Начало

Е Сюань проснулся от того, что по его лицу скользнул холодный кошачий нос. Он недовольно заворчал и попытался отвернуться, но настойчивое животное перелезло через него и уселось прямо на грудь.

— Ну тебя... — прохрипел Сюань, протирая глаза. — Опять ты...

Рыжий дворовый кот равнодушно уставился на него желтыми глазами, затем начал методично вылизывать лапу и проводить ею за ухом. Сюань вздохнул — сегодня кот решил разбудить его пораньше.

За окном еще стоял предрассветный полумрак. Скудный свет едва пробивался сквозь щели в ставнях, выхватывая из темноты знакомые очертания их хижины: потрескавшиеся глиняные стены, самодельный деревянный стол, висящую на гвозде потрепанную куртку.

Из-за перегородки послышался сдавленный кашель — мать просыпалась. Сюань быстро сполз с кровати, стараясь не скрипеть половицами. Босые ноги коснулись холодной земли — в их доме полов не было, только утрамбованная глина.

Он нащупал в темноте деревянный таз с вечерней водой и плеснул себе в лицо. Ледяная жидкость заставила вздрогнуть, но окончательно прогнала остатки сна.

— Сюань-эр, — раздался хриплый голос матери, — печь почти потухла.

Он кивнул, хотя знал, что в темноте она этого не видит, и направился к печи. Угли едва тлели — нужно было срочно подбросить дров.

Руки автоматически нашли знакомые зазубрины на топорище — этот инструмент он держал в руках почти каждый день с десяти лет.

"Тук-тук-тук" — ритмичные удары разносились по тихому двору. Сучья трещали, щепки разлетались в стороны. Одна впилась в ладонь. Сюань брезгливо вытащил занозу зубами и продолжил работу.

Завтрак был таким же, как всегда: пресная ячменная каша и чашка горьковатого чая из собранных в лесу трав. Мать молча помешивала свою порцию, изредка поглядывая на него.

— Сегодня к старейшине, — наконец сказала она, вытирая потрескавшиеся губы.

— Я знаю, — буркнул Сюань, отодвигая пустую миску.

— Слушай внимательно. Может, хоть чему-то научишься.

Он сжал кулаки под столом, но промолчал. Встав, неловко поклонился и вышел во двор, где его уже ждал кот, выпрашивающий еду настойчивым мяуканьем.

— Прости, дружище, — Сюань развел руками, — самому мало досталось.

Кот фыркнул и гордо удалился, высоко подняв хвост.

Деревня просыпалась медленно. Из труб первых домов уже валил дым — самые трудолюбивые хозяйки начали готовить завтрак. Где-то вдалеке кричал петух, из-за забора доносилось блеяние коз.

Сюань шел, глядя под ноги, переступая через лужи после вчерашнего дождя. Он знал каждую кочку на этой дороге, каждый камень — за восемнадцать лет жизни в деревне Цинь он исходил ее вдоль и поперек.

"Ли Ган и его компания наверняка уже собрались у колодца..." — мысль оборвалась, когда он услышал знакомый насмешливый голос:

— О-о, смотрите кто проснулся!

Сюань вздохнул и попытался обойти группу парней, но Ли Ган, сын старосты, шагнул вперед, преграждая дорогу. Его приятели окружили Сюаня полукольцом.

— Куда торопишься, а? — Ли Ган ухмыльнулся, демонстрируя высокомерную ухмылку — Может, к своей возлюбленной?

Один из парней фальшиво засмеялся. Сюань почувствовал, как его кровь кипит от злости, но он не хотел ввязываться в неприятности.

— К старейшине, — тихо ответил он, стараясь смотреть мимо.

— Ой, серьезно? — Ли Ган притворно удивился. — Может, ты уже стал великим культиватором? Покажи нам свои могущественные техники! Не зря же ты к нему ходишь

Он толкнул Сюаня в плечо. Тот пошатнулся, но удержался на ногах. В груди закипела злость, но он знал — если даст волю эмоциям, получит еще хуже.

— Оставьте его, — раздался спокойный женский голос. Из-за угла появилась Мэй Лин с корзиной свежесобранных трав. — Старейшина ждет всех.

Сын старосты скривился, но отошел. Сюань кивнул девушке в знак благодарности и поспешил дальше, чувствуя, как уши горят от стыда.

— Спасибо, — пробормотал он, поравнявшись с ней.

— Пустяки, — Мэй Лин улыбнулась. — Они просто завидую, что у тебя есть цель.

— Какая уж там цель... — Сюань усмехнулся.

— Ты хотя бы пытаешься что-то изменить. Большинство даже этого не делают.

Она легко коснулась его руки и ускорила шаг, направляясь к дому своего отца. Сюань смотрел ей вслед, чувствуя странное тепло в груди.

Дом старейшины Ли выделялся среди других строений деревни — покрашенные стены, целая крыша, даже каменный фундамент. Во дворе уже собрались деревенские дети разных возрастов. Сюань пристроился с краю, стараясь быть незаметным.

Старейшина вышел на крыльцо, опираясь на резной посох. Несмотря на преклонный возраст, он держался прямо. Его седые волосы были аккуратно собраны в пучок, а глаза, острые как у ястреба, внимательно оглядели собравшихся.

— Садитесь, — сказал он, и дети послушно расселись на разложенных циновках.

Сюань скрестил ноги, чувствуя, как затекшая спина ноет после вчерашней работы в поле. Старейшина начал рассказ, но мысли Сюаня блуждали где-то далеко.

"Если у меня нет таланта... — думал он, — то так и останусь здесь. Буду пахать поле, жениться на ком-то по договоренности родителей, умереть в той же лачуге, где родился..."

— Сюань! — резкий голос старейшины вернул его в реальность. — Ты вообще слушаешь?

Он вздрогнул, чувствуя, как все взгляды обращаются к нему. В горле пересохло.

— Я... — голос предательски дрогнул.

— Повтори, что я только что сказал о духовных корнях, — потребовал старейшина, стуча посохом о деревянные ступени.

Сюань почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Вдруг сбоку раздался едва слышный шепот:

— Основа для... — это была Мэй Лин, сидевшая в метре от него.

— Основа для культивации, — повторил он. — Она... определяет талант.

Сюань украдкой взглянул на Мэй Лин — она улыбнулась ему уголками губ.

Старейшина Ли тяжело вздохнул, постукивая резным посохом о деревянные ступени крыльца. Его проницательный взгляд скользнул по лицам собравшихся детей, остановившись на мгновение на Сюане.

— Сегодня я расскажу вам о пути, который предстоит тем, у кого пробудится духовный корень, — начал он, и в голосе зазвучали новые, почти торжественные ноты. — Мир культивации разделен на Пятнадцать Великих Царств, каждое из которых представляет собой новую ступень могущества.

Он провел посохом по воздуху, словно вычерчивая невидимые линии.

— Первое и самое важное — Царство Закалки Тела. Здесь закладывается фундамент всего дальнейшего пути. — Старейшина приподнял рукав, демонстрируя жилистую, покрытую шрамами руку. — Десять ступеней закалки превращают слабое тело в крепость, способную выдержать поток ци.

Сюань невольно выпрямился, представляя, как его собственное худощавое тело наполняется силой. Рядом Мэй Лин тихо переспросила:

— А что после десятой ступени?

— Когда преодолеешь десятую ступень одного Царства, — старейшина кивнул, — перед тобой откроются врата следующего. Царство Очищения Костного Мозга, затем Царство Преобразования Мышц... Каждое требует годы, иногда десятилетия упорного труда.

Он внезапно закашлялся, и Сюань заметил, как дрожат старческие руки. Но когда старейшина вновь заговорил, голос его звучал твердо:

— Я сам остановился на третьей ступени Царства Закалки Тела. Мои старые кости не вынесли бы дальнейшего пути. Но вы... — его взгляд загорелся странным огнем, — вы можете пойти дальше. Если пробудите духовный корень.

Тишина во дворе стала почти осязаемой. Даже Сюань, обычно не слушавший, вникал и запоминал каждое слово, сказанное старейшиной

— Церемония пробуждения, — продолжал старейшина, — проходит раз в году в столичном Храме Пяти Стихий. Вам предстоит встать в ритуальный круг и коснуться Камня Пробуждения.

Он сделал паузу, давая детям представить эту картину.

— Камень покажет вам, есть ли в вас духовный корень. Ели есть, то он загорится одним из пяти цветов. Белый — обычный талант. Зеленый — достойный. Синий — редкий дар. Фиолетовый... — голос старейшины дрогнул, — фиолетовый бывает раз в поколение. А золотой...

— А золотой? — не выдержал один из мальчишек.

— Золотой свет видели лишь трижды за всю историю нашего царства, — тихо ответил старейшина. — Те, кому он достался, становились властителями эпох.

Сюань сглотнул. В груди что-то странно сжалось — смесь страха и надежды. Он посмотрел на свои грубые, покрытые мозолями ладони и тяжело вздохнул.

— Но помните, — внезапно строго сказал старейшина, — даже самый яркий талант ничего не стоит без упорства. Сегодня мы начнем готовить тренеровать ваши тела, перед церемонией пробуждения.

Он хлопнул в ладоши, и из дома вынесли несколько деревянных мечей. Сюань сжал рукоять — оружие оказалось неожиданно тяжелым в его неумелых руках.

— Стойка! — крикнул старейшина. — Ноги шире!

Сюань поспешно скорректировал положение. Первый удар по соломенному манекену вышел кривым, отдача больно отозвалась в запястьях.

— Снова! — гремел голос старейшины. — Ты думаешь, враг будет ждать, пока ты приготовишься?

Он бил снова и снова. Ладони покрылись волдырями, спина промокла от пота, но Сюань продолжал, пока солнце не начало клониться к закату. В перерыве он прислонился к забору, пытаясь отдышаться.

— Пей, — Мэй Лин протянула ему глиняный кувшин. Вода была прохладной и невероятно вкусной.

— Спасибо, — прошептал он, вытирая губы.

— Ты неплохо справляешься, — заметила девушка. — Для первого дня.

— Врешь, — усмехнулся Сюань, но в груди что-то теплело.

— Главное — не сдаваться, — сказала Мэй Лин, забирая кувшин. — Мой отец говорит, что упорство важнее таланта.

Когда тренировки закончились, старейшина собрал всех перед уходом:

— Помните — даже если камень не загорится, для вас крепкое тело никогда не будет лишним. А тем, кому повезет... — он взглянул куда-то поверх их голов, — тем предстоит долгий путь.

Сюань возвращался домой затемно, еле волоча ноги. В хижине горела единственная масляная лампа — мать сидела за починкой одежды. Она молча поставила перед ним миску с похлебкой, на этот раз с кусочками вяленого мяса.

— Ну как? — спросила она наконец, не поднимая глаз от работы.

— Тяжело, — простонал Сюань, чувствуя, как дрожат руки.

Мать достала из сундука баночку с мазью:

— Натри. Заживет быстрее.

Он хотел рассказать ей о царствах культивации, о камне пробуждения, но сил не было. Допив последние капли похлебки, Сюань побрел к своей кровати. Перед сном перед глазами снова мелькнул образ Мэй Лин и ее слова об упорстве.

"А что если... — последняя мысль перед сном была одновременно пугающей и волнующей, — а вдруг во время церемонии у меня обнаружится духовный корень?"

Он понимал, что далеко не каждый может стать культиватором, и те, кто ими не стали, так и проведут остаток жизни в нищите.

Но он надеялся, что он сможет пробудить талант хотя бы самого низкого ранга. Если это произойдет, его жизнь координально изменится, возможно, он даже сможет выбраться из нищеты и перевезти свою семью в столицу.

Мысли о церемонии пробуждения не покидали его ни на секунду, думая об этом ещё несколько часов, он наконец-то заснул.