1 глава

Черно-синее полотно, украшенное бусинками-звездами, являлось только фоном для королевы ночи — Луны. Устремляя на Землю свой золотистый взор, она рассеивала тьму, но только слегка, как бы заботясь о ней, ведь даже тьма хотела существовать. Как и все в этом мире, полном загадок, легенд и приданий. Предки знали больше — Жулия́ всегда так считала, увлекаясь вместе с подругой различными историями про демонов, которые, к сожалению, были не младше нескольких сотен лет. Предкам не мешали технологии — весь их взор был обращен в темную чащу, куда не доставал свет спасительного костра. Они верили в сны, верили в приметы, в силу слова, в особенности — сло́ва на языке мертвых. Оно, как считалось, имело наибольшую силу, невозможную силу, всевозможную силу.

— Вот, этого вызовем. — развернув к подруге мобильный телефон экраном, девушка выжидающе посмотрела на нее, пока голубые глаза бегали по экранчику в темноте комнаты и слегка щурились от яркого света. Перед ними уже горело несколько свечей, между которыми белым прямоугольником выделялась тетрадная страничка в линейку. — Синенький, как я люблю. — она пригладила свои ярко-синие волосы, собранные в высокий, но короткий хвостик, и красиво улыбнулась. Несколько раз осветленные, они выглядели так, точно волосы у дешевой куклы, которую не спасали даже расчесывания и помывки пластиковой головы.

— Ладно. — дочитав, Жулия кивнула Амалье и выпрямила спину в ожидании. И хотя они обе знали, что ничего, кроме порции адреналина, их не ждет, девочки нервничали и были в некоем предвкушении от ритуала. — В этот раз на мое имя, да? — усмехнулась она, нервно поправляя светлые кудри.

— Ага. — Амалья, выглядевшая совершенно расслабленной, положила телефон перед листком бумаги, чтобы нацарапать на нем карандашом то, что было указано в ритуале. Тишина, не нарушаемая даже по обыкновению громким при гостях попугаем, разрушалась от громких чирканий. Травмируя листок чересчур острым карандашом, девушка шептала себе под нос латинские буквы, которые вслух читала как английские, ведь никакого латинского языка она не знала и в целом видела его едва ли не впервые. Жулия замерла, наблюдая за ее пальцами, оканчивающимися фиолетовыми ногтями. Казалось, даже цветы в горшках, стоящие у стены, стали еще более неподвижны в ожидании.

— Все. — вырубив телефон и бросив его на диван, Амалья гордо посмотрела на подругу. — Теперь протыкай. — она кивнула на швейную иглу, выделявшуюся на бежевом ковре из-за света свечей, который отражала рыжей полоской.

Глубоко вдохнув, Жулия изучила взглядом иглу, после чего медленно подняла ее своими короткими бесцветными ногтями и приготовилась. Занеся ее над второй рукой, девушка помедлила, но, поймав уверенный взгляд Амальи, зажмурилась и проткнула указательный палец. Послышался тихий характерный звук, которого не ожидали обе. Вздрогнув от боли и звука, Жулия распахнула большие глаза и уставилась на черную точку, фоном для которой служил ее бледный и такой маленький пальчик, словно ей было не пятнадцать, а все десять.

— Мажь скорее! — шепотом поторопила ее Амалья, замахав руками совсем рядом, отчего пламя нескольких свечей подле нее затряслось, точно от страха. Возможно, если бы Жулия не была так предана своей подруге, она бы обратила внимание на этот небольшой знак и непременно отказалась бы от того, что сделала дальше.

Кивнув, Жуля рывком опустила руку и размазала кровь пальцем прямо под текстом Амальи. Вспомнив, что должна читать этот самый текст именно она, девушка вновь вздохнула, будучи напуганной, и начала неуверенно и тихо читать на латыни. В своем навыке чтения латыни она не сомневалась — однажды она интересовалась изучением этого языка, а потому повторила перед ритуалом то, что было в ее старой тетради.

Жулия читала вслух текст, призывающий в наш мир демона и, хотя по предыдущему опыту знала, что ничего не произойдет, ее голос немного дрожал. Закончив чтение, девушка опустила листок, и квартира снова погрузилась в тишину, растворенную в зимней тьме. Все же, зимой в доме было по-особенному темно.

Замерев, девушки прислушивались к тишине, от которой ушам становилось неприятно. Жулия ощутила, как на спине, руках и ногах вырастают колючие мурашки. Ей почудилось, что в комнате даже стало как-то холоднее. И это ей определенно не понравилось. Показалось, что слегка запахло дымом, будто что-то горело.

Раздался громкий гул из-за их спин, из-за чего обе вскрикнули и обернулись, подскочив с мест и едва не опрокинув свечи на листок. Телефон, брошенный Амальей на диван, светился и громко вибрировал. Девушки переглянулись, после чего хозяйка телефона пошла отвечать на звонок матери. Опустившись на кресло рядом со свечами, Жулия восстанавливала сбитое дыхание. От резкого страха ее даже прошибло потом, а щеки запекло так, словно она лежала под солнцем в июле. В ушах слышалось собственное сердцебиение, перебиваемое лишь ответами нервной подруги, которую, судя по всему, срочно требовали домой. И это было верно, ведь на часах была полночь — самое подходящее время для вызова демона из нижнего мира.

— Кажется, я домой. — недовольно объявила Амалья, показавшись в темноте проема. Свет свечей едва добирался до нее, а позади клубилась тьма. Подруга не боялась темноты, в отличие от Жулии. И в этом она даже немного завидовала ей, хотя и знала, что зависть — это очень, очень плохо.

После этих слов Амалья исчезла в темноте, а через несколько секунд в прихожей загорелся свет, из-за чего девушке пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Глаза в темноте очень интересно работали — почему-то они широко открывались, будто бы стремясь уловить как можно больше света, прекрасно зная, что его нет.

— Передавай привет демону, с которым тебе придется ночевать одной. — усмехнулась Амалья, завязывая теплый розовый шарф на шее вокруг капюшона черного пуховика с розовым искусственным мехом.

— Ага, как же. — Жуля закатила глаза и улыбнулась, давно привыкнув к тому, что Амалья ни за что не упускала момента, чтобы напугать ее. Но несильно — с заботой. — Давай, до завтра. Напиши, как доберешься. Если мама тебя не убьет раньше. — посмеялась в отместку Жулия, закрывая дверь за подругой.

Оказавшись дома одна, девушка с опаской обернулась. Казалось, что Амалья забрала с собой и чужую храбрость. Черные проходы по бокам узкой длинной прихожей будто бы зловеще улыбались тенями предметов в тех комнатах. Но трусить было нельзя. Несколько месяцев назад ей исполнилось пятнадцать, а значит, пора было побороть свой страх. Сжав челюсти, Жулия уверенно прошла в зал и, выбросив руку вправо, сразу же отыскала выключатель, и комната залилась белым, как в больнице, светом. Эта люстра имела несколько режимов, которые переключались просто по порядку: белый, желтый и бело-желтый свет. Жуля собиралась щелкнуть выключатель еще два раза по привычке, однако замерла на пороге в комнату, глядя прямо перед собой. Прямо над листочком с ее кровью стоял высокий, очень высокий парень в черной одежде. На вид ему было около восемнадцати-двадцати лет, синие глаза сияли даже при свете, будто бы радужка горела огнем, черные волосы были слегка растрепаны, а надо лбом, прямо из головы, у него торчали небольшие черные рожки. И хотя он совсем не был похож на того, кто был изображен на сайте с текстом вызова, она знала, что это не человек. Это чувствовалось гораздо сильнее, и это было гораздо важнее, чем визуализация.

Казалось, Жулия перестала дышать от замешательства, так и не заметив едкий запах дыма, появившийся вместе с этим нечто. Радоваться ей или бежать в ужасе оттого, что у них с Амальей получилось?

— Это... — дрожа, она продолжала держать руку на выключателе, будто бы ее и правда все еще волновало освещение.

— За ложный вызов я вырываю глаза. — сделав шаг вперед, он, не отрываясь, продолжал смотреть на Жулю. Его голос прозвучал будто бы гром, отовсюду в доме, едва не задушив страхом девочку.

— Это... — не прекращала попыток закончить фразу девушка, — Астарот... — она забыла. — Синий... — только и мямлила Жуля, забыв, как дышать и моргать.

— Ты даже не знаешь имя того, кого вызывала? — демон посмотрел на нее так, будто бы она была надоедливой мухой, не дающей ему спать. Нет. Даже ниже, чем просто муха. — Астарот Адор Синий. — гордо произнес он, так ни разу и не моргнув. — Я жду.

— Чего?.. — Жулия все еще не могла поверить в реальность происходящего. Этого просто не могло быть. Не могло. Нет. Даже собственный голос звучал как-то искаженно.

— Прощайся с глазками. — он хищно растянул губы в улыбке, после чего сделал еще несколько медленных шагов в ее сторону, прекрасно понимая, что ей некуда бежать, и наслаждаясь моментом страха своей жертвы.

— Нет! Вызов не ложный! — Жуля вытянула вперед руку, призывая его оставаться на месте. — Я должна отдать тебе свою душу в обмен на желание. Я знаю. Я знаю... — она будто бы пыталась убедить саму себя, что знает это.

— Я все еще жду. — улыбка сползла с бледного лица, сменившись усталым выражением лица с капелькой раздражения.

Только сейчас девочка заметила, что пламя на свечах горело синим.

— Я... — она смотрела на синее пламя, которое сияло так же ярко, как и глаза демона, укрытые черными ресницами. В ушах стучало сердце, лицо горело, а ноги будто бы лишились пола и готовились подкоситься. — Я не знаю... — тихо призналась она — в голову не лезло совершенно ничего, кроме мысли о том, что она все же сумела вызвать настоящего демона — если не проснется от звука будильника через несколько минут.

— Что ты там мямлишь? Говори громче, черт тебя раздери. — нахмурился демон, раздраженный всем, что происходило последние три минуты.

— Н... не надо. — она стала отрицательно качать головой, отчего в ушах шуршали собственные пушистые кудряшки. — Я еще не придумала свое желание... Можно... сказать его позже? — она виновато улыбнулась, но это было больше похоже на лицевой спазм.

Демон замер, хотя и так особо не двигался. Синие глаза стали больше, а на лице застыло такое выражение, какое присутствовало у учителей, когда ты не просто говорила неверный ответ, но и вовсе отвечала не по той теме.

— Чего? — переспросил он, вскинув черные брови и чуть наклонившись. Он был слишком огромный. Кажется, подойди он к ней, она бы была ему чуть ниже груди.

— Тебе нужно подождать, пока я не придумаю желание, за которое смогу отдать душу... — неуверенно, но громче повторила Жулия, вспомнив, как дышать и моргать.

Астарот Адор выглядел озадаченным и даже ошеломленным. Хотя в нижнем мире он все еще и считался молодым демоном, готов был поспорить, что подобного заявления не слышал никто из старых демонов. Даже Бегемот Серый — самый старый из дьяволов, не считая Правителя. Не зная, как реагировать на подобное, он молча смотрел в голубые глаза синими, будто бы пытаясь отыскать ответ в них. Но ничего, кроме постепенно растворяющегося страха, что для него было недопустимо, он не видел.

— Это невозможно. — чтобы страх в чужих глазах не растворился окончательно, демон ответил отрицательно.

— Ну... и ложным вызовом ведь это тоже не назовешь, так? — поняв, что он не может вырвать ей глаза за ложный вызов и в целом будто бы не собирается убивать ее, девочка лишилась того ужаса, похожего на ледяные цепи вокруг тела и сердца.

— Не назовешь. — пришлось согласиться ему, хотя и было заметно, как демону не нравилось то, что она права. Должно быть, он сильно бесился из-за собственной неопытности, вызванной молодостью. Однако в том, что девочка потеряла прежний страх к его персоне — его вина, ведь визуально он ничем не отличался от человека, кроме небольших рогов и светящихся огнем глаз. Со своего места Жулия не видела наверняка, но, кажется, его зрачки были вертикальными, как у настоящего хищника. Но подходить и проверять все же пока еще смелости не хватало. — И как же мне с тобой поступить, собачка? — бледное лицо вмиг изменилось, когда демон, казалось, силой мысли притянул в свою руку с черными и длинными, как у льва, когтями, бумажку с кровью.

— Я не собачка... — чуть нахмурив темно-русые брови, решительно парировала Жулия.

— Вот как? — он игриво вертел бумажку уже обеими руками, точно ребенок, ожидающий, пока родители обратят внимание на его рисунок или пятерочную контрольную. — А имя твое так не считает. Жу-ля. — сделав вид, что сверяется с написанным именем на латыни, демон растянул бледно-розовые губы в ухмылке. Он протянул ее сокращенное имя так, будто бы пробовал на вкус каждый звук. — В вашем мире такие имена дают псам. — он брезгливо, кончиками пальцев, сложил бумажку вчетверо, после чего засунул ее во внутренний карман своего плаща. Кажется, она была достаточно важным элементом в их таинстве.

— Мое имя Жулия. — соображая, что ответить, девочка бегала от правого глаза к левому взглядом. Оба одинаково синие. Одинаково смеялись над ней. Одинаково говорили о том, что стоящее существо перед ней — действительно существо. — И, пока я не придумаю желание, ты можешь возвращаться в Ад.

Комната наполнилась тишиной. Бледное мужское лицо несколько секунд казалось каким-то уязвленным, после чего демон тихо начал смеяться.

— Ад значит. — он задумался так, будто бы собирался навестить это выдуманное людьми место.

— Что смешного? — то, что он не поспешил исчезнуть, заставило Жулию начать нервничать снова.

— Кроме твоего имени? Ничего. — с умным видом заявил демон, и лицо его снова стало выглядеть раздраженным, как в самом начале. — Я не могу вернуться в нижний мир, пока не завершится начатый тобой контракт. — выплевывал слова он так, будто бы его вынудили сказать это под дулом пистолета, если бы пистолет действительно мог лишить дьявола жизни.

— И все же, ты можешь исчезнуть, пока я не придумаю желание? Куда угодно.

Ее наглость поражала даже ее саму — это ли та знакомая самой себе Жулия, которая боится даже темноты? Должно быть, наглость ей теперь точно не придется просить у него.

— Может, пожелаешь денег? Сделать маму президентом? Сердце мальчика, который нравится? Все это вместе?

— Я продаю тебе душу, а не пирожки. — девочка снова нахмурилась.

— Равнозначно. — тише сказал он, закатив глаза от собственной неудачи. Опыта ему недоставало — это раздражало. Повернув голову в сторону, он безразлично рассматривал книжный шкаф, в котором почти все тома были о медицине. Он простоял так с минуту и, когда Жуля хотела заговорить снова, демон перевел взгляд на нее, который бросают тогда, когда готовы сделать одолжение после долгого спора. — Ладно. Будь по-твоему, собачка. — он, в отличие от нее, знал, что выбора нет. Она — его хозяйка на ближайшее время, и от этого деться было некуда. Стоя на месте, он лениво протянул ей руку, заставляя подходить к нему самостоятельно.

Жуля проглотила вздох облегчения, когда он согласился. Конечно, это не отменяло отвратительной новости о том, что она уже продала свою душу по глупости, однако это давало ей время подумать, что можно сделать. Сделав несколько тяжелых шагов к нему, девочка ощутила, как ломит кости во всем теле от долгого стояния без опоры. Чужая рука была выставлена почти что на уровне ее лица из-за его роста. Черные когти, загибающиеся вниз, устрашающе торчали из пальцев, будто бы готовились впиться в руку Жуле, когда та коснется ладони.

— Живее. — скомандовал разозленный и униженный демон, тряхнув рукой в воздухе. — Иначе я выколупаю тебе глаза, псинка.

Сжав пухлые губы, девочка резко обхватила огромную ладонь. Она была горячая, вопреки всем ожиданиям коснуться ледяной кожи. Демон даже не стал сжимать ее кисть, быстро выбросив ту, будто бы она была грязной. Подняв глаза, Жулия посмотрела в чужое лицо. Теперь она отчетливо могла видеть вертикальные зрачки, тонущие в синем пламени.

— Че уставилась? — часть его лица едва заметно дернулась в отвращении. Когда он говорил, девочка заметила острые нижние клыки, возвышающиеся над остальными зубами. Сверху, как ни странно, зубы были совершенно обычные — без клыков.

— Ниче. — так же грубо ответила она, отведя выброшенную руку. — Ты свободен.

Сморщившись еще сильнее, чтобы выказать все недовольство, демон сжал кулак, в то время как второй рукой щелкнул пальцами так, что когти стукнулись друг от друга, и исчез в синем пламени. Свечи мгновенно погасли, а лампочки над головой замигали на несколько секунд. В комнате стало значительно теплее. Запах дыма исчез только через некоторое время.

Пребывая в абсолютно потерянном состоянии, Жулия развернулась и пошла на кухню отсутствующими ногами. Нужно было убрать все из зала до утра — придет мама. Нужно было сообщить обо всем Амалье, которая была инициатором всего этого. Нужно было прийти в себя. Нужно было избавиться от обязательства продавать душу. Нужно было... Что вообще можно было пожелать, если в итоге придется лишиться главного? От этой мысли пухлые губы чуть дрогнули в улыбке. Тело покалывало, будто бы от тока, от нахождения под впечатлением от случившегося. В груди что-то щекотало и будто бы переворачивалось, как от сильного наслаждения при получении желаемого. Но ведь она совсем не желала этого. Разумеется, в глубине души ей хотелось, чтобы все это оказалось правдой — все эти легенды и страшилки, но лишаться души ради этого знания было слишком большой платой. Непомерной.

Усевшись за кухонный стол, Жуля смотрела в пустоту перед собой. Она даже не включила свет. Привычный мир, в котором она боялась темноты и не верила в демонов, рухнул. Имела ли она право бояться чего-либо после того, как заключила контракт с дьяволом? Мысль была горькой на вкус, будто бы Жулия проговаривала ее вслух.