина, по которой аукцион, несмотря на такой произвол, смог выжить. Анонимность. До сих пор только боги и демоны знали, кто хозяин аукциона. Но теперь ведь не так. А тут он бросает того, кто знает эту информацию? Это всё равно что сказать «давай умрём вместе».

— А, и то верно.

— Конечно, если он не бросит меня, а, ссылаясь на контракт, докажет мою бесполезность, то мне нечего будет сказать, но…….

— ……Этого точно не будет. Если контракт будет расторгнут из-за твоей нехватки способностей, то я рекомендую тебе, прежде чем тебя расторгнут, прикусить язык и покончить с собой.

— Я и так собирался это сделать.

На жуткие слова о самоубийстве Джин Хёк, не обращая внимания, пожал плечами и, остановившись перед уже видневшейся Башней Магов, произнёс последние слова.

— Торговец всегда оценивает ценность товара и решает, продать его или выбросить. Тогда способ не быть выброшенным только один, не так ли? Повысить свою ценность и, основываясь на этой ценности, доказать свою важность. Поскольку я всего лишь восходитель 10-го этажа, то это неизбежно.

Голдрич, объект, охватывающий всю Башню, и богач.

Если он хочет поддерживать с ним хорошие отношения, то не стоит полагаться на прошлые связи.

Хотя для торговца доверие — это жизнь, но если он пойдёт напролом, то верить можно будет только себе нынешнему. — это Джин Хёк хорошо знал.

Поэтому.

Топ-топ-топ…

Шаги Джин Хёка, который без колебаний вошёл в Башню Магов, которая, по сравнению с другими башнями, была на удивление тихой, казались очень уверенными.

— Так, ну что ж, пора готовиться удивлять спонсора.

— То, чего я и желал, сопляк. Мне очень интересно, какого цвета будет твоя духовная сила.

С хихиканьем двух человек, нет, включая Балкана, трёх, дверь Башни Магов, которая была широко открыта, с грохотом закрылась.

Духовная сила.

Это был момент начала уединённой тренировки для получения того, что можно было назвать основной аурой Мастера Духов Джин Хёка.