Деньги

— ….

 Солнце просочилось в широкое окно и слегка коснулось его светлых волос.  Странный свет блеснул в его ледяных серо-голубых глазах, затем он снова открыл рот.

 — Если тебе некуда идти, ты можешь остаться здесь на некоторое время.

 О, это.  Это была сцена из моих воспоминаний о злодейке №4 в оригинальной истории.

 Я поискала в памяти его следующую строчку и процитировала её про себя.

 — Я хочу, чтобы вы дали показания против преступников, замешанных в аукционном доме рабов. Когда показания будут закончены, я отправлю вас, куда вы захотите.

 Это было прекрасное сочетание между жестким и деловым тоном. Это действительно произошло именно так, как описано в оригинале.

 Глаза Лациуса были мертвенно холодными.  Этот аспект соответствовал его внешности и делал его еще более привлекательным.  Однако Лациус, которого я видела лично, выглядел истощенным, чего не было в описании.

 — Ну, хорошо. Мне тоже нужно восстановиться в любом случае.

 — Хорошо.

 По окончанию разговора Лациус быстро вышел из столовой.

 Было видно, что он не хочет со мной разговаривать.

Но я не чувствовала себя обиженной, потому что знала, что Лациус ненавидит внимание.

 Главного героя в этой работе преследовали почти всю его жизнь.  Вот почему он ненавидел, когда кто-то смотрел на него или разговаривал с ним в течение длительного периода времени. Главная героиня из оригинала была единственной, кого он хранил в своем сердце.

‘’ Меня тоже раздражает то, что я долго смотрю на твое лицо. ‘’

 Я ждала дворецкого, тупо глядя в ту сторону, куда ушел Лациус.

 — О, он уже ушел.

 Вскоре дворецкий вернулся с бумагой и ручкой.

Я взяла, написала краткое заявление и задала тонкий вопрос.

— Кстати, дворецкий. У меня есть вопрос.

— Да?

— Какая работа приносит здесь много денег?

— Простите?

— Деньги. Я хочу знать самый быстрый и самый незаконный способ загребать много денег.

 Глаза дворецкого расширились, но я была непоколебима.  Я должна зарабатывать на жизнь. У меня нет желания быть бедной даже здесь.

‘’ Я разбогатею! ‘’

 Всё мое тело, со сжатыми кулаками, переполняла решимость.

                                      ***

—….Я сказал ей, что стать лидером отрасли, основать бренд одежды для продажи одежды специально дворянкам или построить развлекательные заведения — это лучшие способы заработать деньги.

— Деньги.

— Да. Кажется, она действительно любит деньги.

 Треск, треск.

 Даже сегодня пачки писем и подарков медленно сгорают в камине.  Лациус бесстрастно посмотрел на них, когда получил отчет Теобальта.

— Так каково ваше мнение? Как вы думаете, на нее можно положиться?

— Простите за откровенность, но она не ходила по ночам в поисках вашей спальни.

— Что с моими волосами?

— Я никогда не видел, чтобы она изгибала спину в поисках чего-либо. Кроме этого, она, похоже, не особенно интересовалась вашим высочеством. Скорее, деньгами…

— Она хочет только денег?

— Да. Похоже, так оно и есть.

 Если это правда, то это хорошая новость.

 Может быть, на этот раз.

 Надежда вспыхнула в мертвых глазах Лациуса, пока он смотрел на ужасные предметы в камине.

— Действительно, куклы с волосами продолжают появляться без сучка и задоринки.

— Это из-за того, что журналы распространяют это суеверие.

 Стопки кукол, сделанных барышнями путем стрижки собственных волос и засовывания их внутрь, сжигали, распространяя неприятный запах.  Его не заботило то, чем они занимались, но проблема заключалась в суеверии, что любви можно достичь только тогда, когда его волосы были собраны вместе с их волосами.

 И это началось три года назад, он не может поверить, что их все еще отправляют в особняк.

 Швейден не принимает никакой почты, кроме тех, которые приходят непосредственно от императорской семьи.  Это была работа волшебников, нанятых лично этими дамами, чтобы соединить пространство и закинуть их сюда.

 Они не знают, что это была форма преследования.

— Было бы проще, если бы фальшивые отношения можно было купить за деньги. Хватит ли 10 миллиардов гаутов?

— Я думаю, этого будет достаточно.

— Надеюсь, она не влюбится в меня.

— Проверьте это.

— Проверить, говоришь.

— Да, она из чужой страны, так что, может быть, ваше высочество не затронет ее.

 По предложению Теобальта Лаций тихо задумался с ничего не выражающим лицом.  Теобальт был прав.  Женщина, назвавшаяся Шей, явно отличается от девушек, которых он встречал до сих пор, но он все еще не был в этом уверен.

 Жила-была женщина, которая утверждала, что не испытывает к нему никаких чувств.  Но результаты всегда были одинаковыми.

 Иррациональная одержимость им.

 Жизнью управляет солнце, так что это происходит естественным образом.  В нем была кровь Бога Солнца.

 Жизнь в основном управляется светом.  Поэтому его семья родилась с судьбой, которая должна была понравиться многим людям.  Очевидно, что под «людьми» имеется в виду противоположный пол.

 В отличие от его предшественников, общественный интерес к нему с каждым днем ​​только усиливался.  После того, как его отец скончался и он стал эрцгерцогом, для него вообще стало невозможно вести комфортную повседневную жизнь.  Возможно, из-за того, что он не вышел замуж ранее.

— Я не хочу выходить замуж без любви, поэтому я откладывал это, но, похоже, это только усугубило проблему.

— Я не думаю, что это неправильно.

 Теобальт всегда вставал на его сторону, даже в самонасмешливые замечания.  Лациус вздохнул и кивнул головой.

— Было бы неплохо подумать об этом как о последнем разе и попробовать.

— Кто знает, может быть, мы даже найдем мадам*.

(*мадам - имеется ввиду жену)

 — Ты слишком оптимистичен.

— Даже если так, это все еще может быть защитой, так что вы больше не будете связаны с леди Крисионой.

 Лациус нахмурился, услышав спокойные слова дворецкого.

 Да, была такая проблема.

 Одно из двух герцогств, кроме эрцгерцогства.

 Дочь герцога Крисиона не любила его;  однако она воплощала в себе большую проблему, поскольку относилась к нему как к декоративному трофею.  Дама постоянно утверждала, что она имеет право выйти за него замуж.  Даже если он откажется, его слова лишь ненадолго задержат ее.

 В конце концов, до сих пор Лациус едва мешал ее усилиям, отправляясь на войну всякий раз, когда возникали разговоры о браке.

 Однако это была лишь временная мера, метод, который в будущем окажется неэффективным, поскольку кроткий император больше не хочет войны.

 — О, верно. Мне нужно вам кое-что сказать.

— Что?

— Дама в ванной.

 Теобальт подмигнул.  Затем Лациус кивнул с тусклым видом.

 — Неохота.

 Он больше ничего не мог с собой поделать.