Прибытие в Пасфур

— Ну, выглядит уже получше. Мази твоей мамы чудотворны, это правда, — Гинур разговаривал с набитым ртом, проглатывая еду между предложениями.

Лилиас ковырялся ложкой в каше. Коснулся щеки.

Все еще опухшая и болит. О каком «лучше» он говорит?

— Брось так переживать, я не скажу Камилле. И ты не пиши лишнего. Для мужчины нормально драться, да еще и с кем? С теми ребятами, то-то нашел чего стыдиться! Они славные, с ними и подраться не жалко. Если бы моя покойная матушка журила меня за каждый синяк…

Лилиас вздохнул и положил ложку.

— Я возьму сока.

— Возьми кружку пива!

Не глядя на мужчину, он кивнул и отошел к барной стойке.

Гул таверны, смешанные запахи, от которых поначалу воротило, витающий в воздухе хмельный шлейф. Он начал привыкать. Это уже не так беспокоило.

Беспокоило собственное бессилие.

Недостаточно.

Недостаточно…

Казалось, что всего, что он делает, недостаточно. Путешествует, помогает разгружать ящики. Это и есть та самая дорога, которой так боялась Селена?

Это и есть то, что он откладывал целых четыре месяца?

Он подошел к хозяину за барной стойкой.

— Яблочный сок и кружку пива.

Протянул пару монет. Хозяин забрал, отвернулся.

Лилиас развернулся, оперся о столешницу. Взглядом скользнул по посетителям таверны.

Все, что упиралось в Селену, заводило его в тупик. Любые упоминания. Любые попытки узнать.

Но так не могло продолжаться вечно.

Сколько людей отсюда смогли бы ему ответить, если бы он спросил о ней? Ведь по карте Селена должна была быть здесь со специальным отрядом, проезжать мимо.

Столешница раздалась глухим ударом.

Лилиас обернулся, посмотрел на кружки.

Поднял голову.

Они столкнулись взглядом.

Лилиас пододвинулся, хозяин вопросительно приподнял бровь.

— Уважаемый… Скажите, слышали ли вы что-то о Селене Ригельман?

Тот пару раз моргнул, прежде чем ответить.

Пожал плечами, помотал головой.

Несколько дней спустя Лилиас рассматривал карту в трясущейся повозке.

Он потер глаза, придерживая карту локтем. Снова не выспался.

— Хоть один ответ тебя устроил? — вздохнул мужчина. — Что ж это ты вынюхиваешь эдакое? Меня уже по твоим вопросам скоро прославят. — Гинур толкнул его в плечо.

— Специальный отряд. Они ехали этой дорогой, — Лилиас ткнул пальцем на город, который они проехали, и повел по дороге. — Хоть и военные действия смещены, они точно останавливались где-то тут. Их должны были запомнить. Но никто ничего не может сказать об их капитане. Только «может быть» или «не помню». Зато как легенды рассказывать…

— Странно они реагируют. Завязывал бы ты, не к добру это… Как, говоришь, имя ее? Сена Рильман?

— Селена Ригельман. Не могу поверить, что вы не слышали, — Лилиас посмотрел на него и нахмурился.

— Далек я от всего этого, сам-то только легенды о войне и слушаю. Как приспичит кому-то поболтать, уже и наизусть выучишь… — Гинур зевнул. — В Пасфуре этого добра навалом. О, а ты слышал легенду о духе шахтера в пещере вблизи города подальше? Будем проезжать, покажу тебе. Местные говорят, оттуда доносятся звуки…

Легенда о духе шахтера?

Помотал головой.

Нет, такие легенды всегда были и есть. Нужно собраться.

Лилиас опустил взгляд на карту, массируя точку между бровями.

Пасфур.

Последний рубеж для вражеской армии. Отправная точка, откуда уходили северный и восточный фронт.

Здесь, в деревне Илл, специальный отряд понес значительные потери. Причина этого была покрыта мраком.

Здесь, в поместье виконтессы Лерион, специальный отряд провел два месяца. Место, где Селена два месяца «приходила в себя».

— Вы знаете виконтессу Родоли Лерион? — Лилиас постучал пальцем по карте.

— Властительница местная, как не знать.

Убрал руку от лица и снова нахмурился.

И какая логика в том, кого он знает, кого нет?

— Можно ли попасть к ней на прием?

— Да ну ты это брось, что за мысли? Виконтесса народ любит, но не нравится мне, с какими мыслями ты хочешь к ней пойти.

— Народ любит?

— Ну да, — Гинур повертел головой, хрустнул шеей. — Славится этим, народ защищает свой. Особенно поселеньице новенькое дальше у речки. Правда, потому и осторожная.

Он посмотрел на карту. Вдоль речки не было никакого поселения.

Осторожная…

Если вспомнить, он ни разу не натыкался на имя виконтессы в записях. Словно бы она и не участвовала в войне, хоть виконтство и было в центре событий.

Их что-то объединяет с Селеной.

В таком случае, даже если он напишет королю Лексиэну с просьбой, и виконтесса примет его, сможет ли он получить хоть кроху информации?

Голова разболелась.

Постучал по карте.

— Деревня Илл находится неподалеку. Мы не могли бы заехать туда?

— Нет-нет, это грешно. Не полезу туда, — категорично помотал головой.

Лилиас наклонился.

— Почему?

— Место заброшенное, мало ли кто там ходит? Слухи ходят всякие — так и в духов поверить не сложно.

Нахмурился.

Что ж такое?

Неужели ему в ночь придется идти туда самому пешком? Хоть глазком увидеть…

В голову стрельнуло.

Он моргнул. Опустил взгляд.

Слухи. Легенды.

«В Пасфуре этого добра навалом».

— Гинур, а кто разносит слухи в Пасфуре?

— О, да кто угодно болтает. Но завязывал бы ты у каждого спрашивать. Не нравится мне это. Лучше бы спросил у девушки одной, рассказчица та еще! Иногда кажется, будто сама все и придумала… О, подружились бы вы, точно говорю! Резвая, улыбчивая! Точно рассказала бы тебе всякого полезного, — Гинур посмеялся. —Хотя увидеть ее раз на раз не приходится. Работает часто, уж специально не выловишь. Жаль-жаль! А ведь в ее присутствии женщины не против сколь угодно вместе сидеть, а то и больше… А без нее подойдешь в таверне — так и спровадят. Хотя смотришь — вроде бы заинтересованные. Иначе зачем бы прихорашивались? А их духи с розой…

Лилиас сморщился.

Закатил глаза.

Снова уткнулся в карту.

Деревня Илл, виконтесса Лерион, узнать о слухах…

У него есть всего одна ночь.

Нужно выбрать.

Они прибыли в Пасфур ближе к вечеру. Бросилось в глаза, что город стоит на возвышенности. Похоже на рельеф столицы.

Когда закончили с делами, уже почти стемнело. Гинур встретил на улице знакомых и, увязавшись за ними, велел Лилиасу идти первым и снять для них две комнаты.

Лилиас почти словил дежавю, но денег Гинур не дал.

Он зашел в таверну, про которую шла речь, и протянул оплату хозяину.

— Одну комнату и что-нибудь на ужин, пожалуйста.

Владелец хмуро взглянул на него. Забрал деньги.

— Эм, и простите… — Лилиас сел за барную стойку и оперся на столешницу. — Вы, случайно, не слышали о Селене Ригельман?

Мужчина стал еще более хмурым.

Угадал?

— Не знаю.

Лилиас прищурился и выдохнул.

Понятно…

— Тогда, может, какие-нибудь слухи о деревне Илл? Или о других действиях специального отряда? Что-нибудь? Может, вы знаете девушку, которая знает?

Владелец стукнул кулаком по столу.

— Заткнись и не пугай мне клиентов.

Лилиас цыкнул.

Опустил голову.

Поджал плечи.

Раз не хотят говорить, придется где-нибудь раздобыть лошадь и наведаться в деревню Илл… Но если она заброшена, что толку?

Он сидел молча некоторое время. Слушал гул таверны, хоть тут и было немноголюдно. Пытался собрать мысли во что-то цельное.

К нему подошли.

— Милый, чего нос повесил?

Не просто подошли, к нему прижались. С двух сторон на его плечи насели, руки оказались зажаты.

Лилиас помотал головой.

— Юный господин совсем один, как же такое возможно?

Он дернулся, вскочил на ноги. Они отошли.

Женщины лет так тридцати пяти. С ярким макияжем, который бросался в глаза. Сквозь запах пудры отчетливо чувствовался аромат дешевых духов с розой.

Распахнул глаза.

— Что пугаешься? Тетеньки тебя не обидят, мы лишь только позаботимся.

— Как о таком малыше да не позаботиться? Не выпьешь с нами, м?

Одна взяла его под руку.

Он нахмурился.

Хотел вырвать руку. Уйти отсюда.

Но сдержался.

Это те женщины, о которых говорил Гинур, да? Если они знакомы с той девушкой, они могут привести его к ней?

Проглотил ком в горле.

Сел на стул, который отодвинули для него.

За столом сидели трое женщин. Две сели по бокам от него. Третья не вставала все это время, только оценивающе смотрела и улыбалась.

— Милый, кто же тебя обидел? Позволь нам утешить тебя!

— Юный господин, должно быть, очень тоскует…

Дама положила ладонь на его. Сжал руку в кулак.

— Я в поисках… человека, кто мог бы помочь мне. Девушка, которая знает о местных слухах. Говорят, она занятая и встретить ее сложно, но если вы знакомы…

Дамы по сторонам от него замолчали.

Улыбка той, что напротив, стала шире.

— Слухи, девушка… Откуда же нам знать?

Проглотил ком в горле.

— Гинур… сказал, вы могли бы быть знакомы.

— О… — протянула женщина.

Она выпрямилась. Оперлась на столешницу и подперла стол рукой.

— Золотце, отчего манят тебя слухи? Приезжий, а словно бы жить тут собрался. Хочешь знать о том, что тут творится хорошего-нехорошего?

— Есть причина, — он вытащил руку из под дамской и спрятал ее под стол. — Дело в том, что это связано с девушкой, в которую я влюблен. Мне нужно узнать больше о… Селене Ригельман, госпожа.

Он выдохнул.

Она прищурилась, как довольный кот.

— Вот как? Золотце, не путаешь ли ты что-то? Боюсь, та, о которой ты говоришь, погибла как восемь лет. Не правда ли, что ты тогда еще под стол ходил?

Лилиас поджал губы.

Знает.

Она знает.

Сердце забилось чаще.

Нужно цепляться.

Он должен цепляться.

Вдохнул.

Я должен их убедить…

— Мы… состояли в тайных отношениях до ее ухода на войну, — он трагично отвел взгляд. — Виделись в королевской библиотеке. К сожалению, после ее смерти, я… оказался под стражей. Из-за возникших слухов о ней, меня сочли сообщником. Мне было уготовано провести восемь долгих лет в тюрьме, но как только я увидел белый свет… — вдохнул воздуха. — Я решил отправиться за ней! Я не верю в ее смерть, это невозможно! — хлопнул рукой по столу.

Втроем женщины внимательно его слушали. Вся таверна будто замерла. Стало так тихо, что он услышал биение своего сердца.

В щеках стало горячо. Он поджал губы и опустил голову.

Прости. Прости, Селена!

Женщины рассмеялись.

А громче всех смеялась та, что сидела напротив.

Лилиас сжал руку в другой под столом.

— Золотце! Наверное, тяжело переживать такое горе! Вдали от любимой, в беспросветной тоске… Позволь тебя утешить!

Она встала и медленно обошла стол. Две других быстро собрались и скучковались в стороне.

— Я позабочусь о тебе как следует. Все твои тяготы и тревоги… А если будешь хорошим мальчиком, может я расскажу тебе о девочке, что ты ищешь?

Он дрогнул.

Не смотрел на женщину. Смотрел на стол, перед собой.

Сердце заходилось.

Вот оно. Он должен узнать.

Но как же может…

— Я знаю, как тебе тяжело. Знаю, как больно. Просто закрой глаза… — женщина обошла его и коснулась его плеч. — Представь ее и… Дай мне вести тебя.

Он прищурился.

Каждая мышца была в напряжении. Он словно в ловушке.

Но такой момент…

Ладно.

Отступать нельзя.

Он медленно закрыл глаза.

Позади услышал тихую усмешку.

Пальцы стали нежно обводить его плечи, переходя к ключицам.

— Представил?

Он робко кивнул.

Голос дамы зазвучал ближе, тише.

— Скажи… Скучаешь ли ты по мне?

Темнота перед глазами. Почти также, как в тех снах, где они были вдвоем.

Представить ее?

Белый силуэт, словно светящийся в темноте.

Сказала бы она ему эти слова? С каким лицом она бы это сделала?

Он не мог представить.

— Больше, чем тебе кажется, — тихо прошептал он, не сдержав улыбки.

— Тогда позволь мне коснуться тебя и почувствовать твое тепло.

Силуэт перед глазами подошел ближе, но он все еще не мог разглядеть ее глаз.

Касания на теле сместились в сторону. Женщина обошла его сбоку. Положила руку на плечо и замерла.

Он уловил на губах ее дыхание.

Распахнул глаза.

— Любимая, ты знаешь, что я боюсь поцелуев!

Он откинулся, одной рукой удерживая себя на стуле, другую выставив между собой и дамой.

Она наклонилась и чмокнула его ладонь. Взяла руку, притягивая Лилиаса к себе. Заставила его встать.

— Я уверена, что все будет в порядке! Только ты и я, что же тут страшного?

Лилиас отшагнул, ловко избегая ее объятий. Женщина продолжила наседать. В таком темпе они двигались к лестнице.

— Столько лет тоски — не хочешь ли ты почувствовать тепла? Ласки, что была невиданна прежде. Ты получишь больше, чем кажется, любимый!

Они поднимались по лестнице, и он давал себя вести. Но не заметил, как они уже оказались наверху, на пороге комнаты.

— Просто дай мне быть с тобой этой ночью. Только ты и я. Дай мне заполнить пустоту в твоем сердце…

Он смотрел внутрь темной комнаты и не успел отойти, как его толкнули в спину.

Лилиас уперся ладонями в дверной проем и с улыбкой обернулся.

— Но что, если я потеряю голову от любви и больше никогда не найду тебя? — он развернулся и взял женщину за руки. — Могу ли я узнать хоть что-то, прежде чем отдамся этим сладким фантазиям…? — он прижал ее руки к своей груди, к сердцу.

Он делал небольшие шаги, заставляя ее отодвигаться, пока та не уперлась в стену. Тогда он взял ее за запястья и прижал.

Ее грудь тяжело вздымалась, щеки горели, улыбка была неровной. Это больше не та расчетливая женщина, которую он видел внизу.

Она закусила губу.

— Конечно, ведь… возможности может и не быть, правда?

Лилиас улыбнулся.

— Так где же мне найти девушку, что позволит мне больше узнать о тебе, любимая?

— … вечером в таверне с другого конца улицы, полагаю? Должно быть, сегодня там можно услышать много интересного…

С другого конца улицы? Но уже ночь, она еще там?

— Золотце… — толкнула его в грудь, перехватывая инициативу. — Теперь время подумать о других вещах, верно?

Она вела его обратно к открытой комнате.

Лилиас увернулся и отошел к лестнице.

— Но я так смущен!

— Любимый…

Он трагично вскинул руками.

— Я готов умереть для тебя, но я не готов… предать свою верность, прости!

Женщина замерла. Нахмурилась.

Он улыбнулся ей. Помахал рукой и побежал по лестнице.

— Хэй! — закричала та вслед.

Две другие дамы обернулись на него. Он прошмыгнул мимо и выбежал из таверны.

На всякий случай пробежал подальше, скрылся за поворотом.

Только тогда смог перевести дух.

Тяжело выдохнул.

Громко отряхнул руки, плечи, рукава одежды.

Какое липкое ощущение.

Надо будет отдать ключ от комнаты Гинуру.

Он выглянул, убедился, что никого рядом нет.

Посмотрел в другой конец улицы.

Сжал руки.