Глава 1.0

Свадьбу Дерека и Одетт играют на следующий день после того, как его победа над Огромным Зверем была подтверждена. Роджерс не совсем понимает такую спешку, но он рад, что все правители соседних королевств ещё здесь, гостят после Парада Невест, да и сам Парад изрядно облегчил подготовку.

Роджерс смотрит на удивительно мягкую и густую каштаново-золотистую шерсть Огромного Зверя (действительно, той ещё образины, не считая меха и ярко-синих глаз), уточняя, не стоит ли снять с него шкуру перед тем, как сжечь останки. Блики на этом шикарном мехе что-то ему напоминают, знакомое до боли, поэтому он не может расстаться с ним так просто.

Дереку, судя по злорадной, но старательно сдерживаемой улыбке, идея нравится, но Одетта закатывает глаза, незаметно толкая локтём жениха в бок, и отрицательно машет головой. Зверя сжигают, очертания его тела медленно плавятся сквозь огонь, что взвивается вверх едкими зелёными – точно колдовскими! – искрами, не оставляя после себя даже пепла.

Дерек и Одетт запросто идут по улицам столицы, вопреки всем желанием Юберты превратить венчание в парад. Народ приветствует молодых правителей, не скрывая слёз счастья о том, что налоги наконец-то будут снижены. Роджерс чутко следит за тем, чтобы всё шло своим чередом, но не может не бросать на молодожёнов частые, проверяющие взгляды.

Дерек и Одетт вместе уже несколько часов, но до сих пор не поругались, не подрались и не выглядят так, словно сейчас устроят дипломатический скандал. За все годы его присмотра за ними, он впервые видит их такими – спокойными, полными гармонии и любви, что выражается в каждом полном нежности взгляде.

Лорд Роджерс рад за них, действительно рад. Но не может избавиться от ощущения, что здесь что-то не так.

***

То, что принцесса взяла с собой из Лебединого Замка карлицу Роджерса не удивляет: Всё-таки, та была единственным человеком, с кем Одетт могла поговорить за два года плена. Ну не с Ротбартом же, что её похитил, ей болтать! Заодно Бриджит оказывается отличным лекарем, не чета даже королевскому, и это быстро успокаивает Роджерса, позволяя с наслаждением наблюдать за злоключениями Геральда, к которому та питает особую слабость.

У молодого короля и королевы вообще оказывается отличный нюх на людей: Не проходит и двух месяцев, как череда придворного люда сама собой редеет, избавляясь от пустых и бесполезных двору и короне людей. Часть из них оседает в свите старой королевы, но весьма немногочисленная – что ни говори, но у Юберты невыносимо шебутной характер, осложнённый подступающей всё ближе деменцией.

Особенно Роджерса радует Лоренцо, приставленный к нему королевой Одетт в качестве помощника и возможной замены. Тот, не смотря на внешнюю молодость, рассудочен и мудр не по годам. Ему, очевидно, не хватает опыта в придворных интригах, но в знании человеческой природы и умении выжидать правильный момент, не теряя времени при нужде, он фору даст даже ему, Седому Лису. Они удивительно быстро становятся друзьями, и во время одной из вечерних посиделок Роджерс уточняет у него:

– Честно говоря, мне интересно, как тебе удалось попасть на службу.

Лоренцо мягко щурит черепаховые глаза, улыбаясь:

– Всё просто: Мы с Одетт давние знакомые и близкие друзья. Некоторое время назад она пришла ко мне с просьбой, и я просто не мог ей отказать.

– Правда? Четно говоря, не могу вспомнить тебя среди придворных Вильяма. – с выдохом признаёт Роджерс, испытывая досаду на память, что, кажется, начала его подводить. Лоренцо, с несвойственной для юнца чуткостью опознав причину его грусти, спешит его успокоить:

– Я не являлся его подданным. Быть может, я несколько поспешил с "давними", мы знакомы всего лишь пару лет... – Роджерс вскидывает взгляд, и Лоренцо кивает.

Лорд медленно тянется к кубку, рассуждая. Он знал о том, что Ротбарт держал в заточении не только принцессу, но видеть подтверждение перед собой...

– Он заколдовал тебя?

– Да. – улыбается Лоренсо. – Но не так, как ты думаешь.

Роджерс делает глоток, пока довольный его замешательством помощник смеётся.

В копилку его сомнений добавляется ещё одна крутобокая золотая монета.

***

– Шевелитесь, страусовы дети!

Наблюдать за тренировками воинов Роджерсу одно удовольствие. Хотя бы потому, что не приходится подключать музыкантов, переодевая их в зверей, и самому носиться за неугомонным высочеством. Тем более, один из новых лейтенантов королевской гвардии отлично знает своё дело, хоть его птичья лексика смущает даже закалённых солдат своей цензурностью.

Он, как и многие другие, назначенные новобрачными, профессионален, верен короне в целом и королеве Одетт – в частности. А вот короля клювоносый офицер очевидно недолюбливает, что, впрочем, его службе не несёт вреда, и тренировкам новобранцев с Его Величеством не мешает.

Дереку пришлось отстоять своё право тренироваться с ними, хоть и Роджерс, и военный советник, были против. Однако, бывший принц каким-то чудом настолько очаровал маршала, что тот ныне только довольно усмехался в усы, кивая королю.

В словах Дерека сам Роджерс замечает знания о войне, которые нельзя почерпнуть из книг. В речах короля звучит опыт, который тот, никогда не воевавший, даже не учившийся в военной школе, получить не мог. Тогда откуда? Последняя война закончилась ещё до рождения Дерека, как раз с соседним королевством, быстро и трагично оборвавшись – умерший в той же войне отец Дерека не имел привычки держать на службе магов.... В отличии от Вильяма.

Дерек отдаёт воинам чёткие, даже скупые, но действенные указания, и Роджерс даже не представляет, как он мог получить опыт управления малыми и средними группами войск, свойственные выучке соседнего королевства.

Хотя, как раз представить он может.

Объяснить, даже себе, – нет.

***

Единственное, что не вызывает у Роджерса сомнений – любовь Дерека и Одетт. Может, она действительно меняет людей, но сейчас, некогда не способные и пять минут пробыть наедине без ссор, они неразлучны. Супруги часто выезжают из замка, путешествуя по дальним уголкам обеих стран в одиночку, даже без свиты, попутно узнавая о быте своих подданных. Одетт не перестаёт каждый раз восхищаться тем, что Дерек знает её родину, даже лучше, чем она, зная все, даже самые глухие и дальние поселения.

Жители обеих стран ликуют – стоит только королю и королеве появиться, как все беды исчезают: Проходят засухи, восстают посевы, прекращаются наводнения, хищные до чужого золота властители феодов пропадают, будто их и не было – Дерек оказывается неожиданно жёстким к тем, кто не оправдал себя, исполняя свою волю, а не короны, злоупотребляя данной настоящими правителями властью. Всё получается само собой, словно... По волшебству.

Как верного подданного всё это не может Роджерса не радовать.

Как внимательного и умного человека, знающего, что Дерек ни разу за пределы столичного леса не отправлялся, это всё не может не пугать.

Ладно Дерек, может, всё-таки взялся за ум, изучил карту подвластных ему земель, но не только он знает, но и его знают.

Принц Жемчужных островов, с которыми они только-только начинают налаживать контакт, встречает Одетт словно собственную возлюбленную, окружая её флиртом со всех сторон, что не мешает ему очевидно подпрыгивать от испуга, замечая рядом её супруга. Дерек на это только хмыкает, заставляя смазливого принца с лягушачьим ртом трястись от страха даже тонкими манерными усиками, но не мешает, наседая на посла и представителей торговых содружеств, намечая основные пункты мирного соглашения. Со стороны это и вовсе выглядит словно встреча, если не старых друзей, то очень хороших знакомых, и Роджерс выстукивает пальцами по столу мелодию, с которой обычно отправляют преступников на публичную казнь.

Принц Жан вздрагивает снова, поджимая тощие и длинные пальцы, на что король только довольно жмуриться, и Одетт сжимает его ладонь в своей, мгновенно превращая ухмылку в ласковую улыбку.

***

Из Дерека получается неожиданно хороший король. Слишком хороший, учитывая то, что Роджерс, при всей своей верности короне, о принце Дереке не мог сказать ничего хорошего. Ничего удивительного, учитывая, что сыночка Юберта воспитывала сама, даже учителям не доверяя, вот и выросло... Что выросло, недоумённо спрашивающее "Ну а что ещё?"

Король ценит Одетт всецело, как свою супругу, как свою спутницу, как королеву, мнение которой ему так же важно, как и собственное.

В какой-то момент, устав от размышлений, Роджерс просто отбирает у Лорензо документы, что потребовал Его Величество, и относит их сам в его кабинет. Несколько минут пронаблюдав за тем, как король продолжает изучать материалы, делая краткие выписки, лорд кашляет, привлекая к себе внимание.

– Гм, Ваше Величество...

– Да? – король поднимает к нему лицо, и в свете свечей синие, как у безмозглого младенца, глаза кажутся хищно-жёлтыми. Роджерс снова ощущает дрожь, но не может не отметить, что Его Величеству это идёт. Так честнее.

– Позвольте заметить, Ваше Величество, вы – правша.

Король косится на зажатое в левой руке перо, хмурит брови, одновременно едко дёргая уголком губ.

– Правда? – низко, на рыке, уточняет он.

– Да, Ваше Величество. – с поклоном заверяет Роджерс. Король кивает, щёлкает пальцами и перо само перелетает из левой руки в правую, перехватывает удобнее, продолжая невозмутимо писать. Пару строчек спустя поднимает взгляд, без слов спрашивая, правильно ли всё в этот раз, и лорд кивает. Такое умелое управление двумя руками он встречал только у двух категорий людей, что только подтверждает его догадку: У обоеруких мечников...

... И у магов.

Наверное, Родждерс действительно стареет. Ну, или просто устал, но ему всё равно, кто является королём. Точнее, кем является его король.

Пока страна процветает, пока жители довольны, пока счастлива королева... Это не так уж и важно.

Хотя, кое-что уточнить всё-таки нужно.

– Принцесса знает?

Король отрывается от письма, щурит ехидно жёлто-зелёные глаза, хмыкает, почти мурлыкая отвечая:

– Королева Одетт и была той, кто сделал меня таким.

Роджерс в непритворном изумлении вскидывает седые брови, и король веселиться ещё сильнее. Однако, парой секунд растерянность сменяется задумчивостью.

Если бы всё произошло открыто, войны было бы не избежать, а так... Королева Одетт действительно оказывается мудрой правительницей, что любит свой народ и не позволила свершиться тысячам смертей простых людей.

Всего-то позволив случиться одной.

У Роджерса в горле застревает смешок, когда он понимает, с чего... С кого он собирался снять шкуру.

Его король возвращается к письму, решая судьбы тех, кто управлял королевством Вильяма в отсутствии Одетт, но Роджерс, даже зная правду, не может оторвать от него взгляда:

Под светом луны, льющимся из окна, на золотисто-каштановых волосах всё сильнее проступает колдовская рыжина.